Андрей Кочетков – Посол Великого владыки. Сокрытое царство. Часть 1. Том 2 (страница 3)

– Вы спасли меня! – повторил он, словно сам себе внушая эту мысль. – Я обязан вам тем, что моя жизнь продолжается, а тело все еще купается в лучах Божественного светила и отбрасывает тень на этой земле. Мне так хочется ответить вам искренней благодарностью… – опять запнулся Уни, в последний миг решив не озвучивать фразу «но у меня ничего нет, чтобы подарить вам». – Поэтому примите от меня это как символ тепла моего сердца, которое бьется благодаря вам!

С этими словами он наклонился, сорвал цветок, за которым и полез на вершину, и, почтительно склонив голову, вручил его своей спасительнице.

Вириланка плавно шагнула навстречу и аккуратно приняла растение обеими руками, смотря при этом Уни прямо в глаза. Он же, наоборот, не смел взглянуть на нее, но это было не смущение или застенчивость, как с Онелией. От этой женщины веяло чудовищной, невообразимой силой, словно внутри нее скрывался грозный ураган, способный в одно мгновение вырваться наружу и разметать здесь все, включая и Уни, и небольшие деревья вокруг, и саму гору, на которой они находятся.

– Я благодарю вас, – сказала женщина, и ее голос пробрал Уни до костей. Он словно звенел изнутри; на миг переводчику даже показалось, что его обладательница волнуется или даже боится.

Он осторожно поднял взгляд. Найтия смотрела на цветок, погрузившись в него настолько глубоко, словно это был целый мир.

– Он называется Эйнервель синтуэйнел, – тихо проговорила она.

– «Гонец зари», – шепотом перевел Уни.

– Когда солнце поднимается утром над горизонтом, он первый встречает его лучи, – пояснила женщина и вновь посмотрела на Уни.

– Это так… романтично! – ответил тот.

– Когда-то, много, очень много лет назад, на этом же самом месте один человек подарил мне точно такой же цветок, – тихо и задумчиво проговорила женщина.

У нее были большие, но чуть изогнутые к переносице глаза цвета молодого орехового дерева. Сейчас их кончики сузились, отчего взгляд приобрел пронизывающее, но в то же время скрытное, интимное выражение.

– Вот как! – только и ответил Уни. Он в самом деле не знал, что нужно говорить в такие моменты.

Словно уловив его мысли, женщина печально улыбнулась одними губами:

– Это воистину прекрасный подарок, но он предназначен другой.

С этими словами она, прикрыв глаза и чуть склонив голову, с почтением протянула цветок Уни.

– Вы правы! – выдохнул он и тут же ощутил, насколько легче ему стало. – Вы вернули мне не только жизнь, но и…

– Любовь? – спросила Найтия, чуть наклонив вбок голову. В ее интонации, совсем не вириланской, послышались нотки то ли шутки, то ли кокетства.

– Вы удивительная женщина! – по-детски широко и открыто улыбнулся Уни, но тут же поймал себя на мысли, что это уже вторая из двух местных представительниц прекрасного пола, с которыми он неосознанно начинает заигрывать. «Но я же не виноват, что они тут все такие красивые и не посылают меня сразу же, как я открыл рот!» – стал сам себя оправдывать он.

Хотя, по правде говоря, его личные ощущения от Найтии Ворен были совсем другими. Если Онелия была нежной и легкой, словно хоровод волшебных пушинок, то его новая знакомая походила… на змею. То есть, скорее, на теплокровную змею, если такие вообще бывают. В ней чувствовалась грация и мощь сжатой пружины, готовой в любую минуту разогнуться с ужасающе смертоносной силой. И в то же время в ней была мудрость скрытого знания, обладание которым несло в себе и власть, и грусть одновременно.

– Я должна вам вернуть еще кое-что, – тихо произнесла Найтия. В ее ладони появился небольшой предмет, в котором Уни с удивлением узнал подаренное ему Ронко кольцо. – Это ведь было у вас, не так ли?

– Да, конечно, спасибо!

Уни протянул руку и взял кольцо. Найтия мягко, но быстро прикрыла глаза, и в следующий миг молодой герандиец ощутил нечто, что чуть не сбило его с ног. Это была волна, которую он чувствовал кожей, волна боли, тоски, горечи и страдания, которая шла от этой женщины и накрывала юношу целиком. У Уни закружилась голова. Он испугался, что сейчас, потеряв равновесие, снова рухнет с обрыва, но уже в следующее мгновение все стало, как прежде.

– Вы можете спуститься с горы по тропинке, которая начинается вон за тем камнем, – сказала женщина ровным, спокойным голосом.

– Да, конечно, благодарю вас! – поспешно поклонился Уни и дрожащими пальцами со второй попытки надел кольцо на палец.

– Унизель Вирандо, – окликнула его Найтия, когда переводчик уже готов был покинуть место их беседы.

– Да? – обернулся Уни на ее голос, не ожидая в душе ничего хорошего.

– Вы позволите дать вам совет? – спросила его женщина.

