Андрей Канарейкин – Героиня по вызову 3 (страница 67)
«Я правда не буду никого убивать и заплачу за помощь,» — пообещала я себе и отправилась вперёд.
Через пол-лиги тропинка привела к утоптанной дороге. Странно, что не было видно колеи, но в удалённых деревнях, как я слышала от Ягена, иногда вынуждены обходиться без телег. Отправив ворона на разведку, я заметила дым труб где-то в лиге впереди. Что ж. Неплохо. Но всё же надеюсь, что кого-нибудь встречу. Через пару часов рассвет, а в деревне встают рано.
Пройдя ярдов семьсот по дороге, я почувствовала, что мне повезло. Трое человек шли через лес справа от меня. Недалеко, может ярдах в ста, не больше. Свернув с тропы, я стала пробираться через лес, пока наконец не услышала голоса:
— Та сирга, аркист Петер, тес геф вторки жезенга.
— Зурна тиса нерева — гистн. Корит к доснеми кутья, вте ис го хир оронинга — у си веротка, си ролашка ниве.
— У нго, роитену аги трознико? Хрупозгей се рогони.
Что за белиберда? И почему кажется смутно знакомой?
Я подобралась поближе, спряталась за толстым ясенем и разглядела селян. По тропинке в десяти ярдах от меня шли три молодых мужчины крепкого телосложения в тулупах и плотных штанах. Первый, высокий блондин, махая руками говорил про «геф», остальные два его слушали, но не особо верили – фыркали, качали головами. Наконец коренастый шатен, тулуп которого был перехвачен кожаным поясом, вместо верёвок, как у его друзей, остановился и выдал:
— Петера зорноягго ти геф гистней рулгана, ти дургори китруный. Нго ри меран за дос кутья, онерь зигань си гартаханка тло Анна теран, евалгит нидоргасу?
Блондин взвился, махнул рукой и плюнул на дорогу. Остальные посмеялись, шатен ткнул третьего, бородатого брюнета, в бок, и они продолжили путь. Блондин демонстративно пропустил их ярдов на десять, а потом пошёл следом. Бинго.
Я осторожно приближалась, скользя от дерева к дереву и молясь, чтобы доспех не выдал меня раньше времени. Наконец оказалась за кустами, нависающими прямо над дорогой. Подождала пока освещающая себе путь факелами пара пройдёт вперёд и вышла как раз за спиной блондина. Бросила в него «
Глотку обожгло огнём, я закашлялась, какая-то сила словно отбросила меня от жертвы, а кровь из шеи парня продолжала течь, поскольку я не успела закрыть рану. Блондин закричал, закашлялся и вывалился из кустов на дорогу. Я не обратила на него никакого внимания, поскольку была слишком занята выплёвыванием кислоты из желудка. Настолько занята, что не услышала, как закричали оставшиеся два парня. Почувствовала удар по спине и упала на колени. Откатилась в сторону и на автомате выхватила меч, ударила на звук и услышала крик. Шатен, выронив дубину, удивлённо посмотрел на торчавший из груди клинок, закашлялся кровью и повалился на землю. Третий с криками убежал.
Перед глазами прояснилось не сразу. Желудок и горло горели так, будто я и впрямь глотнула кислоты или отбеливателя. Спустя какое-то время я смогла встать и ошарашенно посмотрела на селян. Шатен умирал – я видела, как его глаза стекленеют. Положив руку на грудь, я поняла, что моё хилое лечение тут не поможет. Последним усилием, он схватил меня за руку и прохрипел:
— Уриго, отгордье миса.
Не зная, что он говорит, я взяла его руку и держала пока он не умер. Блондин погиб ещё раньше – я прокусила вену и без моего лечения он просто истёк кровью. Как так вышло, я же… это не моя первая охота, что случилось? Я же… не хотела никого убивать, только немного крови и… Я закусила губу. Надо что-то сделать с трупами. И уходить, уходить быстрее, а не то…
— Зин пас, торнодин капитос. Петери зорулана э троскнута Сарки
— О гушез нира, иртог. Ртунай, но трпамингя. Э оторевк бенедикти Кариони
Я подняла глаза. На дороге стояли шесть мужчин. Одним был уже знакомый брюнет, белый как мел, он нервно теребил полу тулупа. Бросал на меня полные ужаса взгляды, но за спину остальных не прятался. Другие были воинами. Серебристые латы блестели в свете факелов из-под белых плащей, закрытые шлемы украшены плюмажами. Все как на подбор – высокие, мощного телосложения. Большинство вооружено широкими мечами с гардами в виде перевитых плоских ромбов и странными щитами – скруглёнными сверху и вытянутыми снизу, как норманнские, только в отличии от тех, с картинок, верхняя половина обита сталью. Тот же, который стоял по центру, был без шлема и щита. Вместо этого он держал на плече огромный цвайхандер с широким клинком. Густая борода в ладонь длиной, жёсткий взгляд серых глаз, изучающих меня со смесью ненависти и презрения.
