Андрей Караичев – Гроза над скудельницей… не стихнет (страница 4)
Эсэсовцы тоже вынужденно задержались из-за распутицы: могилу командира пока не тревожили, «отдыхали» в штабе, со шнапсом, картами, барышнями и прочим. К слову, элитная группа настроила против себя практически всех «братьев по оружию», поведение их чересчур высокомерно: они ни с кем не водились, разве, за исключением танкистов из 16 – ой дивизии. Впрочем, «гиммлеровцы» не сильно переживали по поводу их скверной репутации.
Несмотря на разношёрстность контингента, большинство немцев оставались довольны своим нынешним положением, уж те, кто побывал в боях по-настоящему – точно. А чего? Лесов нет, так небольшая поросль, в остальном – степь! Партизанам прятаться негде, местное население, из уцелевших, вроде не дошкуряет, проявляя нейтралитет. По утверждению администрации: в окрестностях должны находиться недовольные советской властью, пострадавшие от большевиков казаки. Бои далеко, никто не тревожит, оно, в распутицу, да перед морозами – лучше не придумаешь. Комендант Ганс Клюге явный карьерист, по слухам, мечтает поучаствовать в создании Рейхскомиссариата Дон-Волга, ему покровительствует Розенберг, потому многие отставшие, планируют «под шумок» остаться под началом Ганса – навоевались уж вдоволь! Мало кому хочется попасть в направлении Сталинграда или Кавказа, и получить награду посмертно, как Бертхольд.
Островная представлялась едва ли не мирным местом, где можно отдохнуть, забыть о боях, не слышать клич – «Партизаны!» – развлечься в конце концов. Конечно, пьянство не поощрялось командованием, за него грозились суровыми карами, на деле же: применяли наказания лишь к совсем обнаглевшим личностям, а кто пил по-тихому, поигрывал в картишки бесшумно, тех не трогали. Благодать, да и только! Так продолжалось до середины осени.
18 октября 1942 – го года, эсэсовцы подняли вой: кто-то подверг местное кладбище мародёрству! Захороненный вчерашним днём сослуживец, погибший по трагической случайности (придавила собственная машина), оказался выброшен из могилы, порван на мелкие части и беспорядочно размётан по погосту, или по здешнему изречению – скудельнице. «Элиту» удалось успокоить с трудом, они обвиняли именно солдат вермахта, мол, – «Гражданские не ходят по ночам, комендантский час! Плюс Гарольд видел ночью издалека человека на кладбище, клянётся: тот был в немецком обмундировании!» – с горем пополам, решили инцидент мирно. Правда, ребята из СС поклялись: если кто посмеет тронуть останки штандартенфюрера Бертхольда, кровопролития не миновать… уж битых морд – точно!
В связи с этим Клюге решил пустить патруль на кладбище, во избежание возможного мародёрства и последующих недоразумений.
После полуночи, 19 октября, когда свободные от службы немцы вдоволь наигрались в карты, надулись шнапса и отправились спать, их подорвал с постели подзабытый в этих краях звук – шум беспорядочной стрельбы со стороны кладбища. Били сперва из винтовки, потом из пистолета-пулемёта, далее к ним подключился «МГ». Весь личный состав срочно подняли по тревоге.
Первыми к скудельнице прибежали эсэсовцы: противника не обнаружили, равно как и своего патруля (дополнительного к комендантскому, не доверяли). Однако преступление имело место, о нём свидетельствовали следы крови, части тела, поломанный карабин «Маузер 98к» и множество стреляных гильз. Принялись прочёсывать округу. К утру обнаружили первого часового: тот прятался в коровнике под кучей сена. Второй, патрульный из «СС» Гарольд, забрался вместе с пулемётом «МГ-34», снятым ранее с мотоцикла, в заброшенную часовню при погосте. Оба бойца находились в крайней степени психического возбуждения – напуганы до смерти: дрожали, смеялись, говорили невпопад. Командиров напугала мысль – «Русские что-то придумали в очередной раз!»
Когда медикам удалось успокоить солдат, те доложили полную несуразицу. Они, будто сговорившись, твердили одно и то же: на кладбище им явился – дьявол! Пули его не берут, бедолагу Отто, сатана схватил за винтовку и, порвав на куски, мигом принялся поедать. Именно это и спасло их двоих от неминуемой смерти, появилось время – бежать.
Прошёл день, второй, но помешанные бойцы, по-прежнему продолжали твердить: к ним явился – дьявол, они все уже покойники, они прокляты.
Здесь Раскову саму едва не довёл до белого каления внезапно появившийся Михаил. Зачитавшись, девушка не услышала шума мотоцикла – поразительно! А когда Смирнов постучал в окно, Катя чуть не умерла от испуга.
– Ох, когда ты перестанешь быть трусихой?! – Засмеялся богатырь, – с такой-то фамилией – стыдоба!
– Ну тебя! – Сделала обиженный вид Екатерина, – я тебя пораньше ждала.
– Та, дела свои… есть чего пожрать? – Погладил брюхо здоровенной ладонью Миша.
– Пошли к кострищу, – улыбнулась ростовчанка, она снова старалась не смотреть другу в глаза, он это приметил.
