Андрей Канарейкин – Героиня по вызову 4 (страница 36)
— Но это же как-то… позорно?
— Почему? Ребёнок копирует поступки взрослых пока они не становятся его собственными. А твоё перерождения закинуло тебя в совсем другую реальность с совершенно иными требованиями. Там, где тебе нужно было принимать важные решения, ты руководствуешься своими прошлыми идеалами — решимостью, смелостью, жертвенностью и желанием поступать правильно. А в повседневном поведении, которое кажется тебе вторичным, ты возвращаешься к смутным образам того, какое поведение тебе продемонстрировали. Это вполне естественно.
Я почувствовала, что по щекам текут слёзы. Тина взяла меня за подбородок и легонько погладила, заглянула мне в глаза:
— Ну почему ты плачешь, тюльпанчик? Разве в этом есть что-то плохое?
— А ты не видишь? Я просто компенсировала своё ничтожество, не более! Словно озабоченный школьник сделала образ на основе героини хентая!
— Я не знаю, что такое этот «хентая», но вынуждена тебя остановить. Нет, ты не была ничтожеством и не стала им.
— Неужели? Разве ты сама только что это самое не сказала?
— Нет, не сказала. Ты бы стала ничтожеством, если бы решила быть шлюхой, которая использует своё тело чтобы вертеть мужиками вокруг пальца и получать с них то, чего ты хочешь, как это делали с тобой. Ты же по более лёгкому пути не пошла, вместо этого решив стать не тем, что принесло бы тебе больше пользы, а тем, кого ты видела, как идеал поведения.
— Ну да, блядью, а не шлюхой. Невероятный прогресс!
— Ты зря злишься, это и правда лучший вариант.
— Чем?
— Честностью.
Я опешила. Моргнула, склонила голову на бок и наконец спросила:
— В каком смысле?
— В том самом. Ты получила возможность наслаждаться сексом на своих условиях, но ключевое здесь — наслаждаться. Ты хочешь получать удовольствие и дарить удовольствие, а не использовать свою возможность дарить удовольствие как механизм получения выгоды. Что же до твоей доступности, — она блеснула в улыбке белоснежными зубами, — Чего ещё ожидать от ребёнка, оказавшегося в кондитерской лавке с разрешением брать всё что хочется? Вряд ли того, что он будет демонстрировать умеренность.
Первую реакцию в духе «Я по-твоему ребёнок?» мне удалось подавить, хоть и не без труда. Это просто метафора, без оскорбительного подтекста. Но вот контекст, в котором она была сказана, заставил меня нахмуриться.
— Хочешь я угадаю, о чём ты думаешь, дорогая? — спросила внимательно следившая за моим лицом демоница.
— Нет уж, хватит с меня твоей проницательности, по крайней мере на сегодня. Сама скажу, — глубоко вздохнув, я собралась с мыслями и продолжила, — Ты говоришь о происходящих со мной изменениях так легко, будто и я сама должна их легко принимать. Я не думаю, что смогу.
— Не легко, нет. Но ты должна их принимать. А ты предпочитаешь их игнорировать.
— Ничего подобного, я постоянно думаю обо… всяком! Сейчас уже не так как раньше, но…
— Правда? Ну хорошо, давай тогда с простого…
— Подожди, — прервала я девушку, — я понимаю о чём ты. Ты про мою смену пола. Ты права — я стараюсь об этом не думать. Точнее — я просто предпочитаю считать, что то, кем я была раньше уже неважно. Есть вот эта жизнь и в ней я Саша Рэд. Остальное мне кажется просто сном.
— И это именно то, что… — демоница задумалась на секунду, потом вздохнула, — Саша, главная проблема в том, что я не хочу давать слишком давить на тебя своими рассуждениями…
«Но послушай сюда, маленькая сучка»
— …но ты смотришь на свои изменения не с той стороны, совсем не с той. Ты не должна игнорировать свои изменения — ты должна их принимать.
— Если я их приму, разве я не стану другой? — я вздохнула, пожала плечами, — если я приму всё что произошло, по-настоящему приму, то мне придётся стовиться женщиной. В полной мере ей становиться, не просто принять образ, как ты сказала, ненасытной в сексе девки с повадками мальчика, а… Я не знаю — начать платья носить.
— А ты хочешь платья носить?
— Нет.
— А меня ты часто в платье видишь?
— Ну… нет?
— А Генриетту?
— Ладно-ладно, я поняла. Но ты просто к словам цепляешься. Я имела в виду…
— Я знаю, что ты имела в виду. Но твои рассуждения всё равно ошибочны. Точнее — ты ходишь в них по кругу. По сути, ты считаешь, что я тебя убеждаю в том, что тебе надо создать более глубокий, более реалистичный образ.
— А ты разве не об этом говоришь?
— Конечно нет. Саша, ну какой образ тебе создавать? Женщина — это ведь не профессия, это просто факт, от которого тебе надо отталкиваться. Примерно, как от своих характеристик в ветви прокачки или… о, так даже лучше — твоего вампиризма. Тебе не кажется странным, что его ты приняла с гораздо меньшим количеством внутренних терзаний, чем свой пол? Ты просто решила, что, мол, ну хорошо, теперь я вампир, придётся плясать от этого. Ты не задвигала свой вампиризм в дальний угол сознания, убеждая себя в том, что вот эта вот жидкость во фляжке — вино, ты не создавала образ Страшного Вампира на основе своих представлений об этих созданиях — ты просто начала жить новой жизнью. И с полом ты должна поступать так же.
