Андрей Канарейкин – Героиня по вызову 5 (страница 12)

Саша, у тебя внутри перемешаны способности избранной, остатки старых системных сведений ещё времён «Эпохи героев», новые вампирские способности, божественная мана Хау, то, что сходит за божественную ману у Хора, остаточная магическая радиация от твоего путешествия в изнанку, а ещё ты умудряешься вытаскивать из системы несуществующие в ней способности типа этих твоих «глаз». Если ты думаешь, что вся эта херня сама собой пришла в гармонию, то подумай снова.

Оу. Так плохо? Извини, я не собиралась тебя нагружать, просто… оно само как-то накопилось…

Система тут же пошла на попятную:

Да нет, не то, чтобы плохо, это я слегка хуёвничаю, потому что на взводе. Но да, влияние сильное и в его причинах и последствиях нам ещё предстоит разобраться.

Насколько оно сильное?

Ну, я тут прикинула и поняла, что своей разумностью возможно обязана в том числе и ему. Ладно, я ушла.

Оставив меня наедине с этой инфобомбой, Система снова погрузилась в глубины моего сознания.

«Мда. Любит она подвешивать меня в неизвестности, стерва.»

***

Примерно полчаса потребовалось «Смирению» чтобы пристать к берегу. Порт Трекане был выстроен в глубине глубоко врезавшейся в скалу бухты и заполнен куда слабее, чем ему полагалось исходя из размера. Собственно, добрый десяток пирсов пустовал — даже рыбацких лодок не было. Вместе с тем, причалы не казались заброшенными — на берегу кипела какая-то деятельность, сновали люди.

Тревор уверенно, руководствуясь только ему понятными флажными сигналами на башне маяка, направил корабль к одному из причалов. Следом за ним так же поступили и капитаны «Духа» и «Русалки». Спустя ещё десяток минут, трап наконец ударился о камни пирса и небольшой отряд из меня, Тины и капитана в сопровождении нескольких матросов сошёл на берег. Щегольски одетый мужчина, до этого нетерпеливо постукивавший пальцем по толстой обшитой кожей тетради, словно только этого и ждал.

— Цель визита и порт приписки. И все остальные бумаги тоже доставайте, — раздался дребезжащий голос и его обладатель наконец оторвался от своей тетради, позволяя себя осмотреть.

Выглядел он, надо сказать, колоритно. Настолько колоритно, что одного из матросов за моей спиной судя по звукам вырвало. Дело было не в шляпе с длинными яркими перьями, и не в камзоле, тоже обшитом бархатом. Из-под широких полей щегольского головного убора на нас смотрели глазницы скелета. Причём не пустые. Венчик тонких щупалец обрамлял тёмные провалы, в которых переливалось и двигалось что-то живое и довольно отвратительное. Череп выглядел не лучше: покрытый ракушками и какими-то странными наростами, он будто провёл на морском дне не одну сотню лет, и это жутковато контрастировало с ухоженным щегольским нарядом. Наверное, если бы не моя устойчивость к омерзительным штукам, за которую отвечала как ментальная защита, так и опыт пребывания в Изнанке, меня бы тоже вырвало.

— Я жду, — произнёс скелет, щёлкая голыми челюстями.

Положение спас капитан. Тревор Вартонссен вышел вперёд, протянул созданию бумаги, которые держал в руках и ответил:

— Порт приписки — Стразвац, цели визита: торговля, личные встречи с местными, политическое бегство.

— Политическое бегство… Частенько такое слышу. И обычно люди, прикрывающиеся политикой, оказываются простыми ворами, которые откусили больше, чем готовы проглотить, — жутковатые глазницы сверкнули, копошащееся в них нечто задрожало словно в гневе, — Потому скажу то, что говорю всем подобным личностям: если за вами придут, мы вас прикрывать не будем. Свободный город Трекане — он для кого надо свободный. А для тех, за кем гоняется линейный корабль под флагами церкви Хау, он может стать ничуть не лучше застенков этой самой церкви.

Повисла нехорошая тишина, и я, повинуясь наитию, выступила вперёд.

— Меня зовут Саша Рэд, я прошла испытание моего господина. Он меня сюда призвал.

Скелет окинул меня взглядом и медленно кивнул:

— Что ж, это меняет дело. Я передам о вашем прибытии, миледи. Отправляйтесь к нему немедля, карету можно призвать на площади, — он вернул Тревору бумаги и уже отвернувшись бросил, — и, кстати, можете передать своим друзьям, чтобы перестали прятаться.

С этими словами, странный скелет нас покинул, а я удивлённо взглянула на капитана. Тот пожал плечами:

— Старый Кидлон видит многое. Наверное, потому и выглядит… вот так.

— Тогда зачем ты посоветовал именно такой состав? — спросила молчавшая до этого Тина.

— Потому что так лучше. Долго объяснять. Ладно, отправляйся уже в замок. Князь ждать не любит… А вы чего стали, раззявив рты? Разгружать-то кто будет это всё, я что ли? — рявкнул он на матросов, всё ещё пребывавших в лёгком шоке от увиденного. Те тут же засуетились и взялись за работу.

