Андрей Канарейкин – Князь государственной безопасности (страница 31)

Блеск слева привлёк моё внимание, и я остановился, приглядываясь.

— Арлетт, а ты не об этих «туманах», в которые вы с Алисой вляпались говорила?

Девушка поднялась на гребень рядом со мной, пригляделась и кивнула:

— Да, очень похоже.

— Тогда я даю сигнал.

— На сколько сеансов тебе ещё хватит ракет?

— На два. Хватит?

— Должно хватить. Место крушения уже близко… По-моему вон за той грядой — девушка провела пальцем вдоль укреплений в паре километров впереди.

Я кивнул и посмотрел на небо. Солнце уже начало клониться к закату.

— Надеюсь, что мы успеем затемно.

Успели. Правда во многом тут сыграла не наша скорость, а тот факт, что в этих траншеях не было живых или квазиживых противников, только разного рода аномалии, странности и пакостные вещества, которые мне было куда проще заметить и найти способ избежать. Винтовка Арлетт тоже пригодилась: девушка точными выстрелами выбила центр баланса у странного явления, больше всего напоминавшего виноградную лозу с ломавшими вокруг себя реальность зеркалами вместо виноградин и дрожащими пространственными искажениями вместо ветвей. Всадив по моему совету пули с кристаллизирующей руной в переменчивую воронку в центре этой композиции, девушка разрушила или скорее — на время остановила аномалию, что дало нам пройти. Кроме того, черви, которых привлекло падение самолёта, тоже не успели разбежаться и меткость француженки при стрельбе на дальнюю дистанцию стала хорошим подспорьем моему чутью, позволяя не связываться с тварями в ближнем бою. Они вроде бы не представляли большой угрозы, исходя из опыта предыдущей встречи, но кто знает, как оно могло обернуться? Поэтому мы старались двигаться вперёд по открытым местам, лишь после того как тщательно осмотрим местность.

Вот и сейчас мы с Арлетт заняли позицию на гребне воронки, оставленной артиллерийским снарядом и смотрели на пропахавшую изрядную борозду хвостовую часть самолёта, серебристым огрызком сверкавшую в грязной мути древних траншей. Движения вроде бы не видно, хотя черви уже доказали свой талант

Я извлёк ракетницу и открыл сумку.

— Последние, — заметил я, извлекая сигнальные ракеты.

Арлетт кивнула.

— Стреляй, я прикрою.

Мы уже некоторое время назад выяснили, что черви как-то опознают место запуска ракет и двигаются к нему, так что стрельба парижанки лишней не была. Впрочем, когда в небе расцвели один за другим четыре ярких дымных цветка, окружающая пустошь никак не среагировала. По крайней мере поначалу. Вдруг в одной из траншей, впадавших в наш кратер, возникло движение. Арлетт вскинула винтовку и прильнула щекой к прикладу, её палец лёг на спусковой крючок, а глаз сузился. Из-за поворота траншеи показалась фигура и парижанка, вздрогнув, убрала палец с крючка.

— Вы молодцы, что выбрались, — сказала Алиса, — И что сигнал смогли придумать. Спасибо.

— Не за что, капитан, — кивнул я.

Глава 17

Алиса с удовольствием налегала на найденную в чудом уцелевшем самолётном холодильнике провизию, а то время как Арлетт смотрела на подругу сияющими глазами. Мне было понятно почему — одно дело слышать мои увещевания о том, что с Алисой всё в порядке, а другое — самостоятельно в этом убедиться.

— Никогда не думала, что самолётные обеды могут быть такими вкусными, — заметила наконец блондинка, открывая третий по счёту лоток.

— Это не обед вкусный такой, это ты проголодалась, — заметила Арлетт, — Только непонятно почему, мы же одно время на ногах.

— Потому что капитан использовала силу истока намного интенсивнее, — ответил я, — Без специальной тренировки, магия сильно тратит энергию организма.

— А ты разве не использовал свой исток, чтобы сюда добраться? Да и чтобы выжить при падении? — Арлетт удивлённо посмотрела на меня.

— Использовал. Но я и тренируюсь всю жизнь, — усмехнулся я в ответ.

— Погоди, это интересный вопрос — как именно ты выжил? — спросила Алиса, — Мне удалось слегка замедлить падение обломка и спланировать на поле используя воздушный противоток, а ты же не обладаешь таким истоком.

Я неопределённо пожал плечами. Собственно, как я выжил, мне самому было неведомо, хотя имелись догадки. Делиться же последними я посчитал… преждевременным. Даже не из-за недоверия или паранойи, просто мысль материальна, и даже более материальна если дело обстоит именно так, как я думаю. Поэтому я предпочёл ответить обтекаемо:

— Моё тело гораздо крепче ваших, — это было правдой, хотя конечно всей этой крепости абсолютно недостаточно для выживания после падения с такой высоты. Но чтобы эти вопросы у спутниц не возникали, я задал собственный, — Меня другое интересует — почему мы, собственно, упали? Капитан, разве не вы говорили, что на той высоте и том векторе входа нет никаких опасностей?