— Но тогда… — я задумалась, как бы получше сформулировать роящиеся в голове мысли и наконец сказала, — Я боюсь, какие изменения это принесёт. Я боюсь того, как смогу измениться. Я боюсь наконец, — я отвела взгляд, — что мне начнут нравиться мужчины и я тебя разлюблю. Или ты меня разлюбишь.
Тина снова выпрямилась и посмотрела мне в глаза, после чего заговорила очень серьёзно:
— Саша, ты уже меняешься. Ты меняешься каждую секунду каждого дня. Во имя туманной бездны, у тебя есть целая система, отслеживающая, как именно ты меняешься! И ты боишься изменений, которые принесёт принятие тобой своей природы? Извини, но это звучит просто глупо. Ты словно ждёшь, что где-то в твоей голове есть рычаг, за которым ты прячешь своё настоящее «я», в то время как созданные тобой образы — ну это всего лишь игра, это же не всерьёз, на самом деле ты всё ещё мужчина и ты просто играешь новую роль. Но это не так. И тот факт, что ты это признаешь не заставит тебя внезапно полюбить туфли с вышивкой и не научит накладывать первоклассной макияж. Более того, ты никогда не станешь леди наподобие Генриетты, потому что у Генриетты на обучение и выработку своего характера ушли годы и годы обучения. И ты бы не стала такой леди, даже если бы была женщиной изначально. Так что отпусти свои страхи и просто наслаждайся тем какая ты есть во всём что ты делаешь.
Я вздрогнула. Мне захотелось отстраниться, но я тут же осознала, что меня никто не держит. Всё это время, я сидела верхом на бёдрах девушки, и та не делала никаких попыток меня удержать, даже намёков на эти попытки не предпринимала.
«Я могу просто слезть с неё, повернуться спиной и этот разговор тут же закончится,» — поняла я. Даже сейчас, говоря то, что Тина считала необходимым сказать, она меня не принуждала даже к такой мелочи, чтобы заставить себя выслушать.
Я наклонилась и прильнула к её губам поцелуем, нежным и мягким, одновременно движением руки гася тусклую магическую лампу.
В наступившей темноте я видела только горящие фиалковые глаза демоницы. А она, без сомнения, видела, как светятся мои. Тьма вокруг была обволакивающей, но… безопасной что ли? Тина приблизила своё лицо к моему и сказала негромко:
— Тьльпанчик, я не собираюсь тебя менять или пугать, пойми. Но ты сама не должна бросаться на каждую крепостную стену, которую видишь, ты не должна никому доказывать, что имеешь право действовать как считаешь нужным. Больше всего я боюсь, что рано или поздно твоя удача иссякнет полностью и тогда… — демоница моргнула и я вдруг поняла, что вижу в уголках её глаз капельки слёз. Девушка вздохнула, помолчала мгновение, а потом закончила — Я боюсь потерять тебя.
— Тина…
На этот раз наш поцелуй был долгим.
Глава 14
Я освободилась от объятий Тины. Демоница что-то пробормотала сквозь сон и отвернулась. И хорошо — пусть поспит. Стараясь двигаться как можно тише, я подошла к высокому платяному шкафу, открыла украшенные резьбой створки. Кто-то (возможно, Тина, хотя не факт) выгрузил в него накопившийся за время пребывания в Стразваце гардероб. Причём одежды было столько, что я несказанно удивилась — вроде же всегда в одно и тоже одеваемся, откуда… А нет, вот это платье я носила на первом приёме у магистрата. Вот это, тёмное — на втором. Несколько камзолов, в том числе украшенный, с маленьким гербом Хартов кроме моего собственного, штаны, зауженные снизу, чтобы удобнее было носить с кавалерийскими сапогами, подаренные «поклонниками» из числа богатых клиентов наряды и бельё.
«Да уж, шмоток чудовищно много. Но все нужные. Видимо, так и начинается извечное женское «нечего надеть»».
Усмехнувшись, я выбрала — белая сорочка с высоким воротом, изящная приталенная карминовая жакетка и в тон ей брюки. Женственно, но не вызывающе. Если уж Тина считает, что мне не нужно никем пытаться быть, то буду одеваться как мне удобно. Захватив до кучи комплект белья (не самый
Спустя минут пятнадцать, я уже стояла перед зеркалом чистая и свежая, осторожно ведя карандашом по векам. На более сложный макияж чем «подвести глаза» мне не хватало ни умения, ни терпения. Именно поэтому я при необходимости использовала набор простеньких чар. К тому же Тина говорила, что мою кожу излишне пудрить — только портить. Я не возражала — от румян и помады у меня всегда были довольно неприятные впечатления. Вампиризм тоже не располагал к сильному макияжу — кожа сама по себе была бледной, поэтому ещё сильнее усиливать контраст при помощи яркой помады казалось дурацкой идеей. А вот подвести немного глаза при наличии твёрдой руки было несложно, а взгляд становился куда пронзительнее и очаровательнее — я сама это в зеркале видела.