Андрей Колганов – После потопа (страница 28)

Теперь надо было уносить ноги. Впрочем, несмотря на спешку, он успел выхватить с заднего сиденья большую красивую дорожную сумку и нацепить себе на шею шикарный цейссовский бинокль, найденный там же, в машине. Автоматы все еще стучали позади, но теперь это был уже неприцельный огонь. Вряд ли в него попадут с семисот метров. Тем не менее Сергей, пригнувшись, нырнул в кювет, а потом коротким броском перебежал к лесополосе, тянувшейся вдоль дороги. Только здесь он почувствовал жгучую боль над левой ключицей. Стараясь не обращать на нее внимания, он взял ноги в руки и размашисто побежал прочь от места перестрелки.

Лишь через двадцать минут он дал себе передышку и осмотрел свои трофеи. В сумке оказалась немецкая рация, прибор ночного видения, запасные батарейки и аккумуляторы, пистолет Walter PPK и две коробки патронов. Кровь постепенно пропитывала камуфляж, расплываясь на плече большим пятном. Мильченко сдернул куртку, — сквозная рана, пуля прошла над ключицей, — и наспех перевязал себя.

В десять часов вечера, когда Сергей подходил к Зеленодольску, было уже почти темно. Сумки у него на плече не было.

Встретили Сережу не очень ласково. Патруль препроводил его к дежурному по Зеленодольскому гарнизону. Дежурный вызвал Виктора Калашникова.

Тот, впрочем, не стал читать длинных нотаций о необходимости дисциплины и о благотворности подчинения приказам, а сразу предложил:

"Ну, рассказывай".

Мильченко кратко изложил свои приключения, напирая на то, что логово бандитов, по всей видимости, недалеко от шоссейной развязки при пересечении кольцевой дороги и Ясногорского шоссе — недаром же там держат усиленный пост. Да и сведения о личности пресловутого Коменданта он считал не лишними.

"Эх, Сергей", — вздохнул Калашников, выслушав его рассказ, — "что командира бросился выручать — молодец. И что сведения добыл — тоже хорошо. Но когда же ты научишься приказы выполнять?"

Сережка молчал, потупившись.

"Тут в Совете уж чуть ли не головы твоей требуют", — продолжал Виктор. — "Я-то понимаю, что тебя в разведку тянет, и что это дело у тебя получается. Но если и дальше будешь как анархист себя вести, кончится тем, что всех против себя восстановишь. И кому от этого будет лучше?" — Калашников махнул рукой и замолчал.

Заседание Совета коммуны было весьма бурным.

"Если вслед за Сережкой еще и другие начнут выкидывать такие фокусы, то вся дисциплина полетит к черту! Вспомните, какой у нас, извините за выражение, бардак был в первое время. Еле справились. И что, теперь по новой начинать? А без дисциплины нам грош цена как воинской единице!" — кипятился Генка Пяльцин. — "Видать, не зря его лишали права ношения оружия. Только вот слишком быстро вернули. Надо его на полгода отправить в Рыбаково и использовать только на хозработах! Прошу поставить на голосование!"

"Лишать права ношения оружия — это не дело!" — возражал Калашников. — "В условиях войны нельзя оставлять своего товарища безоружным! Кроме того, он ведь на самом деле неплохой разведчик. Даже и на этот раз кое-какие сведения он добыл".

В конце концов Совет принял компромиссное решение: права ношения оружия у Мильченко не отбирать, но отправить его в Рыбаково и использовать в течении полугода только на хозяйственных работах в пределах поселка и ближних окрестностей.

Глава 6. Меж двух огней

Капитан Айтуллин выглядел весьма озабоченным. Впервые Юрий увидел, что капитан пограничников не просто озабочен, а заметно расстроен, подавлен, угнетен.

Его телефонный звонок сорвал Сухоцкого с ремонтной площадки, где как раз шла замена двигателя у одного из танков. Чертыхаясь про себя, Юрий наскоро вытер руки ветошью, вскочил на легковой УАЗик и поехал к казармам пограничников.

Зият крепко пожал Сухоцкому руку и сразу приступил к делу:

"Пришла радиограмма от соседей, с заставы в Народном". - (Народный был довольно крупным городом, стоявшим на границе с Литвой, проходившей по Большой Реке, километрах в сорока от впадения реки в залив). — "Литовские рейнджеры, воспользовавшись возвращением нескольких тысяч беженцев с литовской стороны, переоделись в штатское, просочились на нашу сторону и внезапно атаковали погранпосты. По мосту подошла бронетехника, с реки их поддержала пушка сторожевика. Наши понесли большие потери, город в руках Литвы".

"Будем идти на выручку?" — сразу спросил Сухоцкий.

"Не горячись" — остановил его Зият. — "Дело даже не в том, что сил у нас маловато. Если с умом, то могли бы и малыми силами справиться. Беда в том, что литва может и здесь такую же пакость учинить. А потому напоминаю тебе твои же слова — ополченцы у меня в оперативном подчинении. Смотри сюда!" — и капитан Айтуллин развернул на столе карту.

