Андрей Колганов – Байконур (страница 2)

Началась дикая паника. Все орали шепотом, а с лестницы уже слышался отцовский мат.

Тасек поступил весело, смело и нелогично. Он попытался спрятаться на балконе вместе с Кириллом. Отец все-таки протолкнул свой ключ в скважину. Когда дверь открылась, Тасек смело перемахнул через перила. И повис на руках.

Пятый этаж. Солнечный полдень. Тасек провис на балконе минут семь. А когда услышал шум у самой балконной двери, с хохотом отпустил руки. Как летел, он даже не помнил – все прошло очень быстро. Запомнил лишь чей-то бурый велосипед на таком же балконе, как и у них. Хорошо, что упал на куст. Перелом руки, два сломанных ребра с левой стороны… Больно стало лишь, когда приехала скорая.

И вот теперь он лежит в хорошей палате в «хирургии» – вместе с солдатами. И у них есть общая тема для бесконечных разговоров. Медсестра Анжела неравнодушна к Таську. Сам он думает, что ей просто неудобно в присутствии полуголых красавцев-солдат. А он Тасек – маленький. Он как сынок или братик. Его можно и приобнять, и погладить по перебинтованной голове.

– Я бы Анжелу на хор поставил в нашей части, – ржал Арсен. – Девка крепкая, я бы один с ней не справился.

– А я бы отодрал ее сам, – гордо отвечал Тасек.

Но ему было неприятно, что солдаты обсуждают его Анжелу. Хотя после каждого осмотра он первый отпускал едкую шутку, как только она уходила. «И чего она трется вокруг меня своими сиськами?» – сказал он сегодня.

В общем гомоне никогда не участвовал только Дмитрий Карманов. В «хирургию» он попал из-за неуставных отношений в своей части. Деды перебили ему все, что только можно: от сухожилий и до черепно-мозговой коробки. Он сидел в своем углу и мастерил игрушки из систем. Анжела приносила ему использованные иглы и трубочки. Карманов скрупулезно их раскрашивал йодом и зеленкой. И умело мастерил рыбок, чертиков и делал оплетку для авторучек.

– Карманов, сделай мне сердечко, – нагло через всю палату попросил Тасек. – Подарю своей бабе. Она ждет меня в школе.

Солдат лишь ухмылялся и продолжал ловко выплетать очередную игрушку: за ними приходили врачи, дарили своим детям. Карманову доставалась аскорбинка, а иногда – домашний пирог.

Это случилось ночью, во втором часу. Все отделение уже спало. Анжела дежурила – сидела за неудобным столом в черном коридоре. Она склонилась над сборником кроссвордов: их давно уже разгадали больные, но девушке нравилось сверять их с ответами в самом конце. Тусклая лампа с теплым желтым светом била точно маяк.

Тасек быстро подошел к Анжеле и обнял ее за плечи.

– Ты чего, Сергеев? С ума сошел? – шарахнулась медсестра.

– Анжела, мне нужно показать тебе что-то очень важное, – сказал Тасек и за руку потянул ее в ординаторскую.

Зеленые глаза внимательно и строго посмотрели на этого наглеца. Но влажная рука взяла его руку… В темном кабинете Анжела все сделала сама. Она была громкой и трепетной – одновременно. А Тасек впервые в жизни почувствовал себя таким большим и сильным. Кушетка, на которой эта волшебная женщина еще утром делала ему перевязку, теперь тряслась и вздрагивала – как боевой конь.

Через пятнадцать минут Тарас Сергеев вернулся в палату: весь мокрый и перемазанный дешевой красной помадой. Но – абсолютно здоровый.

– Завтра в школу, – прошептал Тасек. Счастливо улыбнулся и крепко заснул.

После физики

Канат Мусаевич подготовил карточки. Это был традиционный факультатив по физике для восьмиклассников. Учитель – низкий, в потной рубашке и галстуком, завязанным на узел слишком давно. Большие очки в роговой оправе всегда были запачканы мелом. Канат Мусаевич снимал домик в Тюра-Таме, а в школу ходил через дырку в заборе.

Город Ленинск, где жили офицеры, был окружен забором из колючей проволоки. Но она не останавливала местных: они постоянно находили лазейки, расширяли проволоку и шли в город, а вслед за ними спешили коровы. Солдаты эпизодически заделывали эти дырки, но никто на эти прорехи особого внимания не обращал.

Ходить на физику нужно было обязательно. Канат Мусаевич никогда не валил на уроках и экзаменах тех, кто приходил к нему «на карточки». Это были перфокарты, по вертикали на них от руки аккуратным почерком были написаны задачки.

Учитель на факультативе был всегда в прекрасном настроении, он с улыбкой подбирал карточку очередному ученику. Нужно было сесть за парту в пустом классе и вдумчиво заниматься физикой. Канат Мусаевич в такие минуты даже старался тише дышать, чтобы не мешать своим ученикам.

Славику досталась карточка про силу трения. Тасек получил задания про силу тяжести. Они сидели рядом на одной парте и тупили одинаково. Славик выполнил первое задание, самое легкое. Начал расписывать одновременно второе и третье, писал, что знал. Тасек же аккуратно выводил на своем листочке условия задачи – несколько раз обводил ручкой абсолютно непонятные гремучие цифры и знаки.

