Андрей Кокоулин – Лучшее лето в жизни (страница 17)

– Любитель древней манги прав. Мы почти не имеем временного зазора. Отель – раз, Эвер Дикки – два. Никаких иных событий, позволяющих разбавить или разорвать видимую нам взаимосвязь Эвер Дикки с отелем, а отеля – с Эвер Дикки, на наших глазах, кажется, не происходило. Значит, мы можем говорить о явной корреляции.

Фанг – любитель умных слов. Мне даже пришлось подключить «объяснялку», чтобы понять, про какую такую «корреляцию» он говорит. Оказалось, это та же самая взаимосвязь, только выраженная в процентах вероятности и рассчитываемая с помощью коэффициентов. Пффф! Ну, Фанг!

– И что? – спросила Кэми.

– Сейчас.

Фанг-Кефанг поднял указательный палец. Он подтянул к себе поднос и втянул аромат мега-питы и жареных креветок.

– Ой, а можно мне? – указала на креветку Кэми.

Фанг сверкнул глазами. К своей еде он относился щепетильно. Но отказать Кэми все же не мог.

– Только одну! – предупредил он.

– Ага.

Кэми потянула креветку из пластиковой формочки за розовый хвостик. Выражение ее личика с высунутым кончиком язычка было полно такого восхитительного предвкушения, что в этот момент мне, конечно, тоже захотелось креветок. Их было пять или шесть в формочке. Розово-золотистых.

– Так, – Фанг-Кефанг посмотрел на меня и на Янгона, – вам я ни черта не дам, поняли? Даже не просите.

Янгон пожал плечами и с шумом втянул сиреневый «Каваджиро». Я занялся остатками своей порции, поневоле сравнивая хруст синтетических огурцов и помидоров на зубах с чарующим хрустом креветки. О, Кэми расправлялась с подарком Фанг-Кефанга будто бы напоказ. Хруп, хр-рыз, хрощ!

Заказать что ли и себе?

– Эй, как вы там? – помахал рукой из-за стойки Гелан, реагируя на поворот моей головы в его сторону. – Все хорошо?

– Да! – крикнул я.

– Как пита?

– Супер!

Кэми подняла вверх обе руки из-за моей спины. Гелан рассмеялся.

– Очень хорошо, очень! – поклонился нам он, демонстрируя пятачок лысины. – Кушайте, кушайте. У нас – лучший биопринтер на Додекан-сайто.

– Спасибо! – крикнул я.

На мой поднос вдруг приземлилась креветка. Вторая креветка чуть не шлепнулась в бокал с лимонадом Янгона.

– Все, – сердито сказал Фанг-Кефанг, подгребая себе формочку с двумя последними креветками. – Но потом вы мне даете попробовать из любой своей порции!

Что ж, мы с Янгоном были согласны.

О, кажется, вкуснее креветки я еще не ел. Внутри нее жил горячий и пряный сок. Дорогая штучка, наверное. Кэми тихо сопела, набив рот лепешкой до округления щек. Совершенно счастливый человек.

Очередное анимаро расцветило стены «Сабаха» под движения наших челюстей. На высокой-высокой башне практически голый, в одной полоске набедренной повязки, парень собирался прыгнуть вниз, в зеленые пятна леса и тонкую голубую ленту реки.

Джинкочи очень часто балуются сюжетами на сексуальные темы. Сютун как-то сказал, что их интерес к сексу похож на болезнь. Сказал, что у джинкочи просто большие комплексы по этому поводу. Примерно, как у детей, которые знают, что все взрослые делают это, видели, как это делается, но сами, в силу неразвитости, возраста, лишены удовольствия и понимания процесса.

Может быть он и прав. Но я думаю, что джинкочи завораживает даже не секс, а простота воспроизведения себе подобных.

Ветер растрепал волосы парню на башне. Тот кинул вниз кривой костяной меч, обагренный чужой кровью, снял и отправил туда же шнурок с чьими-то треугольными зубами. Затем избавился от набедренной повязки. Все его хозяйство было похоже на сжавшийся детский кулачок.

Я знаю, что Сютун увидел бы в этом символизм. Каким ты приходишь в мир, произнес бы он, таким и покидаешь его. Но я вижу лишь прелюдию к следующей сцене, потому что на башню, взбивая облачный пух, взлетела женщина-птица. У нее были широкий клюв, круглые глаза и ноги, ниже колен прорастающие в птичьи лапы. Длинные радужные перья скрывали ее плечи, но не скрывали ничего другого. У нее грудь и… ну, все прочее.

