Андрей Кокоулин – Ветер и мошки (страница 7)

— Желтый. Только что ж вколол.

— Пугаешь, Пак.

— Я сам себя боюсь, — сказал Пак.

Они, разойдясь, проверили боковые дорожки, огибающие зеркала и травяные островки-полянки. След ботинка. Стаканчик из-под кофе.

— Чисто, — сказал Камил.

— У меня тоже, — Пак ногой задвинул съехавшую клумбу. — У нас где-то пятьсот человек в комплексе, так?

— Так, — признал Камил.

— Не кажется подозрительным, что они все затаились по квартирам?

— Мы пока обошли всего пол-этажа.

— На камерах — никого, — прорезался голос Грома. — Судя по опрокинутой мебели и щитам, вектор движения однозначный — кого накрыло, тот бежал вниз, к выходу. Часть роя уже на третьем и на четвертом.

— И тоже пусто?

— Ага.

— Значит, скорее всего, те, кто остался в квартирах, считают окружающий мир опасным, — сказал Камил.

— Не понимаю механизма, — сказал Пак. — Гипновнушение? Направленное высокочастотное излучение? Дубликат чужой памяти?

— С этим к «психам».

— Если бы они что-то знали!

— Поверь, гипотез — море.

— А на деле?

— А на деле, многоуважаемый Пак, ни одна из гипотез нас не касается. Мы оперативники. Нам людей спасать от самих себя.

— Все равно, зла не хватает, — вздохнул Пак.

— Все, мы в «бублике», — сказал Гром.

— Где?

— В жилой зоне. Светим сканером.

— Ясно. Мы сейчас.

Камил прошел к изгибающемуся, дугой уходящему вверх стеклу перемычки и посмотрел вниз. Зелень парка пряталась в тени комплекса. На асфальтовых площадках было пусто. Оживление наблюдалось только если скосить глаза вправо — там взблескивали маячки и пристраивался оливково-желтым задом к входным дверям очередной транспорт службы психологической помощи.

Соединившись с «психами» по браслету, Камил попросил подогнать один из эвакуаторов ко второй башне. Все удобнее.

На радиальной площадке у овального лифтового зева лежал светло-синий чемодан. Пластиковые стикеры, разлетевшись, вносили диссонанс в узор напольной плитки. Одна из миникамер медленно кружила под потолком.

— Квартиры Б-три, Б-двенадцать, Б-тринадцать, — протаяв, сказал Шивер. — Пять тепловых отпечатков. Один, два, два.

Он указал перчаткой на двери.

— Ясно. Шивер, Гром, на цокольный этаж, — скомандовал Камил. — Проверить, разблокировать двери. Сейчас подгонят эвакуатор. Мы с Паком ждем здесь.

— Принято, — сказал Гром.

— Эмофоны?

— Желтый.

— Желтый.

Оперативники по широкому пандусу спустились в холл.

Камил, перегнувшись через перила, наблюдал, как они легкой зыбью скользят между колоннами. Парализатор держал под рукой.

Солнечный свет проникал в холл через стеклопластик, идущий по окружности, и теплыми вытянутыми прямоугольниками лежал на полу.

— Чисто, — отчитался Шивер.

— Чисто, — отозвался Гром.

Двери были заблокированы одним из пищевых автоматов. Им то ли вышибали створку, то ли, наоборот, хотели створку прикрыть. Цилиндрическими стаканчиками был усеян пол. Камил не хотел гадать, что здесь происходило. Три часа с момента Прорыва — черт-те что могло происходить. Паника. Бегство. Драки.

Убийства.

— Держу периметр, — сказал Гром.

Шивер наддул усилители и затащил автомат обратно, в нишу слева от входа. С высоты сложилось полное впечатление, что агрегат сам, осознав всю глубину несообразности стояния в дверях, бочком скользнул на привычное место.

— Готово, — сказал Шивер.

Он закрепил створки. Сквозь стекло было видно, как к широким ступенькам приподнятым задом уже выруливает эвакуатор.

— Так, — прорезался голос шефа, — около сотни человек зафиксировано на крыше.

Камил показал Шиверу и Грому подниматься к нему.

— И чего они хотят?

— Спроси их! — раздражился шеф. — Я не могу заглядывать в их головы, для этого у нас есть признанные специалисты.

— Там критическая ситуация?

Шеф взял паузу.

Камил представил, как тот, щурясь, смотрит на выведенную на стол голографическую картинку, передаваемую с коптера.

— Кажется, нет. Не понятно. Часть людей раздеты до пояса.

— Понял, — сказал Камил.

— Ни черта ты не понял! — взревел шеф и отрубил связь.

— Шеф нервничает, — сказал Камил команде. — Так, первая — Б-три. Пак!

— Норма, — ответил Пак.

— Принято.

Дверь квартиры Б-три ничем не отличалась от дверей справа и слева по радиусу. Серая. Крепкая. Шивер и Гром расположились чуть сзади. Пак контролировал пандусы.

Шелестела вентиляция.

Тепловой отпечаток в квартире не стоял на месте, его мотало из стороны в сторону — кажется, человек в волнении ходил по комнатам. Некто Ребров Виктор Астурович собственной персоной, судя по информации с браслета. Художник-визуализатор.

Камил поднял руку.

Ребята за спиной напряглись. Снизу донеслось позвякивание — носилки, словно учуяв возможность поживы, торопились за клиентами. Сюр какой-то. Группа спецов и стадо носилок. И «психи» в ожидании.

— Виктор Астурович! — Камил нажал на пластинку дверного коммуникатора. — Виктор Астурович, откройте, пожалуйста!

Тепловое пятно на сканере испуганно подпрыгнуло вверх, а потом стремительно приблизилось к двери.