Алиса кивнула:

— Так и было. То, что с нами произошло было для меня такой же неожиданностью, как и для вас, Святослав. Мы попали в… я даже не знаю, во что именно, — девушка откинулась на спинку стула и помассировала лоб обеими руками, — Я как раз была в кабине и видела, как мы влетели в это. Будь мы ниже, я бы предположила, что мы оказались перед «кривым зеркалом» — так мы на профессиональном жаргоне называем особую гравитационно-пространственную аномалию, создающая словно бы отражение объекта. Зеркало существует недолго, но когда оно исчезает, разбиваясь под собственным весом, с объектом происходит тоже самое, что произошло с отражением. Поэтому самолёт и порубило на кусочки.

Я погладил пальцами подбородок и кивнул:

— Да, и правда похоже. Но почему ты сказала «будь мы ниже»?

— Потому что кривые зеркала не образуются в воздухе, только близко к поверхности, обычно — в тоннелях и замкнутых помещениях без доступа света. Это не одна аномалия — есть разные типы, множественные отражения, калейдоскопы, фракталы… Ой, что случилось?

— Да ничего, вилку уронил, — сказал я, поднимая с металлического пола предмет обихода.

«Надо как-то аккуратнее с эмоциями.»

Появившаяся из вечернего тумана девушка была мало похожа на ослепительную красавицу, встреченную мной на площади Бастилии. Ещё меньше она походила на строгую, точно с плаката сотрудницу спецслужб, которая допрашивала меня. На лице потёки грязи и крови, но ни ран ни шрамов нет — я знал почему, почувствовав знакомый запах исцеляющего заклятья. Колдовство, являющееся обращением вспять течения времени и таким образом закрывающее большинство ран широко применялось и в моём мире, мы, как и местные, предпочитали использовать его в артефактных формах.

Рука девушки сжимала длинноствольный автоматический пистолет, но магазины в кармашках на широком поясе-разгрузке были уже пусты, это я видел. Тёмно-зелёный полевой китель помялся и местами порвался, демонстрируя металлические нити внутренней поддёвки антимагического контура.

«Объясняет, как она умудрилась пережить магическую схватку, о которой говорила Арлетт» — осознал я, подходя к блондинке.

— Капитан, я вижу вы успешно расшифровали мой сигнал.

— Ну, это было не так уж сложно, — пожала плечами девушка, — Куда проще, чем, собственно, сюда добраться.

— Боюсь, дальше легче не станет, — заметил я и показал француженке большой палец.

— Эли, слава богу ты в порядке! — воскликнула подбежавшая брюнетка, и заключила подругу в объятья — Я боялась, что ты…

— Да ладно, всё в порядке, — ответила капитан слегка неловко обнимая девушку и косясь на меня. Я же в ответ отвернулся и отошёл к краю воронки. Слышать я их конечно продолжал, но зато предоставил хотя бы иллюзию уединённости.

— Мне надо было с тобой остаться… — всхлипнула Арлетт.

— Слушай, не вини себя, я просто была больше готова к противостоянию. У тебя даже оружия толком не было, — ответила подруге Алиса, — Значит мне и надо было отвлекать.

— Но…

— Никаких «но!» Ты на моём месте поступила бы также.

Я поймал краем глаза алый луч, пробивавшийся через низкие облака (видимо, на облака за пределами самой Верденской аномалии, странности вроде всегда чистого неба не распространялись) и повернулся к спутницам. Те всё ещё обнимались.

— Не хотелось бы прерывать ваше воссоединение, дамы, но я скоро закат, а я бы хотел оказаться внутри самолёта до того, как он наступит.

— Почему? — спросила Алиса, неохотно отпуская Арлетт из объятий.

— Потому что моё чутьё вопит, что ночью лучше не станет, а скорее наоборот, — я пожал плечами, — И поэтому лучше бы нам найти наш багаж, нет?

— Чутьё вас не обманывает, Стас, — кивнула Алиса, — ночью и правда регистрируются куда более высокие уровни аномальной активности. Пойдём к самолёту? — последнее она спросила, повернувшись к парижанке.

— Да, пойдём… жаль, что нам было не до багажа, когда мы убегали, — вздохнула Арлетт, тоже отпуская подругу, — простите, я сегодня слишком… эмоциональна.

Хвост, а точнее — задняя треть самолёта закопались в землю на добрую треть. К счастью, местные обитатели успели потерять к самолёту интерес, и мы добрались до неё без приключений. Вот-то и выяснилось, что кроме багажного отделения уцелела и кухня, на которой обнаружился запас быстрых обедов, поэтому первое что мы сделали — это соорудили ужин из уцелевшей провизии, поели, а потом уже спустились в багажный отсек. Правда я когда говорил «отсек» подразумевал что-то привычное, вроде грузовой палубы, в то время как в этом небольшом самолёте багажное отделение представляло собой что-то вроде глубокого шкафа. Впрочем, оно и хорошо, потому что этот самый шкаф уцелел при падении и потери в экипировке были не так чтобы велики.