Молодые люди перекусили, поболтали о минувших днях, «принцесса» рассказала, утаивая больше половины, как она провела время в городе, отметила с друзьями и подругами День Победы и т.д.
– А у тебя? – закончив длинную историю, поинтересовалась девушка, – знатно праздник прошёл?
– Та, нормально! Кореш мой, помнишь, я про него рассказывал? Приезжал из Ростова, нормально покуролесили. Он уехал уже, пообещал приехать скоро, думаю, его «через недельку», сильно затянется, как и у тебя.
Подруга смерила богатыря недовольным взглядом.
– Что с чертовщиной здесь? Сегодня Чапа ко мне являлась. – И она поведала детально о ночной встрече с призраком.
– Не видал! – Почесал Михаил затылок, – у Порфирича надо спросить, думаю, ему есть что рассказать, не зря он о тебе часто спрашивал. Поедим к нему?
– Конечно. Только сперва генератор подключим, да?
– Годится! Показывай, чего и куда втыкать, я не силён в этом.
Задачу освоили быстро: с богатырской-то силой Смирнова – немудрено. Раскова попробовала «зажечь» вкрученную лампочку в новенький патрон – работает! Аж немного тоскливо от этого сделалось, получается, теперь она не совсем – «Робинзон», цивилизация добралась до дачи! А если папа договорится с другом и привезёт сюда хорошую, солнечную панель – то совсем сказка. Правда, тут спорно: сказка настанет или, наоборот, закончится?
– Катюх, – решился Миша затронуть волнующую его тему, – я парень простой, спрошу прямо: что с тобой? Ты изменилась, глаза прячешь от меня. А почему? Не пойму! Обидел чем? Надулась, что не звонил? Ну извини, говорю же: не люблю телефоны. Та и отвлечь боялся, взбесить тебя.
– Я?! – постаралась поискренней засмеяться «отшельница», – тебе кажется. Всё в порядке. Единственное, что меня тревожит – потолстела немного, посмотри, – она задрала майку, слегка обнажив чёрный бюстгальтер и, оттянув кожу живота, пропищала, – жи-и-ир!
– Та не знаю, вроде хорошо всё у тебя… не вижу изменений.
– Ох, спасибо! Осталось немного с тобой поработать, и ты станешь меня сводить с ума комплиментами. Ну, поехали к Порфиричу?
– Да. Слушай, а где Морковка?
– Какая морковка? – не поняла Катя, – ты не наелся?
– Та не! Я про кота, здоровый такой, наглый до жути! Ходит, орёт постоянно – по морде выпрашивает.
– Ахаха! – Развеселилась девушка, – ушёл перед твоим приездом куда-то, ночью со мной спал. Почему Морковка?
– Ну, как его ещё называть? «Рыжиком», что ли? Неоригинально.
– Нет, конечно! Кто такими стереотипными кличками сейчас животных зовёт – «Рыжик»?! Ладно, пусть останется Морковкой, прикольно! Только он мальчик же…
– Ты проверяла? – Хмыкнул богатырь.
– Сложно не заметить! – Округлила глаза Екатерина и наконец-то посмотрела прямо в серо-голубые очи приятеля.
– Та и пофиг, поехали. – Рассёк воздух крупной рукой Смирнов, отчего у подруги слегка колыхнулись волосы.
Глава 3. В могиле
Миша остановил красный «Чезет» на старом кладбище.
– Обязательно подлетать на кочках?! – Спрыгнув с седла, возмутилась Катя.
– Та я не специально! – Глуповато улыбнулся здоровяк, ставя «коня» на подножку.
– В пылюге вся! Новый костюм для чего напялила?! – Принялась Раскова отряхивать низ на резинке своих зелёных спортивных штанов от «Найк».
– Одеваться надо практичнее, пора привыкнуть, не первый день на селе. – Сделал богатырь резонное замечание подруге.
– Ага, щас! Предлагаешь мне тоже натянуть в такое пекло тяжёлые ботинки? Самому не жарко в берцах?
– Нормально!.. они у меня «термосы» – тепло внутрь не пропускают.
Разбухшая дверь сторожки с хлопком отварилась: ударившись о забор, пару раз отпружинила от него и, заскрипев, зависла в полуоткрытом положении – словно привлекала внимание к себе. Во двор вышел Виктор Порфирьевич. Седовласый старик лет семидесяти от роду, был одет в бессменный, полный комплект армейской формы старого образца – «Флора».
– Здравствуй, внучка! – Обнажил Бастраков целые, ровные и белые не по годам зубы. От улыбки его вытянутое лицо сгладилось, орлиный нос сделался ещё длиннее, – уж не ждал тебя, не надеялся встретиться, думал – забыла дряхлого хрыча.
– Добрый день! – Приобняла старшего товарища Екатерина, – я тоже рада вас видеть и ничего вы у нас не старый, клевещите на себя, – польстила «принцесса» хранителю скудельницы и сразу переменила тему, – Знаете, ночью…
– Погоди, внучка, – перебил Порфирич, – догадываюсь, об чём речь – успеем наболтаться. Дай, хоть посмотрю на тебя! – Сторож достал из верхнего кармана кителя кисет с табаком и бумагу: ловко сварганил самокрутку, присел на скамейку и, затянувшись крепачком, стал любоваться девушкой.