Андрей Кочетков – Посол Великого владыки. Сокрытое царство. Часть 1. Том 1 (страница 34)
Уни сжался и, даже придя в себя и услышав шевеление тел вокруг, не решался открыть глаза, пока зычный голос откуда-то сверху не ворвался в его побитое сознание:
– Первейший в усердии слуга Великого светила, радетель доброго народа своего, смиренный блюститель всего, что находится под небесами, светлодержавный император Герандии – Кергений!
На ступенях огромного трона восседал облаченный в блистающую всеми цветами радуги церемониальную палму человек, титул которого с трепетом произносили не только в империи, но и во всем Дашторнисе. Однако все эти почести были не ему. Настоящий Владыка умерил свое ярое око, чей свет в кристалле теперь образовывал вокруг головы императора сверхъестественно сияющий нимб.
«Не мне вы поклоняетесь, но Владыке нашему, а главенство мое лишь в усердии может быть! – вспомнил Уни древние слова Норея. – Сколько воды утекло, но все та же церемония, все тот же священный трепет!»
Юный переводчик не очень хорошо запомнил, о чем именно в тот раз говорил император. Вроде было что-то про незыблемую мощь державы, про великую миссию поддержания гармонии и спокойствия в мире, про то, что первейшей обязанностью своей Владыка чтит достаток и покой граждан. Весь взгляд, все сознание Уни были полностью отданы волшебному сиянию на троне. Нет, перед ним был не человек, с которым он еще недавно так мило беседовал в узком кругу, но проводник воли самого Великого светила!
Наверное, наблюдая за собой со стороны в более спокойном состоянии, Уни дал бы волю иронии и разным насмешкам, однако сейчас он как зачарованный был прикован к магическому кристаллу на державном троне и лишь слегка покачивался из стороны в сторону, словно пребывая в воде спокойного горного озера, уносящий прочь все заботы и земные мысли. Он бы, конечно, нашел что дополнить в аргументации императора о полезности установления отношений с вириланами и заключения с ними «дружественного согласия о делах торговых и иного свойства, основанного на взаимном уважении и искреннем сердечном доверии сторон». И конечно, он смог бы по достоинству оценить изящество формулировки о том, что «империя, будучи оплотом света в этом мире, должна нести волю Лучезарного владыки во все земли, насколько хватит узреть», и открыть для себя и общей пользы Вирилан, «как распахивают окна в старом доме, и жизнь вдруг начинает играть новыми, яркими красками». Но Уни вышел из своего радужного оцепенения лишь в тот момент, когда заиграл торжественный марш и волна оживления прокатилась по соседним рядам.
Онтий Санери покинул пределы посольства и торжественно понес свои оттопыренные уши вверх по парадной лестнице. Он двигался с отработанным годами достоинством, и звуки труб возвестили тот торжественный миг, когда посол оказался на маленькой площадке напротив Небесного трона. Уни ожидал увидеть поклон, но Санери неожиданно повернулся спиной к императору и широко развел руки в стороны. Сзади на его голову опустился некий головной убор, не то шлем, не то маска, а на самом деле – легкий и прочный каркас из золотой проволоки. Небо над площадью огласилось звонкой тишиной, все замерли в предвкушении кульминации этой волнующей церемонии.
– Онтий Санери, блистательный муж второго ранга, готов ли ты нести волю Великого владыки правителю и народу Вирилана?
Уни не видел, кто произносит эти слова, но выглядело все так, будто их говорил сам император.
– Воля Владыки – как свет его очей: едина для всех и радостна для каждого! Нет выбора – принять или нет, есть лишь свобода жить этим!
– Готов ли ты, Онтий Санери, быть устами Великого владыки в Вирилане?
– Готов! – произнес посол с приличествующей паузой. Два жреца неуловимым движением чуть поколдовали перед его лицом, и вот огромные, видимые даже с задних рядов уста обновили золотом его маску.
– Готов ли ты, Онтий Санери, быть ушами Великого владыки в Вирилане?
– Готов!
Золотые уши, натертые до блеска, засияли не менее ярко.
– Готов ли ты, Онтий Санери, быть глазами Великого владыки в Вирилане?
– Готов!
«Готов», – про себя повторил Уни. Легкая и непонятно откуда взявшаяся нотка зависти заскреблась в его сердце. Как бы ему самому хотелось быть первым в этой удивительной стране, быть тем, кого бы все приветствовали как первооткрывателя! Это ведь его мир, его мечта – почему ее отдали кому-то другому, почему не его славят вместе с ней, почему, почему, почему? Уни почувствовал себя так, будто пришел на свадьбу лучшего друга, переманившего его невесту, где он выступает «братом» жениха, и теперь обречен всю жизнь хранить и защищать его честь и его победу. Почему жизнь иногда бывает несправедливой даже в такие радостные и светлые моменты? Или она просто указывает Уни на его место? Да, место.
