Андрей Кокоулин – Настя и кроличья лапка / Остров / Мазок. Три повести (страница 25)
Хлопнула дверь. Потом раскрылась снова.
– Настя, я твоим феном голову подсушу?
Ответа Яне, впрочем, не требовалось. И пожар забылся. И люди на мансарде. А кулачки за людей зажимала, зло подумалось Насте под загудевший фен. И возмущалась, как можно, чтобы кто-то умер.
А вот уже и все равно.
В телевизоре пожарные в два шланга проливали террасу, отсекая огонь от людей. Одна лестница, оказавшаяся короткой, стояла, прислоненная к стене. Визуально ей не хватало метра до площадки. Вторую, в три длинных секции, лестницу только-только пытались установить. Пожарная машина задом накатывала на поребрики и газоны, в грязь замешивая посаженные цветы.
– Настя, я пойду?
Яна, уже одетая, возбужденная, держа чемодан на весу, встала на пороге. Плащик, косынка, дурацкая улыбка.
– Конечно, – сказала Настя.
– Видишь, как получилось. Но ты была права насчет того, что это не судьба, а возможность выбора. У Темы, наверное, тоже был сложный выбор.
– Ты не радуйся раньше времени.
– А, побьет так побьет, – легкомысленно ответила подруга. – Значит, заслужила.
– Позвони потом, – сказала Настя.
– Обязательно.
Хлопнула теперь уже входная дверь.
Настя, еще полчаса назад размышлявшая, как бы выпроводить Яну из квартиры, неожиданно почувствовала себя одиноко. Хоть выбегай и уговаривай вернуться. Хватайся за чемодан: не пущу! Глупо, глупо. Страшно. Опустевшая квартира сдвинула стены. А Юрчика нет как нет. Что делать?
С минуту Настя сидела в странном оцепенении, потом вышла в прихожую и закрыла дверь на замок, в ванной докрутила кран, чтобы душевая головка не раздражала нудным капанием, на кухне поставила в микроволновую печь курицу на разморозку.
Так, решила она, забираясь на диван с ногами, если Юрчик – аферист, ему же будет хуже. Никакая лапка не поможет. Если обманывал, даже когда любил, она… она испробует на нем свои способности. Почему нет? Перекинет с мертвеца какую-нибудь заразу на живого Юрчика. Вдруг получится? Вот он запоет! До денег ли будет, так изобретательно с нее собранных?
Но это потом, позже, оборвала себя Настя. Не может быть, чтобы Юрчик задумал такое. Да и слишком сложно. Сначала принести пятьдесят тысяч, чтобы потом забрать сто? Почему б не убедить ее квартиру переписать?
Она обмерла.
А что, если его сейчас бьют? Метелят ногами со злости, что он не собрал нужную сумму? Он потому и шестьдесят тысяч взял, что их все равно не хватало. Залитое кровью лицо Юрчика на мгновение вспыхнуло у Насти в мозгу. Господи, что ж она сидит-то, идиотка! Спасать надо Юрчика!
Не замечая дрожи в пальцах, она прибавила звук и жадно уставилась на телевизионное изображение.
– Мы все еще с вами, дорогие телезрители, – бодро отрапортовал репортер, словно только и ждал Настиного внимания. – Это прямой эфир. Я – Сергей Шадурский. Мой оператор – Олег Мараков. Вот-вот, с минуты на минуту, как нас заверили, стартует операция по спасению оказавшихся на крыше людей. Спецтехника с подъемником на подходе. Кроме того, как вы видите, пожарным удалось пролить и крышу, и нижний этаж.
Камера показала пелену густого серого дыма, текущего поверх мансарды. Люди съежились на краю террасы. Зеленый плед был в подпалинах. Настя заметила, что одна из секций ограждения крыши отсутствует, видимо, провалилась вниз. Правая сторона здания ощутимо просела. Огонь вяло лез в окна.
Нет, поняла Настя, так все останутся живы. Даже старик в костюме. Но он-то как раз может и умереть. Ну-ка, гуще!
Она взмахнула руками, и огонь в телевизоре, словно уловив передаваемую энергию, вдруг выхлестнул в небо.
Ух! Внутри здания будто рванул баллон с газом. Рыжий огненный сгусток прорвался сквозь крышу. Поднялся крик, волной жара дохнуло с экрана, и струи воды из брандспойтов тут же скрестились над пламенем, дробя его, уменьшая, заставляя искать лазейки в брызгающем в стороны пару.
– Это для Юрчика, – прошептала Настя.
И потянула ладони вверх. Еще! Еще! Огонь повиновался этим жестам. Он прорывался через заслон воды, напирал на террасу, вопреки усилиям пожарных. Его влекло к людям, как любопытного, плотоядного зверя.
– Борьба с огнем еще не окончена, – тараторил репортер, – он словно получил подпитку, и мы с вами только что наблюдали, если можно так выразиться, впечатляющий камбэк. Студия, вы на связи?
– Да, – пришел ответ. – Вы в прямом эфире.
Оператор тем временем взял дом отдыха общим планом. Здание было похоже на получивший пробоину корабль, чудом держащийся на плаву. У двух берез, оказавшихся поблизости, от жара золотилась, обугливалась листва.
