Андрей Кокоулин – Ветер и мошки (страница 52)
— Оделись? — спросила женщина из-за шторки.
Камил торопливо натянул плавки.
— Да.
— Проходите, снимем заглушку.
— Да, я помню.
Камил вернулся в бокс, сел перед женщиной с суставчатым шлангом на плече на подготовленный стул и привычно склонил голову чуть влево.
— Может немного кружить, — предупредила женщина.
За правым ухом Камила возникло покалывание, раздался жужжащий звук. Женщина вытянула и спрятала в карман комбинезона тонкий проволочный волосок золотистого цвета. Стены бокса качнулись перед Камилом, но тут же замерли. Все вокруг, словно улучшенное с помощью фильтра, сделалось четче, ярче, где-то над веками поплыли короткие строчки активирующих команд.
Новости. Личная почта. Приложения. Расширение памяти.
Жужжание прекратилось. За ухом щелкнуло. Женщина отвела шланг на штанге, и он повис у стены, похожий на частично разделанную, черную в желтых пятнах змею. Пасть у змеи была полна металлических червячков.
— Браслет.
В ладонь Камилу опустился пластиковый ремешок с сегментами-экранами. Он обернул его вокруг запястья. Заработал эмофон, побежали цифры показателей, на левый глаз передалось сообщение: «Связь активна».
— Могу идти? — поднял голову Камил.
— Да, конечно, — сказала женщина.
— Спасибо.
Камил поднялся.
— Если вам нужен стабилизатор…
— Не нужен.
В тамбуре «актива» не оказалось. Пришлось надеть форменные куртку и штаны. Шагая по коридору к лифту, Камил вызвал шефа.
— Да, — отозвался шеф.
Голограмма его повисла у Камила над головой.
— Это Гриммар.
— Я вижу. Что-то ты задержался.
— А наши все вернулись?
— Все. Ты последний.
— Надо поговорить.
— Тет-а-тет? Или со всеми?
Камил подумал.
— С вами и с доктором Штапером. Так будет лучше.
— Что-то накопал? — спросил шеф.
— Я объясню, — сказал Камил.
— Хорошо. Лови маркер.
— Спасибо.
Вызванный лифт повез его вверх. Коридор пестрел акварелями. Огоньки замков словно передавали Камила друг другу. Эмофон пульсировал.
У помеченной маркером двери Камил остановился. Это оказалось помещение, соседствующее с кабинетом, где собирали группу. Огонек замка помигивал зеленым, но Камил все равно счел нужным стукнуть костяшками пальцев в пластик.
— Входи, — раздался в голове голос шефа.
Кабинет был копией кабинета через стену. Два стола. Восемь стульев. Кресло. Только, пожалуй, геометрия была несколько подправлена в сторону большей разумности в пропорциях. Длина уменьшена, ширина увеличена. Доктор Штапер сутулился за столом. Шеф стоял в дальнем углу и впервые показался Камилу то ли потерянным, то ли виноватым.
Камил шагнул к столу.
— Мы все неправильно делаем! — сказал он.
Доктор Штапер покивал и выбил пальцами по столешнице какой — то ритмический отрывок.
— Все неправильно делаем? Все-все? — спросил шеф.
С усмешкой, задевшей лишь левую щеку, вернулся прежний, всезнающий, не имеющий сомнений руководитель.
— Наши действия, связанные с прорывом… — сказал Камил. — Наши действия на той стороне…
Ему почему-то не хватало воздуха.
— Еще один революционер, — словно бы про себя произнес доктор Штапер.
Шеф скривился.
— Коля, давай уже…
Он прошел и сел за стол напротив доктора. Камил вдруг показался себе студентом, у которого два умудренных профессора принимают экзамен.
— Мы слушаем тебя, Камил, — сказал шеф.
Камил кивнул.
— Мы должны перестать!
— Что перестать? — спросил шеф.
— Убивать! Убивать там!
Для подкрепления своих слов Камил ударил кулаком в столешницу. На шефа, впрочем, это впечатления не произвело.
— И почему? — спросил он, щурясь. — Почему мы не должны убивать тех, кто пытается убить нас? Вы как сговорились в последнее время.
— Ты на эмофон его посмотри, Марк, — сказал доктор Штапер.
Камил бросил взгляд на браслет, вспыхивающий пугающе — красным, и дернул разъемы ремешка.
— Да пошел он!
Отброшенный эмофон проехал по столешнице и остановился на краю.
— Тогда, может…
Доктор выложил шприц — инъектор, который до этого, видимо, прятал у ноги.
— В задницу, — мрачнея, сказал Камил.
— Лучше в бедро или в сгиб локтя, — сказал доктор серьезно. — Всем будет лучше. И вам, и нам.
— В задницу! — повторил Камил. — Вы меня слушать будете?
Шеф шевельнулся.