«Просто я хочу сразу слишком многого, – подумал он. – То, что я имею сейчас, само по себе уже невероятное чудо. А может, это опять сон? Точнее, один сон внутри другого!»
Уни похолодел, по его телу прошла легкая судорога.
«Нет, хватит уже этой игры воображения! Как только будет время, воздам хвалу Светилу за то, что все-таки заметило меня. Спасибо, спасибо, спасибо!»
В следующий момент Уни необычайно четко осознал, что готов творить любые молитвы любым богам, лишь бы только этот маленький росток его робкого успеха в реальном мире выжил, расцвел и принес зрелые и сочные плоды.
А Санери между тем уже сходил вниз по лестнице, подхваченный мощным порывом грянувшего марша. Он ничуть не казался нелепым в своей составленной из нескольких частей символической маске, в руках дипломат торжественно нес свой посольский свиток. Уни знал, что в таких свитках обычно подтверждались полномочия посольства и содержалось обращение к правителям иных государств. Сам момент его вручения юноша, как всегда, пропустил, мечтая о собственном величии.
«Нет, надо все-таки с этим что-то делать. Я теперь не в архиве служу, ушки на макушке, и бдить неустанно!»
Спустившись по лестнице, Санери увлек за собой все посольство. В возникшей толкучке Уни попытался пробиться поближе к началу шествия, но реакция соседей на этот демарш была стремительной и вполне однозначной. Уни осталось только расслабиться и отдаться на волю течения людской массы, которая неспешно, распевая религиозные гимны, под сенью солнечных хоругвей потекла в сторону набережной, где процессию ожидал посольский корабль. Попытки разглядеть в этой людской каше маму и друзей не привели к успеху, хотя Уни честно предпринял целых три попытки. Внезапно что-то тяжелое опустилось на его плечо, и некто в закрытом наглухо шлеме придворного гвардейца гулко пробубнил прямо в ухо:
– Энель Вирандо? Следуйте за мной, вас ожидают.
– Как? Прямо сейчас? А разве так можно? – у юноши в запасе оставалось еще немало вопросов, но интуиция подсказала, что лучше пока оставить их при себе. И все же, пробираясь через бурлящую пафосом толпу, Уни чувствовал себя преступником до того самого момента, пока гвардеец не передал его Манелию Ронко, который ожидал у маленькой ниши в цоколе одного из дворцовых зданий и ухмылялся, как ленивый кот.
– Достопочтимый энель Ронко, я так рад видеть вас в этот знаменательный день! – и Уни довольно сносно изобразил дворцовое приветствие в его расширенном варианте. Советник императора удовлетворенно закивал головой и пару раз дружески похлопал юношу по плечу.
– И я тоже, мой друг! Насколько я разочарован тем, как ты проигнорировал мое предупреждение относительно вина, настолько я оценил скорость, с которой ты встал на ноги после этого вопиющего безобразия. Ты же сейчас в полном порядке, я надеюсь?
– Да-да, энель Ронко! – Уни взял себя в руки, олицетворяя идеальный пример чиновного рвения. – Просто небольшая встреча с друзьями. Традиция, так сказать. Но сейчас все как нельзя лучше.
– Ну, вот и замечательно! А я сперва искал тебя, чтобы дать последние наставления, а затем, когда ты так удачно пропал, подумал – а правда, зачем все это? Все, что я мог бы сказать, останется лишь словами. Действовать и нести ответственность отныне придется только тебе. Моя работа началась, когда я тебя выбрал, и закончилась после того, как этот выбор был утвержден императором. Это ведь, по сути, и есть лучший метод управления – не указывать людям, что делать, а просто помогать каждому обрести его место. Согласен со мной, Уни?
– Конечно, энель Ронко. Вам определенно виднее.
– Виднее? Х-ха, ну допустим. Больше ничего не хочешь сказать, энель переводчик?
– Я не знаю… Хотя подождите, может быть, это будет вам интересно! Когда вы давеча провели меня в Высокие покои, я видел там человека, очень похожего на аринцила. По крайней мере, мне так показалось. Вот. Я подумал, что эта информация может быть полезна. Хотя, наверное, вы и так все это знаете…
– Подожди! Ты сказал – аринцила? Ты полностью уверен?
– Ну, я лично их раньше не видел, но в книгах их описывали именно так. Высокий рост, медно-оливковая кожа, крупный нос…
– Ясно. Ладно, спасибо, что сказал. Что еще ты знаешь об этом?
Уни кратко описал тот момент во дворце, гадая, какую роль может сыграть его скромная информация. Ронко кивал, что-то прикидывал, но основные выводы, похоже, решил придержать на потом.
– Хорошо, спасибо еще раз! Я найду этому применение, тебе же пора идти. Твои друзья, конечно, двигаются как черепахи, но и мое долгое отсутствие вряд ли можно назвать желательным.