Уни смотрел на нее немного снизу вверх. Заходящее солнце белой аурой освещало ее волосы.

– Конечно, буду рад принять его, – обеспокоенно ответил он.

– При нашей следующей встрече, когда вы прибудете в обитель Стройного Ясеня, позвольте течению нести вас.

– Простите? – переводчик вежливо наклонил голову.

– Что бы ни случилось, не удивляйтесь и не подавайте виду.

– Разумеется! Я понял вас, – аккуратно поклонился Уни.

Это было неосознанной ложью: переводчик не понял абсолютно ничего из того, что сказала его новая знакомая. Но он был рад, что она так неожиданно окликнула его, потому что молодой человек уже достаточно пришел в себя и наконец вспомнил об одном действительно важном деле.

– Прошу прощения, вы случайно не знаете, здесь поблизости нет источника чистой воды?

– В сорока шагах к югу от вашего лагеря, между двух круглых камней. Ориентир – старая береза. Котелок, который вы обронили, лежит у подножия скалы, в траве у ствола упавшего дерева…

– Спасибо, я безмерно признателен вам и рад нашему знакомству! – обрадовался Уни, а ноги уже несли его по указанному маршруту.

– …правда, ваши спутники уже воспользовались им, но ведь у вас есть более важная причина, чтобы так спешить, – скрупулезно закончила свою фразу женщина, и в глубине ее ореховых глаз засветилась улыбка. – А это значит, что нас всех ждут очень большие перемены…

Найдя котелок так же легко, как и обратную дорогу в лагерь, Уни боялся теперь только одного – как другие члены посольства отреагируют на его длительную, да еще и безрезультатную отлучку. Но, к его удивлению, все прошло совсем не так, как он ожидал. Имперские дипломаты уже давно сами нашли родник у самого лагеря и теперь вдыхали запах похлебки, идущий из котелка, и, похоже, чувствовали себя виноватыми перед Уни.

– Прости, дружище! – в несвойственной для него неуклюжей манере поднялся с места Рапурий Хардо, уступая переводчику место у костра.

– Да, погонял тебя по горам наш охранничек-то, а? – злорадно улыбнулся энель Стифрано. – Ты как ушел, лечила наш по нужде направился и на родник тот сразу наткнулся. Молодец, лечила! Такой нюх на отхожие места!

Энель Аслепи, флегматично помешивающий похлебку, размеренно хлопнул половником по кипящей жиже. Горячие брызги полетели во второго посла. Тот с воплем вскочил и начал дуть на обожженное место.

– Водичкой холодненькой на роднике промойте, – спокойно глядя ему в глаза, сказал Аслепи.

– Энель Стифрано, мы тут не одни! – вмешался посол Санери. – С нами дама, если вы забыли.

– Да она все равно ни шиша не понимает! – со скрытым раздражением бросил Стифрано. – Эй ты, чего сидишь, как мраморная статуя? – обратился он уже к Онелии. – Вот видите, даже не реагирует!

– Не умеете вы ухаживать за женщинами, энель Стифрано, – холодно осадил его Уни. – Может, вам и правда к роднику прогуляться, а? Где два камня и старая береза? А то вот переведу сейчас, что вы сказали, да еще и от себя добавлю – какой скандал будет, смекаете?

Повисла напряженная тишина. Дело было не только в наглости переводчика, но и в том, что он прекрасно знал о расположении родника, хотя искал его совсем в другой стороне. Все это вместе сейчас позволяло ему полностью владеть положением.

– Не стоит вам, молодой человек, так злоупотреблять полномочиями… – медленно, с расстановкой проговорил Санери.

– А я и не злоупотребляю, – не дав ему закончить, усмехнулся Уни. Юноше казалось, что, вернувшись с горы, он несколько растерял то сидящее в крови уважение к начальству, которое всегда считалось свойственным именно герандийцам. – Напротив, я собираюсь исправить досадный дипломатический конфуз, который так неосторожно чуть не вызвал достопочтимый энель Стифрано.

С этими словами он достал из пустого котелка роскошный горный цветок и торжественно вручил его Онелии.

Посольство в полном составе разинуло рты, забыв про выкипающую похлебку.

– Н-ну, знаете, энель Вирандо, вы… Вы молодец! – первым нашел что ответить Нафази.

– Абсолютная победа! – усмехнулся доктор Аслепи, иронично оглядывая окружающих, которые медленно выходили из оцепенения и, кажется, тоже готовы были одобрить поступок Уни.

– Жених сыскался! – зло прошептал секретарь Гроки, но он был в явном меньшинстве. Даже Стифрано внезапно забыл про личные обиды и энергично хлопнул переводчика по плечу. Впрочем, сила, с которой он это сделал, заставила Уни предположить, что это была очередная попытка его убийства.

Однако сейчас для начинающего имперского ловеласа гораздо важнее было другое – как отреагирует на его поступок сама Онелия. Та, деликатно выждав, пока реакция посольских поутихнет, подняла на Уни изумрудные глаза и сказала: