Андрей Кокоулин – Сборник-2023 (страница 3)
– А я не сдохну? – спросил Инколан. – Смотри, это будет убийством, брат. И ты ничего не получишь, кроме пожизненного.
– Ты уж совсем недалеким меня не считай.
– Ага! Значит, есть подвох!
– Даже два, – сказал Нангил.
– Интересно!
Инколан обошел тумбу. У соловья не было ни глаз, ни хвоста, ни отростков. Правда, внутри синего комочка просматривались крохотные темные образования.
– Первый подвох в том, – сказал Нангил, – что подарок, по сути, одноразовый. Синхронизация достигается единожды, а потом с каждой новой активацией соловья становится все хуже и хуже. То есть, настоящее единение с Вселенной можно испытать лишь во время первого контакта. Дальше ощущения будут слабее.
– Контакта? Ты сказал – контакта?
– Визуального, брат.
– Ха! – сказал Инколан. – И это второй подвох?
– Почти.
– Ну-ну, договаривай.
– Второй подвох в том, что для первого контакта необходима сосредоточенная неподвижность в течение тридцати-сорока секунд. У тебя есть столько времени?
Инколан рассмеялся.
– Ах, брат, брат. Уж для Вселенной я найду время.
– Я надеюсь. Только каждый следующий контакт с соловьем потребует все больше времени, – сказал Нангил.
– Сколько?
– Минуты. Потом – часы.
– Часы? Нет, это не для меня. Часы!
Нангил пожал плечами.
– Мой рекорд – четыре часа семнадцать минут.
Инколан присвистнул.
– Так хотелось соединиться с Вселенной?
– Ты поймешь.
– Ладно, все, – Инколан хлопнул брата по плечу. – Нет времени. Оставляй подарок, я обязательно им воспользуюсь. Значит, просто садишься напротив…
– Да.
– Колпак снимать?
Нангил мотнул головой.
– Не обязательно.
– Значит, садишься и пялишься?
– В тишине.
– Само собой! И через минуту…
– Меньше.
– Понял. – Инколан проводил брата до дверей. – Да, а чем этого соловья кормить?
– Свет. Солнечный свет.
– И все?
– Можно органику, – сказал Нангил. – Но тогда синхронизация будет с привкусом того, чем ты его накормишь.
– Это как? – вскинул брови Инколан.
Нангил улыбнулся.
– Когда я покормил соловья сыром….
– Этого?
– Другого. Их очень мало, на самом деле. Игра случайности. В общем, когда я накормил соловья сыром, буквально, несколькими крупинками, вся Вселенная при синхронизации зазвенела и запахла сыром. И я был сыр.
– И ты?
– И я.
– Очень интересно. Но все, все, брат, – Инколан вытолкал Нангила в коридор, – не могу больше. Время, время! Но ты, если что…
– Я – на связи, – сказал Нангил.
– Да. Пока.
Инколан закрыл двери.
После встречи с Всесоветом Тысячи Инколан был в ярости.
Он мерил мозаичный пол кабинета широкими шагами, прохаживаясь от стены к стене, и кусочки мозаики под туфлями расцветали черными и багровыми узорами, а полы воздушного пиджака трепетали крыльями. Секретарь Джескар держался за его левым плечом, сохраняя безопасную дистанцию.
– Я уничтожу их! – прошипел Инколан, на мгновение остановившись. – Злобные уродцы! Они же ели с моих рук!
– Ламплен сделал им предложение, – осторожно произнес Джескар. – Они посчитали его более выгодным, господин.
Инколан резко обернулся.
– Что ты сказал? – спросил он.
– Мы вполне могли дать большую цену за участки, выставленные на торги, господин. Тогда Ламплену ничего не досталось бы.
– Да?
Инколан подступил к секретарю. Джескар побледнел.
– И насколько большую? – спросил Инколан.
Его лицо исказила хищная гримаса.
– Вдвое, господин.
– Вдвое?
– По расчетам мы все равно получили бы с залежей на этих участках трехсотпроцентную прибыль.
– Нет!
Инколан стукнул кулаком по медиастолу, и тот брызнул видеоискрами.
– Нет! Я здесь решаю! И империя отца держится исключительно на моих плечах. Или ты думаешь, что на твоих? Если я решил, что участки стоят столько, сколько я сказал, то они столько и стоят. Ни астрокредитом и ни галактом больше! Но эти вонючие скоты, этот Всесовет… Какая там тысяча! Их всего восемь!