Канат Мусаевич сел на учительский стол, поболтал ногами и неожиданно стал говорить, как на уроке.

– Представляете, показали по центральному телевидению фильм про Чернобыль. А я ведь там поучаствовал. Видел вчера много своих товарищей. Там была черно-белая хроника, как раз показали нашу бригаду, как мы там все разгребали.

– А вас показали?

– Нет, конечно! Я ведь – казах. Нас никогда в такой передаче не покажут. Я помню, как нас тогда снимали корреспонденты из Москвы. А друг мой Кешка все хотел, чтобы он попал на экран. И так повернется, и так улыбнется. А я ему еще тогда сказал: «Никто тебя не покажет. Ты же рядом со мной везде, с узкоглазым…» И точно, не показали! Ну что там у вас получилось?

Канат Мусаевич ловко исправил Славкино решение, и быстро объяснил, в чем секрет двух задач посложнее. Он увлеченно рисовал стрелочки на полях листка и с удовольствием произносил слово «сила». Таську учитель ничего не объяснял, взял листочек и сказал, что на тройку после своего госпиталя он и так наработал.

Выходили из школы одноклассники вдвоем. Они почти не разговаривали раньше друг с другом – Сергеева перевели из «В» класса в их «Г» только в этом году.

– Че там у тебя с Суром?– серьезно спросил Тасек. – Он сейчас во дворе. Как выходить будешь?

Славку всего передернуло, но он промолчал. Просто шел рядом с Сергеевым. Вот открылась входная дверь. Они вышли вдвоем на залитый солнечный двор. Здесь везде была щебенка, и Славка вспомнил, как на уличных занятиях каратэ они стояли на этих мелких камешках на кулаках. Потом эти боевые следы не сходили с костяшек пальцев несколько дней. На секцию Славка не ходил уже второй год – после операции на глаза, и очень скучал по тем занятиям.

Им сразу же свистнули. Человек десять сидели на корточках возле водопроводных труб. Тасек стал первым жать руки. Славик подавал потную ладонь сразу же за ним. Авторитетный Фара не стал с ним здороваться, брезгливо убрав ладонь.

Сур тут же зацепился за Таська. Он стал выяснять, где Кирилл и почему они вместе не пришли вчера к танцплощадке за Домом Офицеров. Никто не обращал на Славика никакого внимания, и он, чтобы не подслушивать чужие разговоры, просто и смело пошел дальше. Он еле дошел до угла. А когда завернул, чуть не задохнулся – от такой удачи. Неужели Сур забыл про долг?

Он за пять минут дошел до дома. Быстро сделал уроки. Посмотрел серию «Жизни Клима Самгина» по второму каналу. И потом, совсем расхрабрившись, под вечер вышел на улицу.

А ведь это его собственный двор! Он прожил в нем почти все свои 14 лет. В начале жил на пятом этаже в старом доме N19. Потом они переехали в трехкомнатную квартиру в дом напротив, N22Б. Почему он должен кого-то здесь бояться?

Из-за угла неожиданно выскочил Тасек вместе с Камазом. Они спешили к Бастилии с килограммом сахара в прозрачном пакете.

– Что сбежал, сука? – резко спросил Тасек, подбежал к Славику и попытался пнуть его ногой.

Связка «блок-удар» сработала мгновенно. Славик отбил ногу, а кулак жестко ударил Таська по груди. И он упал на асфальт замертво. Сахар свалился на бордюр и рассыпался из порванного пакета. Камаз стоял как вкопанный и лишь повторял: «блядь, блядь…»

Славик присел к Таську: он еле дышал, но приходил в себя. Неожиданно подбежала компания пятиклассников из их школы. Они увидели издалека всю потасовку, теперь восторженно голосили вокруг.

– У меня же ребра там сломаны, – прошептал Тасек. Он был очень бледный, щека поцарапана.

– Ты где живешь? Давай я тебя донесу, – предложил Славик. Камаз почти собрал весь сахар, и, не обращая на них больше внимания, поспешил к рынку.

Тасек облокотился на Славкино плечо и тяжело пошел. Жил он за их старым домом. Дошли быстро. Мама Таська взволнованно приняла сына и запричитала: «Что случилось? Тарас, что опять случилось?» Дверь захлопнулась, и Славик быстро дошел до дома. Удивительно, что Тасек также жил на пятом этаже, и при желании с лоджии можно было увидеть его окна в соседнем дворе.

Белые кроссовки

Славке очень понравилась мама Таська. Высокая, с большой грудью и пышными кудрями. Эффектная женщина. Его мама была попроще. Она работала старшей медсестрой в госпитале, часто дежурила в ночную смену. Но это ведь мама, она и не должна выглядеть как супермодель.

Отец Славика служил на площадке. Каждое утро в 6-36 он должен был сесть в мотовоз и отправиться на службу. Приезжал очень поздно, еле живой. Ужинал, смотрел телевизор и засыпал.