Андрей Кокоулин – Сборник-2023 (страница 22)
Вязирка вздохнул.
– Много.
– А потом еще камней к ограде наноси, ее через день Джамур с сыновьями класть к аррыку будут.
Вязирка кивнул. Его внимание привлекли седые волоски, растущие у бабы Айсы под носом. Много волосков, настоящие усы. Но разве у женщин могут быть усы? Усы – украшение мужчины. Вязирка видел прямые усы, завитые усы, усы колечками, усы, что спускались к бороде и поднимались к ушам. Седые тоже видел. Но у мужчин.
– Ай!
Баба Айса хлопнула его по руке, когда он потянулся к ее верхней губе пальцами. Вязирка и не сообразил, что потянулся.
– Что ты делаешь? – спросила старуха.
Вязирка засмущался.
– Это… усики… – сказал он.
Баба Айса притопнула скуфетом.
– От ведь! Что тебе до моих усов! Ох, сердце мое! – Она схватилась за грудь. – Ты вообще слышал, о чем я сейчас говорила?
Вязирка наморщил лоб.
– Воды наносить, травы… Камалю не носить…
– А еще?
Вязирка шмыгнул носом.
– Тебе, Айса-ханам, тетушке Забун, тетушке Лахане…
– Я тебе про камни…
Вязирка кивнул.
– Камни. Тебе, тетушке Забун, тетушке Лахане.
– Тьфу! Камни для ограды!
– А!
– Ишачья голова!
Баба Айса стукнула ладонью Вязирку по плечу – куда дотянулась.
– Не бейся, Айса-ханам! – отступил Вязирка.
– Ты понял про камни? – спросила старуха.
– Понял. – Вязирка потер затылок, который уже ощущал жар солнца. – Но это на целый день, получается.
– Я дам тебе лаваш с сыром и зеленью.
– И все? – расстроился Вязирка.
– Забун покормит днем.
– А вечером?
– Вечером приходи ко мне, я дам тебе риса с бараньим жиром и патыров.
– Сколько патыров?
Баба Айса замахала рукой.
– Иди! Иди! Тебе сколько ни дай, все мало будет!
– А джуды для воды?
– Ай, возьми сам!
Баба Айса ушла в дом. Вязирка потоптался на месте. Его так и тянуло прихватить одну-две хлебных заготовки, но потом он подумал, что баба Айса обидится. А патыры и не патыры пока вовсе.
Вязирка снял с крюка, вбитого в стену хижины, два джуда, для удобства соединенных веревкой, намотанной на жердь, и через голову повесил себе на шею. До земли джуды не доставали. Они были похожи на два гигантских сапога, сшитых нерадивым, неряшливым мастером. Пахли джуды хорошо, кожей. Значит, просохли с вечера.
– Вот.
Вышедшая из хижины баба Айса подала Вязирке завернутые в тряпицу лаваши и сыр. Тот спрятал полученное за отворот ханыка, прихваченного поясом.
– Так я пошел? – спросил Вязирка.
Он повеселел. По дороге к колодцу можно будет перекусить!
– Иди, – кивнула старуха, выцепив из его штанины несколько колючих репьев.
– Ага.
– Стой! – остановила его баба Айса. – Повтори еще раз.
– Воды тебе, тетушке Забун, тетушке Лахане, Кахиду, Хатум…
Вязирка задумался, всех ли перечислил.
– Салиху, – подсказала баба Айса.
– Да, ему. Потому что у него мулы. Потом надергаю травы и листьев для коз… А можно для мулов тоже?
– Можно.
– Ага, травы для мулов.
– И?
– И камни.
– Хорошо.
– Камни для тебя, тетушки Забун…
– Ты шутишь что ли?
Баба Айса замахнулась на Вязирку палкой. Но тот, хохоча, уже отбежал и, повернувшись на выходе со двора, махнул рукой:
– Я помню, для чего камни!
– Не кричи! – шикнула на него старуха.
– Я помню, для чего камни, – шепотом повторил Вязирка.
– Брысь!
Смешная баба Айса – Вязирка уже за стеной, огораживающей хижину, уже топает по песку. Солнце дышало все жарче, целовало в макушку. Мекали козы, поскрипывал ворот жернова на мельнице. Вязирка вытянул из рукава ханыка топи, нахлобучил на голову. Вот так. Сунул руку за пазуху. Пальцы погладили тряпицу, потом, как он их мысленно не уговаривал, все же полезли внутрь. Мало одного чая, ох, мало!
Аял просыпался.
– Здравствуй, Вязир, – выглянул из окна Зитулла.
Сонный, растрепанный, в расшитом ханыке, наброшенном на плечи.