Андрей Кокоулин – Погибель (страница 2)
Кредлик кивнул.
Внизу было тихо. Худой Скаун поднял факел повыше, освещая закопченный потолок. Ольбрум спрятал руки в рукавах накидки.
– Еще два уровня и на месте, – произнес он.
Пустые залы и галереи встречали и провожали их отблесками и эхом шагов. В редкие окна заглядывала предрассветная муть.
Клембог дотрагивался до стен. Аззат отдавал в пальцы, надежный аззат, пусть и слегка подточенный безлюдьем. Не страшно.
Может, конечно, и не стоило поднимать всех наверх, оставляя на уровнях редкие заставы. Может и не стоило. Только та тварь, которой и имени не успели дать, приползла в нижние ярусы Второй Башни на запах крови, и никакой аззат уже не помог. Голод и ярость, ярость и голод заставляли ее гоняться за людьми, не обращая внимания на собственную отслаивающуюся плоть. Эх, Жаркий тиль Арнготен…
Клембог сцепил зубы.
На изгибе коридора кяфизы вспыхнули и погасли.
Худой Скаун остановился, Клембог вышел вперед, вглядываясь в чернильную тьму. Брошенный наудачу факел рассыпал искры по плитам. Едва видимая тень прыгнула от огня к стене и пропала.
– Прозрачник, – выдохнул Худой Скаун.
– Так, давай-ка я теперь первым, – сказал Клембог, становясь в голове маленького отряда и вынимая меч из ножен.
Еще одна лестница.
Факелы выхватили из темноты лавки и стулья, серый камень стен, кое-где задрапированный тканями. Со звоном отлетел из-под сапога медный кубок, скатился вниз.
– Шерстяная задница! – выругался, присев, Худой Скаун.
Фыркнул Кредлик.
– Ты не фыркай, – Худой Скаун так и не распрямился до конца. – Тут, знаешь, фыркнешь – и к предкам.
Клембог спустился по широким ступеням, настороженно поводя головой. Меч в руке слабо осветился, предупреждая о близости нифели.
Следом зашаркал Ольбрум.
– Куда? – зашипел на него Клембог.
– Некогда нам медлить, – произнес старик. – Дай-ка я…
Он повел рукой, зачерпнув ладонью воздух. Мгновение – и яркий алый свет, погасив факелы, вобрав их огонь, брызнул сквозь сжатые пальцы. Темноту вокруг расслоило на красные тени, которые наперегонки попрятались за мешки, бочки и поставцы для алебард. Взгляду открылось полукруглое помещение с зевом очага и глубокими нишами слева и справа.
Караульная.
– Нам в левую, – сказал Ольбрум.
– Зачем? – спросил Клембог. – Через обеденный зал короче.
– А мы выйдем на внешнюю площадку и к заставе Хефнунга спустимся по ней. Это безопа…
Спасли их кяфизы.
Три упавших с потолка выползня только сшибли Клембога с Ольбрумом с ног, не причинив никакого иного вреда.
Самих выползней, яростно полосующих пустоту когтями, откинуло к очагу. Один с сухим хрустом разломал пустую бочку, другой обрушился в кострище. Взвилась красноватая пыль.
Гауф вскочил и рывком поднял запутавшегося в хламиде старика.
– За спину!
Выползни защелкали когтями по плитам пола. В глазницах черепов горели призрачные голубоватые огоньки.
– Откуда только… – прохрипел Ольбрум.
– С потолка.
Клембог махнул мечом, отгоняя подобравшуюся близко тварь. Порождение нифели отскочило, шипя и потрескивая шкурой.
– Я здесь, – стукнулся плечом в плечо Худой Скаун. – Ну, эрье гауф, как знал, что нельзя вас отпускать одного.
Меч его тоже слабо светился.
– Знал он, – хмыкнул Клембог и скомандовал: – Держим лестницу. Пусть сами лезут.
Втроем они отступили к ступенькам.
– Эрье гауф, – подал сверху голос Кредлик, – а мне что делать?
– Ножи обычные?
– Пять с серебром, пять именных га-йюн.
– Если какая тварь прыгнет, именными и бей. Понял?
– Да, эрье гауф.
Выползни выгибали шкуры, но не спешили лезть на мечи. Меняясь, пробовали зайти то слева, то справа, всякий раз отскакивая при движении людей навстречу.
От шипения закладывало уши.
В красноватом свете твари, казалось, обросли мясом и лишними конечностями. От них пахло псиной и смертью.
Клембог качнулся и сделал выпад. Спасая костяную лапу, выползень прыгнул вбок, второй попытался укусить руку, но испугался меча Худого Скауна. Клыки щелкнули впустую.
– Они не дают нам спуститься, Кеюм, – сказал Ольбрум.
– Кредлик, – крикнул гауф, – третью тварь видишь?
– Была в тени правой арки.
– Ясно. Пригаси-ка свет, – попросил старика Клембог.
– Думаешь?
– Я просто расчищу путь.
Ольбрум разжал пальцы поднятой руки.
Свет с ладони ярко вспыхнул напоследок и погас, погружая помещение во мрак. С тускло сияющим мечом Клембог вышел вперед.
Голубоватые огоньки заплясали вокруг него. Два и два.
Гауф замер в боевой стойке. Ну же, глупые твари! Он, пряча, оттянул меч к бедру.
Выползни, опасливо шипя, тут же подобрались ближе и разошлись, звонко щелкая челюстями, чтобы человек не смог уследить за обоими. А затем прыгнули разом. Один в ноги – в попытке прокусить поножи, другой сверху, на голову.
Нижнему Клембог дал удариться узким черепом о выставленное колено и снова отлететь к очагу. Верхнего же поймал на взмах вскинутого меча, перерубая вонючую шкуру пополам. Волосы обдало пылью и мертвыми блохами. Клыки клацнули у щеки. Когтистая лапа зацепилась за край панциря, вызвав рассерженный звон кяфизов.
– Пош-шла! – Клембог с натугой скинул половину повисшей на нем твари.
Оглушенный коленом второй выползень, разбрасывая золу и угли, елозил по полу – глазницы дышали голубоватой ненавистью на уровне подошв.
Гауф не стал ждать, когда он опомнится, атаковал быстро, скользнув в сторону от когтей и перерубив лезвием намеченные отблесками шейные позвонки.
Огни в глазницах удивленно мигнули.
– Осторожно! – крикнул Ольбрум.
Третий, подумал Клембог.