"Приморское стоит в стороне от шоссе, километрах в полутора, на самом берегу залива. От границы до поворота на Приморское — меньше пяти километров. Скорее всего, литва постарается выскочить к перекрестку, оседлать его, отсечь и блокировать взвод в Приморском". — Айтуллин посмотрел на Юрия, как бы прикидывая, хорошо ли тот усваивает его сообщение. — "Но дальше дело для них становится сложнее. Рыбаково стоит почти на самом шоссе. Не разбив наши силы здесь, они не смогут продвинуться дальше, и даже не могут спокойно себя чувствовать у Приморского. Значит, основной удар будет нанесен по нам. Не исключена и атака с залива. Поэтому приказываю…" — Зият снова внимательно посмотрел на Сухоцкого и лишь после этого продолжил:

"Первое. Удвоить ночные караулы. На телефоне иметь постоянного ночного дежурного. Постоянно поддерживать радиосвязь на указанной частоте.

Второе. Выделить наиболее подготовленных ополченцев в группу численностью до роты с приданной бронетехникой для выдвижения по сигналу тревоги вот в этот район…" — капитан обвел на карте карандашом овал, протянувшийся от поворота на Приморское в сторону моря. — "Ваша задача — воспрепятствовать прорыву противника на Рыбаково в обход шоссе со стороны моря. Ваш правый сосед занимает позиции на дюне Фей. Обратите внимание на выделенный им сектор обстрела, и не суйтесь вперед, чтобы ненароком не попасть под огонь своих.

В случае, если противник упредит вас, и уже начнет продвижение в сторону Рыбаково, занимаете позиции в районе: западная окраина Рыбаково — казармы погранзаставы. Мы займем позиции севернее, в районе Радарная дюна — Старый аэродром. Задача — воспрепятствовать дальнейшему продвижению противника, не допустив в тоже время нанесения им значительного ущерба нашим силам. В противном случае сдерживать литву будет уже некому.

Третье. Обеспечить артиллерийскую поддержку обороны батареей 120-мм минометов, и всей подвижной и стационарной бронетехникой, имеющей исправные артиллерийские системы. Выделить не менее двух стволов крупного калибра для отражения возможной атаки со стороны залива, а также держать в резерве взвод для проведения, в случае необходимости, противодесантной операции.

Четвертое. В качестве главной задачи боя, решение которой обеспечит восстановление стабильности границы, считать уничтожение бронетехники и артиллерийских систем противника.

Вопросы имеются?"

Сухоцкий покачал головой.

"Вопросов много. Во-первых, у нас практически нет противотанкового вооружения. Гранатометов, правда, целых пять штук, но гранат к ним есть всего лишь восемь — вот и все…"

"Ой, не надо хитрить!" — прервал его Зият. — "А танки, самоходки, БМП?"

"Из них нет ни одной исправной машины. Те два БТР, что успели исправить — отправили в Зеленодольск, на замену вышедших из строя. Если литва полезет прямо на поселок, тогда, может быть, они и скажут свое слово. А если нет?" — возразил ему Юрий.

"Что ж, из этого и будем исходить" — спокойно заключил Зият.

"Во-вторых", — продолжал Юрий, — "надо договорится о порядке поддержания связи в ходе боя и о сигналах".

"Это верно" — согласился капитан пограничников. — "Для начала определим частоты радиосвязи…" — И они углубились в технические детали.

Лишь примерно через час совещание подошло к концу. Но капитан Айтуллин не спешил прощаться.

"Раз уж мы собрались поговорить, есть у меня еще одно дело, не совсем по военной части" — проговорил он, несколько смущаясь.

"Что за дело?" — отозвался Сухоцкий.

"Да понимаешь, проблемы у меня появились, с дисциплиной. И без тебя в них не разобраться".

"Чем же я могу помочь?" — заинтересовался Юрий. Капитан еще более смутился:

"Тут такое дело… В общем, стали мои ребята слишком уж часто бегать в самоволку. И, ясное дело, бегают они к вам, в Рыбаково… Ну сам понимаешь, молодо-зелено, шуры-муры…"

Юрий понимающе закивал головой. На самом деле эта проблема не была для него чем-то неожиданным. Уже давненько замечалось, что старшеклассницы из Рыбаковской коммуны не обходят своим вниманием парней-пограничников из отряда капитана Айтуллина. Девчонки питали к ним гораздо более горячие симпатии, чем к своим одноклассникам. Ни Сухоцкий, ни Калашников, ни Лиза не видели в этом чего-то из ряда вон выходящего, или требующего принятия каких-то мер. Тем более, что стычек между погранцами и ополченцами на почве ревности пока не было. Но Зият со своей стороны смотрел на это дело иначе: его беспокоила дисциплина в погранотряде.

Юрий подумал немного и спросил: