Андрей Кочетов – В поисках белого слона (страница 5)
Когда на улицах Бангкока появляется окруженный эскортом мотоциклистов лимонного цвета лимузин ныне правящего монарха, выдержанный в стиле двадцатых годов, однако с мощным современным двигателем, когда раздается душераздирающий вой полицейских сирен и этот «трон на колесах» проплывает неторопливо по городу, люди благоговейно склоняют головы.
Король Пумипон Адульядёт ездит всегда на одном и том же автомобиле, хотя в королевском дворце «Гранд палас» имеется специальное помещение, где выставлена коллекция транспортных средств, причем все они, как утверждают, на ходу. Здесь можно видеть «рено» 1909 года и «Вандер Верке», 16-цилиндровый «кадиллак» выпуска 1935 года и современные шикарные машины. Особый интерес в коллекции вызывают давно забытые в автомобильном мире машины «Пронзающая стрела» и «Горячий поцелуй». Постоянно пополняя свою коллекцию, монарх предпочитает все же передвигаться на своем лимонном лимузине.
В прошлые времена простым смертным в соответствии со специальным указом строжайше запрещалось прикасаться к главе государства и членам его семьи. Ослушание каралось смертной казнью. Действовал также закон, по которому «не рекомендовалось» глазеть на королевских особ и предписывалось закрывать ставни, двери и окна при их приближении. В «нарушителей» стража стреляла глиняными пульками. Поводом для отмены первого декрета послужил трагический случай: однажды королева Сиама, прогуливаясь по реке, упала с ладьи в воды Чао Прайи и… утонула, поскольку ни один из присутствовавших при этом не посмел кинуться ей на помощь и протянуть руку. Второй запрет был снят при короле Монгкуте (1851–1868 гг.), когда одному из любопытных глиняная пулька попала в глаз.
Неизменным в Таиланде является порядок, когда во всех кинотеатрах после каждого сеанса на экран проецируется цветной слайд с изображением короля. Зрители встают и молча прослушивают государственный гимн страны. А с экрана на них смотрит человек лет под пятьдесят с правильными чертами лица, худощавый, стройный, в очках. В одних кинозалах он предстает перед зрителями в цивильной одежде, в других — в специальной военной форме «наиверховного» главнокомандующего таиландских вооруженных сил.
Ежегодно 5 декабря, в день рождения короля, две крупнейшие таиландские газеты — «Бангкок уорлд» и «Бангкок пост» — выпускают иллюстрированные сборники-приложения с подробным описанием деятельности короля Пумипона Адульядета, известного также под именем Рамы Девятого, полный титул которого — Его Величество, Верховный духовный владыка, Великая земная сила, Несравненное могущество, Величайший в королевстве, Повелитель Рама, Правитель королевства, Глава суверенного народа, Король Сиама, Верховный защитник и монарх. Подборки фотографий свидетельствуют о его занятости. Раскроем наугад один из журналов. Вот король, будучи покровителем государственной религии — буддизма, присутствует на религиозном празднике в храме Изумрудного Будды и на ежегодной церемонии «Тод пха па» в ват По (ватами тайцы называют храмы), раздавая монахам оранжевые тоги. А вот глава государства на приеме в своем королевском дворце поднимает бокал с шампанским за здоровье американского президента. Далее Его Величество «наиверховный» главнокомандующий вооруженных сил посещает районы, где проходят очередные военные учения войск СЕАТО…
Все это его официальные обязанности, так же как подписание указов, прием верительных грамот от иностранных послов, управление королевской ладьей во время фестиваля «Тод катин» и многое иное. На других снимках король изображен в ходе инспекционной поездки в район, пострадавший от наводнения, где он дарует крестьянам пищу и одежду. Следом идут фотографии приватного характера: король поднимается на высшую ступеньку пьедестала почета, завоевав титул чемпиона страны по парусному спорту; играет на саксофоне в Чулалонгкорнском университете и т. д. и т. п… Во многих биографических исследованиях о Пумипоне Адульядете наряду со сведениями о дате и месте рождения, об образовании и числе его детей содержится и такая информация: король занимается фотографией, увлекается автогонками, разводит домашний скот и птицу, выращивает пробные сорта риса, играет в бадминтон, он отличный музыкант, много времени проводит в принадлежащих ему мастерских, где собственноручно смастерил яхту.
Да, Рама Девятый действительно прекрасно играет на нескольких музыкальных инструментах, включая саксофон и пианино. Кроме того, он сочиняет музыку. Им написано более двухсот вещей. Наибольшей популярностью пользуется его песня «Падающий дождь», с которой у меня однажды получилась довольно любопытная история.