Я смотрела как будто оцепеневшая, и не знала, что сказать. А что тут сказать? Я стою над двумя трупами с окровавленным мечом в руке. Что тут вообще можно сказать?
— Это не то, чем кажется, — отличное начало, — я…
— Молчать! — рявкнул бородач и шагнул вперёд.
Нас разделяло шагов пять и может если я… Он распахнул плащ и вытянул руку и в тот же момент мне на плечи будто упал мешок с овсом.
— Отродье ночи, я запрещаю твоё нечестивое колдовство! — амулет в его руке вспыхнул ослепительно-белым светом, — Иниции, обезоружьте эту тварь. Но запомните – она нужна нам живой!
Четверо рыцарей шагнули вперёд, подняли щиты и атаковали. Не знаю насчёт «живой,» но били они насмерть. Или просто знали о моей живучести? Ясно только одно – в этот момент меня обуял ужас, и я действовала почти на одних рефлексах. Один клинок отвела в сторону своим, ещё один скользнул по кирасе, третий выбил искры о наплечник, а последний скользнул по щеке. Я тут же отпрыгнула назад и поняла, что отступить не могу, неведомая сила удерживала меня в круге света, отбрасываемого амулетом командира. Я попыталась сплести кровавое копьё (не до экономии сейчас) но не смогла – плетение рассыпалось.
Рыцари взяли меня в полукруг и начали наступать. Проклятье! В отчаянии, я бросилась на прорыв. Прыгнула, врезаясь плечом в щит, вцепилась в дерево рукой, потянула вниз и вогнала меч в прорезь шлема. Рванулась вперёд, к командиру, но тот не опуская амулета, ударил меня своим чудовищным оружием, держа его одной рукой, да так быстро, что я не успела увернуться, только блокировать своим мечом. Меня словно приложило грузовиком, я тряхнула головой, отгоняя контузию, а командир, не теряя времени, нанёс второй удар, от которого я не успела даже закрыться. Клинок с грохотом опустился на моё плечо. Я вскрикнула от боли, когда правая рука повисла плетью, выронив меч. Попыталась встать, но мне в лицо прилетел удар подкованным сапогом, и я упала на спину, острие гигантского меча застыло у моего горла.
— Пусть смерть Ториса будет для вас уроком, иниции: нельзя недооценивать силу ночных отродий. Хватайте её.
Тут же три пары рук прижали меня к земле, начали срывать доспехи. В обычных условиях, я бы, наверное, смогла вырваться, но странный свет высасывал силы. Ну ничего. Рано или поздно ты опустишь свой амулет и тогда…
— Я не могу держать благословлённый свет долго, — словно прочитал мои мысли бородач, — брат-рыцарь Кадос, обездвижь её.
«Обездвижь? В кандалы что ли?» — думала я, когда в дело вступил последний воин. Кандалов у него не было, как и цепей. Убрав меч в ножны, он снял с пояса небольшую булаву и прогудел из-под шлема:
— Держите её, я начну с ног.
«Что? Нет. Нет-нет-нет-не…»
— ААААААА!!! — заорала я, когда рыцарь с коротким хеканьем опустил своё оружие мне на голень. Из глаз брызнули слёзы. Я попыталась включить «подавление боли,» но плетение отказывалось складываться.
Он снова поднял окровавленное оружие и опустил на моё колено. Боль была такая, что я не слышала собственного крика, только видела через застилающие глаза слёзы как рыцарь поднимает своё оружие вновь, приговаривая:
— Теперь вторую ногу. А потом и до рук дойдём.
В отчаянии я, задыхаясь, залепетала:
— Пожалуйста, не надо больше, я пойду с вами сама. Только не надо больше.
Командир покачал головой и произнёс:
— В страдании искупление, дитя тьмы. Не бойся, мы покажем тебе свет. Брат Кадос, продолжай.
Я потеряла сознание, когда булава сломала мне второе колено. Последнее, что я видела – отсветы факелов на сияющей гравировке кирасы командира. Гравировке в виде трёх плоских ромбов с общим центром. Символом Ордена Веретена.
Глава 26
Новый приступ боли вырвал меня из беспамятства. Я раскрыла глаза и попыталась осмотреться. Оказалось, что меня тащат два рыцаря: мой мучитель с булавой нёс под правую руку, а один из тех «инициев», о которых упоминал командир – под левую. Сам «капитос», как почтительно называли его остальные рыцари, шёл впереди, держа огромный меч на сгибе локтя.
Рыцарь, сломавший мне ноги и руки, заметил, что я пришла в себя и негромко сказал:
— Не дёргайся.
— Я просто… где мы? — я наконец преодолела боль, сфокусировала взгляд на окружении и увидела, что меня тащат по мощёной дороге, слишком широкой для деревенской.
Воин хмыкнул, помолчал некоторое время, но всё же удостоил меня ответом: