Андрей Колганов – После потопа (страница 40)

В эту ночь он был трезв, хотя в Таню влил почти бутылку шампанского, и она испытала не слишком большое отвращение. Через несколько недель она привыкла к исполнению этой обязанности, а затем перестала находить ее неприятной и даже стала ощущать некоторое удовольствие. Бандиты, не желая связываться с крутым на расправу начальником разведки, обходили ее стороной, и только спьяну кто-нибудь бросал на нее завистливые взгляды, и отпускал смачные комментарии в ее адрес.

Таня даже по-своему привязалась к Панасенко. В конце концов, он не отдал ее на расправу, и даже не превратил в одну из тех несчастных, что обслуживали так называемый клуб, а в сущности — бордель. Лишь несколько бандитов из самой верхушки имели более или менее постоянных подруг, и очень немногие — постоянных любовниц (или наложниц) на стороне, среди редких уцелевших жительниц городских кварталов. Другие довольствовались платными услугами клубных барышень, или случайными удовольствиями во время налетов.

Таня привела в порядок коттедж Панасенко, обеспечила ему чистоту, уют, довольно приличную домашнюю пищу. Начальник разведки оценил это. Он был вполне доволен своим приобретением, выказывая все большее расположение к своей наложнице. Таня, чувствуя его поддержку, приобретала растущую уверенность в себе. Вскоре она имела довольно большую свободу передвижения. Через два месяца Лев подарил ей маленький никелированный пистолет, и теперь она уже не чувствовала себя беззащитной, разгуливая среди бандитов.

Панасенко не лишил ее своего покровительства и после чувствительного разгрома под Рыбаково, когда даже Галаньба стал брюзжать насчет того, что "эта девка ввела нас в заблуждение". Таня выдержала косые взгляды, и вскоре авторитет начальника разведки снова надежно прикрыл ее от любых поползновений.

Однако все хорошее имеет свойство кончаться. Панасенко с беспокойством наблюдал, каким ударам подвергается авторитет "Коменданта" после каждой военной неудачи. Что же будет, если главенство "полковника" Галаньбы рухнет? И Лев решил укрепить свои собственные связи с главарями местных шаек и командирами отрядов "отдельного батальона" Галаньбы.

Материально бандитские главари были обеспечены вполне достаточно. Но послевоенное время лишило их многих привычных развлечений. Рестораны, ночные клубы, дансинги, варьете, стриптиз-бары, казино — все это осталось в прошлом. Только в Городе еще функционировал клуб, где все это можно было испытать на всю катушку. И Панасенко стал приглашать местных авторитетов позабавиться в клубе. А на закуску решил предложить им свеженькое тело.

…После ночи, когда Лев первый раз угрозами подложил ее под одного из главарей местных шаек, Таня чувствовала себя вымазанной с головы до ног в какой-то мерзкой грязи, от которой невозможно отмыться. Вера в своего покровителя, за которую она цеплялась, оказавшись в логове бандитов, растаяла, расползлась по швам, улетучилась, как сигаретный дымок. Когда же Панасенко принудил ее лечь еще под одного мужика, в душе Тани затвердело желание мести.

В жаркий июльский день было приятно поплескаться в прохладной прозрачной воде во рву старинного форта, среди колышущихся водорослей. Но приятные минуты моментально превратились в собственную противоположность, когда Таня села в машину рядом с Панасенко после купания. Поворачивая ключ в замке зажигания, он властно произнес:

"Сегодня вечером ко мне в гости приедет Санька Хват из Ясногорска. Долго же я его зазывал! Так ты уж будь добра, обойдись с ним поласковей, и на этот раз — без долгих напоминаний. Усекла?"

Таня молча кивнула, прикусив губы, а рука ее скользнула к ремню на кремовых шортах из тончайшей лайки — там, в небольшой кобуре, покоился ее пистолет. Закусив губы до боли, она резким движением руки вскинула ствол, одновременно большим пальцем приподнимая флажок предохранителя.

И тут Лев Панасенко совершил последнюю в своей жизни ошибку — вместо того, чтобы коротким ударом в зубы выбить из девчонки всякую мысль о покушении на него, он, увидя черный зрачок пистолета, машинально потянулся к наплечной кобуре за своим Стечкиным.

Никелированный ствол калибра 6,5 мм с негромким хлопком выплюнул, маленькую пулю, которая впилась начальнику разведки в правое плечо. Немеющей рукой он все же дотянулся до пистолета и ухватил рукоять. Второй выстрел. Пуля, пройдя по касательной, ожгла грудь. С трудом ворочая рукой, Панасенко выдернул Стечкин из кобуры и развернул ствол в сторону ошалевшей девчонки. Третий выстрел. Пуля вошла ему под ухо, гася сознание. Он еще успел нажать на спусковой крючок, но оружие тут же стало вываливаться из слабеющих пальцев.