Вторая лестница наконец была установлена, и один из пожарных полез наверх. Снова разматывались шланги, подъехал кто-то на джипе, вокруг него собралась толпа. С кровли сорвался оцинкованный, черный от копоти лист.
– Не волнуйся, Юрчик, – проговорила Настя, – я все сделаю. Я же обещала.
Она качнула пальцами, и огонь в телевизоре послушно пополз по террасе.
Настя не думала, как так получается. Это было в порядке вещей, что пожар подчиняется ее желаниям. В конце концов, она лишь хочет спасти любимого человека. А любовь бывает способна на чудеса.
Ей вдруг подумалось, что это правильно, когда кому-то случается обрести удивительные способности. Они же даются не просто так, они обычно появляются как ответ на боль, на отчаяние, на яростный порыв. А Насте многого и не надо. Согнувшегося, угоревшего старика на крыше ей достаточно. У старика тоже может быть судьба.
Пожарный на лестнице добрался до последних ступенек и подхватил девочку, прижал к себе.
– Да, правильно, – кивнула ему Настя, – сначала – детей.
Часть мансарды провалилась под ее жестами. Пожарный, медленно спускаясь, укрыл девочку от шального языка пламени. Второй ждал у основания лестницы, готовясь принять ребенка. Рядом уже стояла «скорая».
– Итак, первый спасенный! – завопил репортер.
Пожарный, передав девочку своему коллеге, которая тут же вцепилась в него клещом, снова полез наверх.
– Да-да, – прошептала Настя, – пусть все спасутся, кроме старика.
Девочку унесли к «скорой». Оператор показал ее мельком, укутанную в одеяло, вытянувшую указательный пальчик к людям, оставшимся на крыше.
Вода боролась с огнем. Пламя то карабкалось диверсантом, то лезло нахрапом, жадно обгладывая дерево, металл и пластик. Весь асфальт был в лужах, в осколках стекла и в головешках.
Несколько пожарных попробовали растянуть брезент, но дом плюнул в них комом горящих тряпок.
– Это судьба! – крикнула в телевизор Настя.
В глазах у нее катался по полу Юрчик, его били сапогами, рыжеволосую, скорчившуюся тень бросало от одних равнодушных ног к другим, ухмыляющиеся силуэты нависали, трясли, требовали денег, обещали убить, размазать, раскрошить. Юрчик стонал, Юрчик неловко закрывался, шлепая разбитыми губами, Юрчик тискал в руке кроличью лапку, которая ничем не могла помочь. Всю его боль, все его ссадины, синяки, переломы, травмы внутренних органов Настя пропускала через себя. Потерпи, Юрчик! Держись! Я сейчас! Я только устрою пожар погуще.
Я добьюсь, чтобы хотя бы один…
Она осеклась. Нет. Нет! Она ни в коем случае не станет причиной, она просто… Как бы подтолкнет в нужную сторону. Глупо, ах, глупо думать, будто огонь подчиняется кому-то, сидящему по эту сторону экрана. Проспитесь! Вы в это верите? Тогда проспитесь еще раз! Она – не королева пожарищ. Ей важно только спасти Юрчика. А уж что там заворачивается в голове, какие крендельки, что чудится, с этим – к специалистам по профилю.
Пожарный тем временем принял из рук женщины мальчишку, поставил на ступеньки, закрыв собой, и показал оставшимся спускаться за ним по очереди. Остатки мансарды пролили, сбив пламя. Мальчик, спускаясь с пожарным, храбро перебирал руками и ногами.
– А вот и мальчик! – крикнул репортер.
Пора, подумала Настя, когда, трясясь всем телом, на лестницу забралась женщина. Руки ее взлетели птицами. Ну же! Отзываясь, вздыбилась, вскрылась крыша, и жаркий огненный язык, ввернувшись в прореху, лизнул террасу. Тонкий крик, казалось, просверлил комнату. Крик заглушили треск и гудение пламени. Оператор с камерой находились слишком далеко, чтобы уловить эти звуки, но Настя их несомненно слышала! Старик лег на площадку. Рука его свесилась. Мужчина сбросил вниз загоревшийся плед. Волосы его дымились, а голое тело и шорты испятнала копоть. Женщина на лестнице промахнулась полной ногой мимо ступеньки и едва не упала, судорожно взмахнув руками. Двое пожарных ринулись ее страховать. Остервенело работали насосы, и вода прибивала огонь книзу, пенными потоками срываясь с крыши.
С некоторым удивлением Настя заметила, что пожарные ставят вторую лестницу.
– Зачем? – возмутилась она. – Это нечестно!
По второй лестнице тут же стал спускаться мужчина в шортах. Женщину между тем приняли на земле, и она побрела, пошатываясь, в компании медсестры за ограду, мимо микроавтобуса «скорой» и пожарных машин. За стариком полез пожарник.
– Куда?
Настя притопнула ногой. Ее заколотило, затрясло от неожиданной злости. Где-то корчился, погибал Юрчик, обессиленно переворачивался на спину и безучастно сносил удары. А здесь поставили вторую лестницу!
Настя вскочила.
– Старик должен умереть!
Слова оглушили, зазвенели в ушах. Должен. Должен. Должен! Настя кинулась в ванную, чуть ли не в слепую повернула кран, подставила голову под рванувшую холодную струю.