Как и следовало ожидать, женщина-птица бросилась на парня. От меня, правда, ускользнуло, хотела она его спасти или намеревалась скинуть. Джинкочи, видимо, это было не важно. Он показывал возбуждение, охватывающее парня. Крупно – грудь с соском, крупно – перья, крупно…

Просматривая анимаро, я забыл, что держу в руках мега-питу, и соус из нее ползет по моей ладони. Ах! Кэми ущипнула меня.

– Что ты там не видел, Тиро?

– Да я так, – сказал я, краснея и вгрызаясь в лепешку. – Иффересно.

Фанг-Кефанг обернулся на стену и насмешливо фыркнул.

– Низкопробный хентай. Секс, и больше ничего. Кавайное сэйдзин-аниме – это другое. Оно, извини, из тебя душу вынет.

– И кое-что другое засунет, – сказал Янгон.

Фанг-Кефанг посмотрел на него как сенсей на глупого ученика – высокомерие, оттеняемое жалостью.

– Кавайное сейдзин-аниме – это когда переживаешь за героев, – поучительно сказал он. – Это глубина, завязанная на сексуальный аспект. И на психологию насилия, и на комплекс жертвы, и на подсознательные желания и фобии.

– О, да, глубина! – со значением произнес Янгон.

Сбитый с толку репликой Фанг поморгал.

– Что? – спросил он.

Янгон зашевелил пальцами перед его лицом.

– Тентакли из глубины!

– Дурак, – оценил Фанг-Кефанг.

Он замолчал и напоказ взялся доедать свою вторую мега-питу, поворачивая ее то одним, то другим боком, словно выискивая самые вкусные места. Чувствовалось, что ему есть, что сказать, но он держал это в себе, заменяя слова сердитым сопением. Янгон же, кажется, ждал схватки.

Они нередко выясняли, кто как понял «Лолифан», или до хрипоты оспаривали друг у друга первенство в расшифровке хитросплетений ста пятидесяти серий «Тысячи синих имен Юкио Шивазивары». Каждый считал себя непревзойденным знатоком анимаро последних десяти лет и, несомненно, полагал другого дилетантом-неудачником. Или слепошарой задницей. Или мешком дерьма.

Я, пожалуй, мог бы поучаствовать в их спорах.

Мы все росли на одних и тех же аниме и манга. Крабик сопроцессора, впечатанный нам в головы в инкубаторе, с самого раннего детства кормил нас контентом государственных сетей, перемежая красочные истории о малышах-героях и добрых духах-джинкочи рекламой «До-Юй», «Цуцуи» и инвестиционных фондов «Тэга», предлагающих вложить свободные йены в портфельные акции: «Клиент! Вы будете расти с вашим капиталом!».

Бесплатная аниматека у сетей была обширная. И хотя новинки попадали туда с полугодичной, а то и годичной задержкой, нас это нимало не беспокоило. Подумаешь! Мы смотрели все, начиная от «Ангела Аю» и заканчивая «Ямбуном и бабочкой». Мы росли, и нам открывались доступные возрастные рейтинги.

Нет, я действительно мог бы поспорить и с Янгоном, и с Фанг-Кефангом, если бы умел выуживать из своей головы аргументы и сравнения также виртуозно, как это делали мои друзья. Увы. Зато…

Я перестал жевать. Зато память не подвела меня в другом. Парень и женщина-птица, наверное, с минуту как сменились закованным в железную броню буйволом, выдыхающим пар из широких ноздрей, но это уже не имело значения.

– Кэми! – сказал я, придавая голосу строгости.

Моя постоянная пассажирка сложила руки на столе, как примерная ученица какой-нибудь стародавней школы.

– Да, Тиро.

– У тебя на хентай-анимаро должна стоять заглушка! Ты не подходишь по возрасту! Ты не должна ничего видеть!

– Я и не вижу, – сказала Кэми, старательно округляя глаза. – А там что-то было?

– Кэми. Не ври.

Кэми показала мне язык.

– Я всего на два года вас младше! Я что, не могу? Я и в «Мохнатку» вашу дурацкую играла! – сказала она и отвернулась.

Ну как с ней общаться? Я перевел взгляд на Фанг-Кефанга.

– Фанг!

Толстяк вздохнул.

– Да, Тиро, это я снял ей заглушку, – виновато пробурчал он.

– Зачем?

– Из-за глубины-ы! – тихонько провыл со своего стула Янгон.