Андрей Канарейкин – Героиня по вызову 2 (страница 6)
— Вы правы, мой граф, они явно приняли это слишком близко к сердцу, — выражение лица демоницы продолжало быть нейтральным, но она явно сдерживалась из последних сил. Я же просто закусила кулак, чтобы не дай бог чего не ляпнуть, — может есть кто-то ещё?
Неудавшийся хирург развёл руками:
— Ну, Пай, герба Розы и Мяты, тоже на меня жутко обижены из-за сущей мелочи — подумаешь я на балу закинул их старшей дочке золотую монетку за корсаж и предложил уединиться в саду! В конце концов не моя вина, что она была одета как куртизанка. Лорду Джозефу стоило бы получше следить за своими отпрысками, а не меня на дуэль вызывать – и дому была бы польза, и он сам жив бы остался. И его брат, решивший отомстить. И сын-наследник. И близнецы-племянники. Вообще, если подумать, там и договариваться не с кем, разве что со вдовой леди Синной, но она после всех событий стала совсем невменяемой и даже не захотела принимать моего искреннего прощения мужей её семейства. Странные люди, это всё их Фуспайнская кровь, всем известно что в этом княжестве одни идиоты и сестролюбы.
— Несомненно, мой лорд. А остальные?
— Остальные семьи слишком малозначительны и не обладают должным влиянием. Да и, сказать по чести, негоже наследнику великих Харт просить помощи у всяких нищих отбросов, вчерашних крестьян и жирных купцов.
У меня дернулся глаз. Он ведь не прикалывается, да? Яген, да ты, блядь, мудила каких поискать!
— Молодой господин, я прошу прощения за дерзость, но вы точно не отравляли своего отца? Уверяю, я все равно останусь на вашей стороне, вне зависимости от вашего ответа, — едва сдерживая смех спросила Тиниэль.
— Ну что вы! То что он умер через минуту после того как выпил приготовленный мной чай — не более чем совпадение! Я сам пил из того же чайника, и как видишь со мной все в порядке! Я любил отца... Нет, у нас конечно были некоторые разногласия и недопонимания, но я никогда не желал отцу зла, кто бы что не говорил! Хотя тот случай, когда я поскользнулся и случайно ударил его кинжалом, было тяжело объяснить остальным родственникам. Ну и когда на охоте я промахнулся и попал стрелой ему в плечо. Дядя использовал эти курьезы как основу для своих смехотворных обвинений!
— Простите, а как именно умер ваш отец? — вежливо спросила суккубша, хотя ее уже всю трясло от сдерживаемых эмоций. Меня тоже трясло. От охуевания.
— О, у него случился припадок, и он задохнулся. Несчастный случай, не более.
Я прикрыла лицо рукой, не зная, плакать мне или смеяться. Анафилактический шок. Этот дебил напоил батю чаем с сильнейшим аллергеном. Ну как, сука, он умудрился? Если я переживу все происходящее со мной дерьмо, то потом, в спокойной обстановке, обязательно напишу книгу о наших с Ягеном приключениях. И назову ее «Ну не может призвавший меня парень быть таким долбоебом!».
Глава 3
— Вот мы и пришли, — произнес Яген, — «Большие караси», одна из деревень графов Харт.
Я изогнула бровь и иронично сказала:
— Серьезно? Рыбацкая деревня «Большие караси»? У того, кто это придумал было очень плохо с фантазией.
Яген презрительно скривился. Его по-юношески мягкие черты обрели сходство с жесткими длинносыми и тонкогубыми чертами мужчин, портреты которых я видела в особняке:
— Ну а чего ты ждала от дремучего крестьянского быдла?
— Я бы не сказала, что крестьяне лишены воображения — эти их весенние ритуалы с прыжками через костер и массовыми оргиями на сеновалах требуют изрядной смекалки, — подмигнула мне Тиниэль.
Я хотела было саркастично прокомментировать предполагаемый уровень фантазии нужный чтобы поебаться на сеновале, но Яген оборвал зарождающуюся мысль, рубанув рукой воздух:
— Пошли уже, я не собираюсь тут весь день ваши шуточки слушать, — сказал наш лорд и господин, выходя из тени леса на главную улицу.
Говоря откровенно, деревня не заслужила Ягеновского презрительного отношения. По обрывочным рассказам лорда о его детских визитах, мне представлялось что-то среднее между рандомной деревенькой из третьего ведьмака и пригородом Иннсмута: перекошенные бревенчатые дома с окнами из бычьих пузырей, хмурые рожи крестьян, щеголявших без штанов, река грязи и нечистот вместо нормальной дороги, и повсеместная вонь от гор гниющей рыбы. Вместо этого нашим глазам предстала очень опрятная, симпатичная и едва ли не кукольная деревенька. Аккуратные одноэтажные домики с черепичными крышами выстроились вдоль главной улицы как по линейке, подмигивая нам расписными ставнями на чистых окнах с тонкими голубоватыми кристаллами вместо стекол. По широкой мощеной обломками камня дороге ходили люди, одетые пусть небогато, но достаточно ярко и прилично, чтобы я устыдилась собственного наряда.
