Андрей Канарейкин – Героиня по вызову 2 (страница 54)

— Ты серьёзно сейчас? — спросила я, тыкая в здание предполагаемого театра пальцем.

Девушка погладила подбородок и сказала:

— Ты права, мне лучше переформулировать – а что ты ожидала от театра, принадлежащего человеку, который одевается и ведёт себя как наш новый знакомый?

Я открыла рот, закрыла и наконец пожала плечами. Ну да, не поспоришь.

Здание стояло на пустыре, и из-за этого бросалось в глаза ещё сильнее. Вообще, если бы меня попросили описать его одним предложением, я сказала бы что-то вроде «представьте, что у Шеогората и Слаанеш был ребёнок, которого с детства держали на диете из ЛСД, и когда он вырос, то стал архитектором». Да, это не было бы точным описанием, но дало бы хорошее представление об общем впечатлении, которое оставлял театр. Если же чуть точнее…

Здание походило на театр «Глобус», как это ни странно, только было явно крупнее того, как знаменитое место работы Шекспира изображали на картинках. Трёхэтажную крышу поддерживали высокие колонны, по бокам массивного главного входа стояли изящные статуи. Стены и перекрытия украшены барельефами. Так при чём тут Слаанеш и Шео? Ну… Стены театра сверху донизу были выкрашены каким-то невообразимым узором фиолетово-салатовой краски. Статуи у входа были раскрашенными под арлекинов молодыми женщинами и мужчинами в весьма однозначных позициях, барельефы на стенах тоже показывали именно это действо. Высокие колонны были выполнены в виде женских ног, согнутых в колене где-то там наверху и будто готовых вот прям щас скакнуть вместе с театром куда-то через реку, ну а пока приветливо раздвинутыми так, что главный вход был… ну блин, догадайтесь с трёх попыток, где визуально располагался главный вход.

— А мне нравится, — заметила Тиниэль, — напоминает о доме.

— Теперь я одновременно хочу побывать у тебя дома, и не хочу даже представлять, как он выглядит, — покачала головой я.

Демоница ослепительно улыбнулась, взяла меня за руку и уверенными шагами повела в пизду… в смысле – к главному входу… Блин, они могли бы не украшать дверь концентрическими дугами – и так же всё понятно. Охранники на входе (орки, кстати) обнажили в приветливой улыбке длинные клыки и поклонились, открывая двери. Внутри нас ждала ковровая дорожка такой же несусветной расцветки и слуга одетый в… ну, в стиле всего остального. Серьёзно, я даже пытаться описывать это нагромождение рюшей, ремешков и кусочков ткани не стану, скажу лишь, что её стратегические места они если и прикрывали, то очень ненавязчиво.

— Добро пожаловать в Театр Желаний, дорогие леди, — улыбнулась девушка, низко кланяясь, из-за чего её открытая грудь заманчиво качнулась в переплетении ремней, — вы у нас впервые?

— Именно так, прелестная хозяйка, — ответила на её улыбку Тиниэль, — и хотели бы получить от этого опыта как можно больше.

Девушка стрельнула в неё глазками, затем посмотрела на меня и спросила:

— А вы предпочитаете отдыхать вместе или…

Я хотела было оскорблённо фыркнуть, а потом вспомнила зачем мы сюда пришли и обречённо склонила голову:

— И так и так.

— Но для начала предпочли бы вместе, — заметила Тиниэль, и я кивнула.

Хостесс улыбнулась и призывно поманила нас рукой:

— Тогда прошу за мной, дорогие гостьи.

По ковровой дорожке оттенка единорожьей блевотины, мимо стен, покрытых абстрактными узорами, всё равно напоминавшими о сексе, она провела нас до двери с… Серьёзно Рудольф, я поняла посыл, можно двери уже начнут походить на двери, а не на ЖПП? В общем, пройдя через куда более натуралистично вырезанную на этот раз вагину, мы оказались в большом зале и вот тут я уже присвистнула:

— Ух ты, ничего себе, — отчего провожатая расплылась в довольной улыбке.

