Андрей Кочетков – Посол Великого владыки. Сокрытое царство. Часть 1. Том 1 (страница 22)
– Как я могла? Это ты меня еще в чем-то обвиняешь?
– М-матушка! – Уни начал терять терпение, – Мы с-согласны провести вечер здесь. Но. Есть один момент. О котором я должен вас предупредить. Как верный сын. Во избежание. Чтобы не было проблем в дальнейшем! – этот жесткий, рубленый темп речи стоил Уни немалого напряжения, так что он даже с шумом выдохнул в конце. – В общем, матушка, с нами будет Соргий Квандо.
– Ах, Светило милосердное, а он вам с какой стати понадобился?
– Ну, репутация у него, конечно, не самая располагающая, но… он все-таки один из моих самых…
– Репутация? – Севелия посмотрела на сына с тревогой – уж не сошел ли ее мальчик с ума. – Какая вообще может быть репутация у человека, который совратил девушку, готовящуюся стать Солнечной невестой, и избежал смерти лишь потому, что его папенька крутит темные делишки с имперской канцелярией!
– Матушка!
– Молчи, об этом все говорят! А блевать под колеса экипажа торжественной процессии на празднике Чудесного воспарения… на выходе из моего заведения! Это репутация? И как я, по-твоему, должна относиться к этому подонку?
«Вот с этого и нужно было начинать!» – отметил про себя Уни. После того случая Соргий стал героем, – для определенных кругов, разумеется.
– Это ведь он всех вас зовет в «Рыбку», скажи мне? Обещает за всех заплатить, да? Чтобы потом все в городе говорили, что мой сын едва вступил в должность, как сразу продался этому мерзавцу?
– Нет, что вы, Соргий как раз хотел все отметить у нас. Он признает, что в тот раз слегка перебрал, но сейчас…
– Ноги его здесь больше не будет! А тебе…
– К тому же он придет с дамой…
– И шлюх его тоже! Никогда не понимала, что в нем находят женщины. Он же такой маленький, глазенки бегают, нос крючочком… Ах, извини, у него ведь тугой кошелек и возможность пригласить девушку в самое дорогое заведение города, да еще и целую компанию подпевал в придачу…
– Матушка, право, вы меня обижаете! В «Рыбку», кстати, предложил пойти Вордий.
– Правда? – Севелия вновь приподняла бровь, но на сей раз в легком изумлении.
– Да, вам он всегда был по душе. У него ведь тоже свой праздник. Получил назначение на пост никорха императорской гвардии.
– Да что ты говоришь!
– Представляете, теперь он самый молодой командир своего ранга в империи!
– А я ничуть не удивлена! Вордий Онато – вот кто всего добивается в жизни. И умный, и красавец, а теперь еще и такая должность! А ты все сидишь над своими книгами, на улицу лишний раз нос не кажешь. Нет чтобы везде рыскать, связи нужные заводить, раз-раз… Когда в «Конеке» достойные люди бывают, тебя не дозовешься. Где Уни? В архивах своих зарылся. Чего ты там найдешь, в архивах этих? Вот люди как карьеру делают! А глядишь, к тридцати годам и до суффекта дослужится – тогда вообще на всю жизнь обеспечен…
– Матушка, смею заметить, что праздник и у меня тоже и если б не мои архивы, то…
– Да ладно, сиди уж! Вон Вордий – и девушку себе завел, красавицу, а ты? За крысами что ли ухаживать будешь из своего подземелья? Может, хоть невесту какую привезешь из Вирилана этого…
– Кстати, насчет невесты. Чуть не забыл. Вордий хочет, в связи со своим назначением на должность и получением, так сказать, уже определенной уверенности в будущем, объявить всем о своей помолвке с Лювией.
– Да что ты говоришь! Вот с этого и нужно было начинать.
– Да. И потому он хочет сделать ей подарок. Ужин в «Рыбке» – это ведь так романтично! Кармаданские лепестки с нектаром калимри! Мустобримские шарики целу в листьях фазы со сладким соусом! А филе грабинуса – настолько тонкое, что растворяется прямо на языке! Ну скажите, матушка, разве она не достойна этого?
– А-ах! Да достойна, достойна. А вот ты чего достоин? Когда я увижу у тебя такую же вот девушку, а?
– Торжественно клянусь, – Уни встал смирно, прижав правую руку к сердцу, а глаза устремил ввысь, словно перед жертвоприношением, – что по приезде в Вирилан я, Унизель Вирандо, презрев все свои служебные обязанности, обращу свой взор на самых прекрасных девушек сего загадочного народа и не отверну его в сторону ни на миг до того счастливого момента, когда хотя бы одна из них не выразит готовности стать моей законной женой.