Мои представления о том, что деревенские промышляют только рыбой тоже оказались ошибочными. У мужчины, проходившего мимо, я заметила на спине длинный охотничий лук. Фасады некоторых домов были украшены черепами зверей и рогами, вплетенными в причудливые узоры из кожаных ремней и ярких тарелок. Над деревней периодически раздавалось мычанье, кукареканье и блеянье, настолько интенсивное, что если бы к ним присовокуплялись крики «вложись в крипту», я бы решила, что оказалась на фейсбуке. На окраине деревни я заметила поля, явно отвоеванные у леса под земледелие. На них сейчас ничего не росло, и я могла бы попробовать угадать время года, но для этого мне уже не хватало знаний.
Яген уверенно вёл нашу странную компанию по деревне. Меня удивляло, что наш отряд из рыжей девки в явно мужском и снятом с чужого плеча наряде, краснокожей рогатой демоницы, двухголового эттина и постоянно кричащей что-то неадекватное феечки, не обратил на себя внимания. Пару раз я ловила удивленные взгляды обращённые на Виллампа, но и только.
Свернув с главной улицы и попетляв между домами, мы вышли к дому, который заметно отличался от остальных. Яген остановился и сказал:
— Пришли.
— И куда мы пришли? — раздраженно спросила я.
— К Жажеку Заблицкому, — как всегда игнорируя мое раздражение, спокойно произнес граф, — он местный староста.
Я пригляделась к дому повнимательнее и поняла что фраза «все животные равны, но некоторые равнее других» применима к Велту так же, как и к покинутой мной Земле. Дом Жажека тоже был одноэтажным (им закон что ли запрещает второй этаж строить?), но раза в два больше любого другого строения в деревне. На участке, окруженном вместо плетня невысоким штакетником, стоял сарай и еще две постройки неизвестного мне назначения, а во дворе молодые мужчины занимались повседневными делами.
— Ваш друг Жажек неплохо устроился, господин, — выразила мои мысли Тиниэль.
— Он староста единственной деревни с речной пристанью, через которую проходят товары со всех окрестных поселений, — Яген пожал плечами, — очевидно что и ему перепадает.
Граф отвернулся, пресекая возможный спор и, распахнув калитку, уверенно направился к двери и постучал. Я повернулась к Тиниэль и тихонько сказала:
— Спорим, что он предаст нашего морителя чресел?
Тиниэль игриво подмигнула и положила руку мне на задницу:
— Я согласна поспорить на минет.
— Это не сработает, Тиниэль, у меня же нет члена, — заметила я, стараясь не обращать внимание на разлившееся по низу живота тепло.
— Отлично сработает, — улыбнулась демоница, — если я выиграю, то разрешу пососать мой член, а если ты выиграешь, то можешь сделать мне минет.
Я почувствовала, как краснею, стряхнула руку демоницы со своей попы и отвернулась. Вот же озабоченная, не понимает, что не до того сейчас?
Придумать ремарку я не успела — дверь открылась и на пороге появился мощный мужик на добрые полголовы выше немаленького Ягена, одетый в простую домашнюю рубаху и полотняные штаны. Он был лысый как коленка но с настолько густой седой бородой росшей прямо от бровей, что моей первой мыслью было: «голову прикрутили вверх ногами». Узнав Ягена, он с неожиданной для его габаритов и возраста прытью опустился на одно колено, склонил голову и хриплым басом произнес:
— Большая честь снова видеть вас здесь, молодой господин.
— Я принимаю твой омаж, — Яген величественно кивнул, — ты можешь проводить меня и этих двоих в дом.
***
Жажек оказался радушным хозяином — отведя нас в обеденный зал, он хлопнул в ладоши и откуда не возьмись появились два молодых парня. Староста усадил нас за длинный деревянный стол, дал молодчикам наказ подать обед, и уже через несколько минут все было готово. Мы хлебали густой рыбный суп из раскрашенных цветочным орнаментом глиняных мисок, заедая его свежим ржаным хлебом. Жажек также поставил на стол здоровенный кувшин с пивом из которого Тиниэль и Яген тут же наполнили большие кружки. Я же по понятным причинам категорически отказалась и уныло запивала обед водой. Староста из вежливости присоединился к нашей трапезе, но почти ничего не ел. Когда мы наелись и откинулись на высокие спинки стульев, он снова хлопнул в ладоши, и появившиеся парни убрали со стола и положили перед ним небольшой кисет. Достав оттуда небольшую глиняную трубку, староста набил ее, зажег, и сказал:
— Мои соболезнования, молодой господин. Вся наша деревня скорбела о смерти лорда Яна, и я рад видеть, что вы в добром здравии. Злые языки говорили, что за вами охотятся.