Мне было поручено срочно раздобыть ноты любого королевского произведения, хоть какого-нибудь. Но лучше, чтобы это был «Падающий дождь».
«Обязательно найдите ноты, — предупредили меня. — Трех часов хватит?»
«Вполне», — ответил я, прикинув, что этого даже и многовато.
Первым делом я отправился в Центральный универмаг на Силоме. В четырехэтажном магазине из металла, стекла, бетона и пластика, с кондиционированным воздухом, эскалаторами и лифтами, где практически можно было приобрести любую нужную и ненужную вещь, произведений короля не оказалось: распроданы. Продавец из музыкального отдела охотно просвистел мне мотив «Падающего дождя» и вполне прилично пробарабанил на рояле несколько других королевских сочинений.
Почувствовав некоторую тревогу, я помчался в китайский квартал Бангкока, на улицу Эварат. Этот квартал представляет собой сплошные ряды лавчонок, забитых от пола до потолка всякой всячиной. Сушеная рыба переслаивалась здесь с сахаром, чеснок — с креветками, рубашки — с авторучками, зажигалки — с посудой, резные деревяшки — с ювелирными изделиями из золота, серебра, драгоценных и полудрагоценных камней, настоящих и поддельных. Из харчевен валил густой запах чеснока, жарившегося в соевом масле.
На Эварате не менее трех известных мне музыкальных магазинов. Конечно, назвать магазинами крошечные помещеньица, в которые с трудом втискиваются три-четыре человека средней комплекции, можно лишь с огромной натяжкой. Но все же это магазины с разнообразной музыкальной продукцией. Среди нее нужных, мне нот не было, а вот грампластинки с записью королевских песен нашлись. Пластинки меня не устраивали, и, нервно повторяя в уме напутственные слова: «Обязательно найдите! Трех часов хватит?» — превратившиеся для меня каким-то немыслимым образом в музыкальную фразу, я снова двинулся в путь.
Мне пришлось побывать на противоположном берегу реки Чао Прайи, в Тонбури, городе-спутнике, бывшем когда-то (правда, недолго) центром государства непосредственно перед тем, как столица была перенесена в Бангкок.
Бангкок ведь сравнительно молодой город. Ему чуть более 190 лет. Тайцы частенько называют его Крунг Тэп, что в переводе означает «город ангелов». Однако и слово «бангкок» имеет свою расшифровку: «бан» — деревня, «кок» — оливы. Рама Первый, основатель нынешней династии Чакрй, возвел город на месте, где была расположена деревушка, заросшая дикими оливковыми деревьями, и дал ему название Бангкок.
Заскочил я и в магазин на Петбури и даже в лавчонку на Петбури-экстеншн, неизвестно каким образом затесавшуюся в этот огромный квартал баров и ночных клубов, дансингов и массажных, квартал, в котором днем жизнь замирает, как бы набирая силы перед очередным, наступающим с сумерками мощным разгулом.
«Обязательно найдите!..»
Вконец отчаявшись, я вдруг вспомнил о мистере Нобе, владельце транспортной компании. Если мне не изменяла память, как-то в разговоре он упоминал о своем приятеле, работавшем в музыкальной редакции бангкокского радио.
Добраться до конторы Ноба оказалось в тот день нелегко. На одной из улиц машину остановил военный патруль.
— Проезда нет. Район оцеплен.
— Что случилось? — поинтересовался я.
— А! — пренебрежительно махнул рукой офицер. — Опять эти студенты! Митингуют, требуют. Нам бы приказ, мы с ними живо бы расправились! Молокососы! — Он потряс карабином. — Так что разворачивайтесь и давайте в объезд.
Лишь спустя день выяснилось, что же произошло: возмущенные незаконными действиями руководства одного из бангкокских высших учебных заведений, исключившего без всяких на то оснований группу студентов-активистов, учащиеся столицы устроили перед резиденцией премьер-министра внушительную демонстрацию протеста. Более суток сидели они на земле и ждали появления премьера.
Надо сказать, студенты своего добились… Активистов восстановили в правах, процесс учебы был несколько демократизирован, а наиболее реакционных преподавателей уволили.
Сообщая о студенческой демонстрации, местные газеты называли ее «неприятным эпизодом». Тому, что произошло перед роскошным особняком тогдашнего премьера Танома Киттикачона, пресса особого внимания не придала. Среди обозревателей и комментаторов разногласий не было. Они дружно усмотрели в студенческом протесте не что иное, как «стихийный бунт». А между тем это было одно из первых организованных выступлений учащихся страны, один из первых робко потянувшихся к солнцу ростков недовольства, родившихся из семян народного гнева, долгое время дремавшего в бесплодном мраке военно-бюрократической диктатуры Таиланда.