– Дурень! – к Севелии, похоже, вновь вернулось хорошее настроение. Она помолчала немного. – А ты уже думал о том, что наденешь на торжество? Столько событий ведь, и место дорогое, а ты заявишься как босяк. Все должны видеть, что мой сын теперь важный чиновник, а не какой-то там подвальный замухрышка…
Каждый вечер мост Ханкинлови превращался в нечто среднее между городским рынком и выставкой тщеславия наиболее привилегированных жителей столицы. Идея торговать над рекой была не нова и вполне укладывалась в нормы давних герандийских традиций. Но вот превратить мост в место паломничества самых ярких модников империи додумались лишь недавно, когда после реформы ремесленных гильдий там расположились самые дорогие портные Энтеверии. Постепенно к ним подтянулись башмачники и парфюмеры, в результате горделивая клиентура предпочитала пускать пыль в глаза друг другу прямо на мосту, не отходя далеко от места рождения своего нового щегольского стиля. Итогом стало возведение еще одной галереи, прогуливаясь по которой надменные франты в сопровождении своих прекрасных спутниц имели возможность демонстрировать окружающим свое так бросающееся в глаза превосходство с самой что ни на есть высоты положения.
Галерею тут же заняли продавцы цветов, жареных орешков, медовых пряников и другой разной снеди, что не играет в жизни никакой особой роли, но всегда может существенно улучшить настроение даже тем людям, которым по причине толстого кошелька и завидного положения в обществе мало чего осталось желать. К этой прославленной категории в полной мере можно было бы отнести и Лицизия Дорго, смачно уплетающего миндальные пирожные с тонкой рисовой бумаги. Он всегда любил сладкое и не считал зазорным открыто демонстрировать эту свою слабость. Тем более что маленькая смотровая площадка для приватного любования закатом, на которой он изволил в тот момент находиться, была скрыта от посторонних глаз, а вокруг лениво шатались агенты Солнечной стражи.
Впрочем, прекрасное в своем багрово-алом наряде милосердное Светило ничуть не способствовало хорошему настроению ближайшего советника императора, и раньше-то никогда не питавшего слабости к сей романтической галиматье. Его заметно нервировало это ожидание, из-за чего несчастные пирожные зачастую оказывались раздавлены узловатыми пальцами еще до своей жуткой, но почетной гибели в сановничьей пасти. Дорго смог принять привычный для себя самодовольный вид, лишь когда услыхал за спиной упрямый стук каблуков. Из тени вынырнула знакомая фигура с распущенными длинными волосами.
Почему прирожденный кавалерист Тамето ходит скорее как моряк, словно забивая сваи каждым широким цепким шагом, всегда оставалось для Дорго большой загадкой. Однако времени решать ее сейчас, к сожалению, не было. Небрежно бросив рисовую бумагу с оставшимися на ней крошками в волны Фелы, он развернулся в пол-оборота к собеседнику и басовито поприветствовал его с нарочитым почтением в голосе:
– Мой дорогой друг Тамето, как я рад видеть вас этим чудесным вечером! Но почему, ради всей красоты заката, у вас всегда такой прелестный взгляд человека, перебравшего молочного маркутанского пойла и теперь ищущего сортир для облегчения?
– Не борзей ты, гора козлиного дерьма! – тупо огрызнулся военачальник. Выглядел он и в самом деле весьма странным образом, особенно глаза, уставившиеся в одну точку, но все равно не способные на ней сфокусироваться. Дорго списал это на
«Надеюсь, что когда-нибудь ты перенесешься туда навечно!» – подумал Дорго, а вслух сказал:
– Полагаю, на этом обмен любезностями закончен. Так что вы имеете сказать по поводу моего вчерашнего предложения?
– Думаешь, ты умнее всех, да? – и Тамето, энергично подойдя к перилам, смачно выплюнул в реку сгусток улиньской жевательной коры. – Свое личное посольство решил направить, в обход императора? Да еще и за мой счет… Ты кого поиметь решил, боров недорезанный?
– Послушай-ка меня, степная вонючка! – закипел Дорго и навис над неделикатным собеседником всей массой своей и правда весьма солидной фигуры. – Есть вещи, которые всегда будут выше твоего тупого армейского разумения. Тебе мало, что я включил твоих людей в состав миссии? А чем ты мне отплатил за это? Или думаешь, я не знаю, какое задание они от тебя получили?
– Не понимаю, о чем ты говоришь, – сухо ответил Тамето. Весь боевой пыл как-то вдруг разом покинул его.
– Ах, он не понимает, значит? Родной мой, здесь не степь, и стены тоже имеют уши. Мои уши, мои, испепели гром вашу долбоголовую воинскую братию! А как горячо ты ратовал за отправку посольства! Мне это сразу показалось подозрительным. Ну, теперь-то я знаю, что за всем этим стоит!