По трапу спустился Яген в компании Тамии и Друджи. Граф бросил на меня короткий взгляд, кивнул Тине и пошёл к площади. Разговор наш он, конечно же, отлично слышал. Магичка и воин безмолвно последовали за ним. Напряжение в воздухе прямо-таки звенело — ну да, совсем скоро станет ясно, на то ли мы поставили.

Тина проследила за ними взглядом и повернулась ко мне:

— Не волнуйся, я найду хорошее место для нас всех и прослежу, чтобы ничего совсем уж жуткого в нём не водилось.

— Ты уверена, что не хочешь пойти со мной? — почти моляще спросила я.

Девушка закусила губу и опустила взгляд

— Не уверена. Точнее даже — уверена, что хочу. Но не стоит. Лучше мне пока не попадаться на глаза Каслевскому. Он знает, что я тут и наверняка догадывается, кто я такая, но одно дело — знать, а совсем другое — видеть перед собой.

— Понимаю, — я вздохнула и поцеловала девушку в губы, — тогда берегите себя. Я пошлю тебе весточку как только всё решится.

— Буду ждать.

Демоница приобняла меня, отстранилась и взбежала обратно на борт, изящно уворачиваясь от матросов. Я последила за ней взглядом, а потом направилась следом за Ягеном.

***

Карета, которую вызвал Яген, пользуясь непонятным столбиком с весьма своеобразными кнопками была такой же необычной, как и местный портмейстер. Высокий шестиместный экипаж был запряжён чёрными призрачными конями и лишён возницы.

Дверцы тёмного дерева раскрылись, и я почувствовала эманацию тонкой магии — карета была артефактом с живой душой внутри, наподобие моей фляжки и доспехов. Ягена это, впрочем, не смущало. Блондин забрался внутрь, подал руку Тамии и помог ей. Друджи сделал тоже самое уже со мной, видимо приличия ради. Карета была шестиместной, с двумя парами дверей, так что продемонстрировать свою галантность кавалеры могли, почти не мешая друг другу. Я подыграла и опершись на его ладонь залезла внутрь.

Довольно просторно, мягкие диванчики вполне себе удобны. Под окном даже крепился небольшой шкафчик с напитками, до которых никому не было дело — мы все были на взводе и молчали. Я стала смотреть в окно, чтобы отвлечься от тяжёлых мыслей. И понемногу действительно увлеклась, поражённая пейзажами.

Город был… вытянутый. Пожалуй, это лучшее слово, которое я могла подобрать. Причём дело не в том, что дома были какими-то особо высокими — хватали и одно- и двухэтажных. Просто вся архитектура словно бы тянулась вверх. Узкие стрельчатые окна, высокие декоративные башни, заострённые шипы заборов, даже немногочисленные деревья были тонкими как копья кипарисами и соснами. И оглядываясь по сторонам, запоминая улицы, которые мы проезжали, я утверждалась в мысли, пришедшей в голову ещё на борту «Смирения»: этот город строила единая воля. Не потому, что он был построен по единому плану, как Петербург или Вашингтон, совсем не обязательно, просто… ну было такое ощущение. Знаете, как когда ты видишь город, созданный в градостроительном симуляторе игроком-эстетом, ощущается общая задумка и стилистика? Так и здесь.

Чёрная карета проезжала по проспекту, мощёному шестигранной плиткой, а вдоль этого проспекта на идеально точном расстоянии друг от друга тянулись к небу фонарные столбы из тёмного железа, увенчанные магическими светильниками, тускло горевшими даже днём. Впрочем, причину последнего явления я разгадала моментально: из-за затянувшего небо тёмного тумана (или его уже стоило называть низкими облаками? Не знаю), даже сейчас, в относительно раннее время царило что-то более близкое к полумраку, а значит все те, кто не обладали хорошим ночным виденьем, нуждались в пусть и тусклом, но освещении.

«И этот факт, кстати, неплохо так намекает на то, что Каслевский, несмотря на всю свою готичность, заботится о своих живых подданных возможно не меньше, чем о неживых. Заставляет задуматься о средствах сосуществования, а, Катриона?» — послала я мысленное сообщение запечатанной в доспехи душе бенедикты.

Впрочем, та нашлась что ответить:

Люди тоже о коровах заботятся. Это не значит, что они с ними «сосуществуют». Местным упырям же надо чем-то питаться.

Забавно, обычно она не снисходила до прямого общения мыслями, обходясь вместо этого мыслеобразами и эмоциями. Почему это — её так задело? Или просто она становится сильнее, вместе с доспехом, в который заключена?

Впрочем, узнать это предстояло не сейчас — Катриона замолчала и больше не реагировала. Карета тем временем сделала очередной поворот и оказалась на круто ведущей вверх дороге. Дома как-то резко исчезли и некоторое время в окне был практически первозданный пейзаж — тёмные шпили зданий, за которыми виднелось море с одной стороны, и древние скалы с другой. Я поняла, что мы оказались на последнем отрезке пути — несомненно, эта дорога вела прямо к замку.