Жаркое пламя выстрела и пороховая гарь плеснули Тане, казалось, прямо в лицо. Она невольно зажмурила глаза. Сзади нее осыпалось мелкими кусочками стекло в окне автомобиля. Девушка приоткрыла веки. Кажется, она цела. Лев полулежал на сиденье, завалившись между рулем и дверцей автомобиля. Из-под уха у него слабенькой струйкой текла кровь. Таня выронила пистолет и тоненько закричала…

Сергей Мильченко на этот раз занял позицию у дорожки, по которой автомобили бандитов подъезжали сюда и по которой возвращались после купания. Вдруг ему повезет и Таня Гаврилина со своим спутником будут возвращаться последними. Тогда можно попробовать перехватить ее…

Однако Танька и сопровождавший ее крепыш сели в свою машину первыми. И тут Мильченко не поверил своим глазам. Гаврилина резко дернула в машине рукой, что-то блеснуло — и раздались негромкие, но отчетливые хлопки выстрелов. Один, другой, третий. Третий слился с грохотом бандитского ствола. Полетели брызги стекла. Танька завизжала, но, похоже, пострадала не она — она продолжала сидеть в кабине, а крепыш завалился в сторону.

Дальше Сережка действовал, не раздумывая. Выскочив из кустов, плюнув на оставшиеся там ветровку, бинокль, прибор ночного видения и вещмешок с сухим пайком, он опустился на колено, вскинул автомат и полоснул длинной очередью по кучке людей, расположившихся у двух других автомобилей шагах в пятнадцати. Некоторые из них уже развернулись на звук пистолетных выстрелов и потянулись за оружием. Мильченко выпустил еще одну длинную очередь, стараясь не столько попасть в бандитов, сколько угодить по радиаторам и колесам автомашин.

Затем Сережка в два прыжка достиг машины, где сидела Гаврилина, подскочил к дверце водителя, распахнул ее и рывком выдернул мертвое тело из кабины. Ноги еще оставались лежать на подножке, и Мильченко пришлось наклониться, чтобы сбросить их. На глаза ему попался Стечкин, валявшийся на полу салона. Сережка подхватил его и с возможной быстротой опустошил магазин, осаживая четверых бандитов, уже вскинувших было автоматы. Бандиты поспешно залегли за машинами. Мильченко добавил еще одну длинную очередь из автомата, зацепив, наконец, кого-то из них.

Впрыгнув за руль, он ощутил тихое урчание мотора и рванул машину с места. Танька уже не визжала, но продолжала сидеть в полном оцепенении. Машина понеслась к Ясногорскому шоссе, подпрыгивая на расшатанных плитах пешеходной аллейки, и скрылась от бандитов за кустами. Вслед неприцельно ударили запоздалые автоматные очереди.

Скрежеща тормозами и оставляя на бетоне черные следы резины, машина вывернула на магистраль и стала набирать скорость. Впереди, у пересечения с кольцевым шоссе, надо было проскочить бандитский пост.

Сережка коротко бросил:

"Таня! Тебя пропустят?"

"Попробую…" после нескольких секунд молчания пробормотала она.

"Подними пистолет и будь готова палить, как сумасшедшая!" — приказал Мильченко, кивком указывая на смертоносную никелированную игрушку, валявшуюся на полу. Таня послушно наклонилась, подняла пистолет и сунула его в расстегнутую кобуру. Сергей сдернул предохранитель своего Вальтера и сунул его стволом в свой высокий шнурованный ботинок. Подозрительной в глазах бандитов армейской камуфляжной формы на нем не было — уходя в разведку, он заменил форму на темно-зеленую шелковую рубашку и черные джинсы, чтобы хотя бы издали бандиты могли принять его за своего.

Внутренне похолодев от страха, Сережка, после нескольких мгновений колебаний, все же притормозил у поста под путепроводом.

"Срочно!" — выкрикнула Танька. — "Лев посылает в Ясногорск! Тут разборка случилась. Срочно! Каждая секунда на счету".

"А чего это Лев вместо себя девку посылает? И кто это с тобой? Я его не знаю!" — недоверчиво спросил старший караула.

"За девку ответишь, козел!" — зашипела Танька. — "Выстрелы слышал? Лев ранен! Понял? А этот — наш человек у Ясногорских. Надо успеть! Понял?"

Старший караула ничего не понял, но перспектива разбираться со Львом Панасенко ему не улыбалась, и он, чуть помедлив, отступил в сторону и махнул рукой:

"Проезжай…"

Машина проворно взяла с места. Мильченко лихорадочно переключал передачи. "Даймлер", тихо, без натуги, гудя мотором, быстро набирал скорость. Путепровод уже почти скрылся из виду, и лишь тогда сзади ударила одиночная автоматная очередь. Еще через несколько секунд позади вспыхнула суматошная пальба.

"Поздно спохватились!" — злорадно промолвил Сергей, когда "Даймлер" проскочил еще две сотни метров и окончательно скрылся из сектора обстрела. "Даймлер" мягко шел по пустому шоссе. Стрелка спидометра уже миновала 120 км и ползла дальше. Когда она заплясала у отметки 160, Сережка почувствовал противный холодок в спине. Его нога на педали газа окончательно замерла, когда спидометр показывал 180.