Андрей Кокоулин – Остров (страница 15)

— Ботинки протекают! — выпалил сын. — А вы не можете мне вшивых кроссовок!.. — Он посмотрел с вызовом. На шее проступили жилы. — Меня в классе вообще уже бомжом называют! Понятно?

— Завтра купим, — сказала Натка.

— Ага!

Вселенское неверие прыгнуло в голосе, обозначилось междометием. Сын резко двинул плечами, продавил грудью дверь своей комнаты.

— Игорь! — Натка вошла следом. — Посмотри, какой у тебя бардак!

— Это моя комната! — проорал в лицо ей сын.

Кровь бросилась Натке в голову.

— Нет! Это моя комната! Моя! — заорала она в ответ, щепотью из трех пальцев клюнув себя в грудь. — И если ты слишком взрослый и самостоятельный, изволь оплачивать ее сам. Сорок процентов квитанции! Давай, я жду! А если ты все еще хочешь считаться моим сыном, то прибери свой свинарник! Я за тебя это делать больше не буду! Иначе ни кроссовок, ни карманных денег ты больше не получишь!

— Ну и пусть!

Игорь рухнул на раскладной диван, зарылся головой в постельный ком из простыни, подушки и одеяла. Весь разобиженный!

— Что? — Натка встала над ним. Напряжения, скопившегося в руках, опушенных в карманы, не выдержала нижняя пуговица на пальто, со звоном выстрелила в пол. — Я тебе сказала? Сказала. Хочешь кроссовки? Будь добр прибраться. И вымыть пол!

— Еще пол? — выдохнул из-под кома сын.

— Вылизать! Быстро!

Сын тряхнул ногой и что-то буркнул.

— Я не слышу! — наклонилась Натка.

— Хрош.

— Не поняла. Громче.

— Хорошо, — отчетливей повторил сын.

— Прекрасно. Ведро и швабра сам знаешь, где. И давай, не откладывай.

— Сейчас.

Игорь пошевелился и сел.

— А кроссовки точно будут?

— Будут, — кивнула Натка. — Завтра идем. У отца — холодильник, у нас — кроссовки. Давай-давай, — она глазами показала в сторону двери, — вперед, скоро уже спать ложиться.

— Сейчас.

Натка вышла в прихожую. Пока прибирала ботинки, сын прошел мимо. В ванной зашумела вода. Через несколько секунд Игорь с ведром и шваброй, показывая, как ему это неприятно и тяжело, проковылял к себе.

— Отца-то не видел? — крикнула ему вслед Натка.

— С чего? — спросил сын.

Ведро звякнуло в комнате.

— Вообще-то он тебя искать пошел.

— Ага, отец найдет, жди. Он ни хрена найти не может.

Громко шмякнула швабра.

— Мой давай, — сказала Натка.

— Я мою.

Нет, расстегиваться было рано. Лаголев, конечно, та еще пародия на человека, но все ж не совсем чужой. Чуть ли не двадцать лет совместной жизни. Это какая бы свадьба была? То ли хрустальная, то ли фарфоровая. Не дотянем.

Натка втиснула ноги в сапожки, тоже старые, дешевые, того и гляди развалятся. Лет пять им уже, наверное. Год-то точно.

— Я выскочу минут на десять! — крикнула она сыну.

— За отцом, что ли? — отозвался Игорь.

— Ты комнату мой.

На лестничной площадке было светло, а вот пролет уже терялся во тьме. На всякий случай Натка, спускаясь, то и дело ладонью касалась стены. Во тьме, слава богу, не было видно, грязная ли стена, что на ней написано и чем. И все ради Лаголева, от которого подобного не дождешься. На черта вообще? Подумав это, она чуть не поднялась обратно.

У почтовых ящиков под светом тусклой лампочки, заплывшей больной желтизной, сунув руки в карманы джинсов, мерзла невысокая фигура.

— Лаголев?

Муж мгновенно стал похож на фрица, которого застали врасплох. Вжался в простенок между ящиками, лицо сделалось испуганно-пустым.

— Я это…

Он рванул к подъездной двери.

— Стой!

Лаголев обернулся.

— Я сейчас еще по дорожкам…

— Не надо, — сказала Натка.

— Почему? Игорюшка нашелся? — Лаголев побледнел. — Его нашли? Он где, в мили… в полиции?

Натка вздохнула.

— Ты почему здесь стоишь?

— Грелся, Нат. Холодно. Я до Серого переулка дошел, потом до стройплощадки. Везде темно, Игоря нет.

— Он дома, — сказала Натка, хотя ее так и подмывало послать его по какому-нибудь заковыристому маршруту, чтобы пострадал, померз, потерзался.

— Как? — удивился Лаголев.

— Уже с полчаса.

Натка повернулась и зашаркала наверх. Объяснять ему еще! Раздражение к мужу вернулось. Хорошо, хоть сам не потерялся. А мог. Она тоже — с чего вдруг подпрыгнула и побежала искать? Дура набитая.

— Ты серьезно? — спросил снизу Лаголев.

Натка через перила посмотрела вниз, на его задранное лицо. Из-за расстояния и света оно выглядело пятном с провалом рта.

— Да.

— Как же он мимо меня?

Этот вопрос ответа не требовал. Господи, ну, слепой ты, слепой, чего об этом спрашивать? Зрение лечи.

В коридоре поблескивала свежая лужа, в ванной ведро и швабра были кинуты как попало, полотенце для рук лежало на полу.

— Игорь!

Скинув сапожки, Натка зашла к сыну. Вымыто, конечно, было плохо, но, по крайней мере, она увидела, что пол в центре и под столом протерт, а прежний бардак уменьшился в размерах, переместившись частью, скорее всего, в шкаф и под кровать.

— Все, я вымыл, — сказал сын, отвернув голову от телевизора с присоединенной приставкой.