Да, главный зал выглядел внушительно. Метров, наверное, двадцать-тридцать в длину, он освещался магическими светильниками, переливающийся свет которых создавал заманчивые тени. Тут стало понятно, почему театр был так странно покрашен – в переменчивом свете ламп, узоры словно оживали, заставляя пол, стены и потолок выглядеть как единое живое существо, постоянно двигающееся и сокращающееся. Ну или часть живого существа. Та, с которой я уже заебалась проводить сравнения.

Сцена была комбинированной, частью располагаясь вдоль дальней стены, а частью выдаваясь в зал длинным языком. Даже без очевидного места под шест, я бы догадалась зачем он нужен. Сейчас представление шло на основной сцене. Зал вокруг языка подиума был заставлен столиками с обычными стульями вокруг, на следующем же ярусе уже стояли диваны, предназначенные явно для более вдумчивого отдыха, в стенах же с самого края располагались кабинки, некоторые из которых были скрыты задёрнутыми шторками. Ну понятно, чтобы два раза не вставать, можно прямо здесь уединиться, а не идти до специально отведённых комнат, которые, я уверена, в «театре» тоже имелись.

Девушка вывела нас в зал и улыбаясь спросила:

— Какие места вы предпочитаете?

Зал был заполнен где-то на четверть, причём в основном люди сидели на диванчиках. Столы вокруг сцены пустовали. Тиниэль окинула взглядом помещение и указала на один из диванов:

— Вот ту ложу, пожалуй.

— А нам оттуда будет видно сцену?

— Конечно. На все места наложено зачарование орлиного зрения, так что вы вполне можете разглядеть как происходящее на сцене, так и в других интересных местах, — девушка снова поклонилась, отчего мы обе опять прилипли взглядом к её груди, и повела нас сквозь полумрак зала, убрала со стола табличку и подождав пока мы расположимся, спросила, — если позволите, кто вам посоветовал наш театр?

— Мы вчера встречались с вашим владельцем на приёме у магистрата, и он предложил зайти, — сказала я, оглядываясь по сторонам. Действительно, на сцене можно было разглядеть даже гвозди на досках, точно так же, как и… Я мазнула взглядом по дивану напротив нас через весь зал, и тут же отвела глаза. Действительно, «другие интересные места, ага»

— О, гостьи лично господина Рудольфа, — девушка улыбнулась, словно не заметив моего действия — приятно видеть, что вы воспользовались предложением. Что же, тогда я сообщу вам наши правила: вы вольны делать что хотите друг с другом и с гостями, выразившими согласие, а также с теми из персонала, кто вам приглянулся, если договоритесь.

— И как это должно звучать? Просто как вопрос? — несколько скомкано спросила я, что делать, никогда не приходилось бывать в борделях, особенно таких необычных.

Но девушка видимо меня поняла, потому что очаровательно улыбнулась и сказала:

— Да, просто спросите, например «Могу ли я тебя поцеловать?»

— Могу ли я тебя поцеловать? — тупо повторила я, и провожатая тут же наклонилась ко мне и впилась в мои губы. Поборов секундное замешательство, я ответила на страстный поцелуй, и мы слились в объятиях. Пикантности добавляла Тиниэль, всё ещё обнимавшая меня за плечо и без сомнения наблюдавшая за процессом. Наконец, девушка прервала поцелуй, отстранилась и улыбнулась.

— Именно так. Если же я намекну на оплату, я скажу «за небесный нектар» и тогда, когда мы прикоснёмся друг к другу, вы подтвердите согласие с условиями. Цены вы можете узнать из нашего меню, — она указала на альбом на столе, — там же есть список работающих сейчас девушек и юношей, а также прейскурант напитков и еды.

— А, эмм, хорошо, — красная как рак, ответила я, — тогда мы можем здесь, ну…

— Делать всё что вам угодно, дорогие гостьи, — очаровательно улыбнулась девушка.

— Мы так и сделаем, — ответила демоница, — а пока мы просто посмотрим выступление.

— Конечно. Коснитесь вот этого камня, когда будете готовы сделать заказ, — она указала на светящийся камень в центре столешницы, — приятного вам вечера и желаю исполнения всех ваших желаний.

Девушка снова поклонилась, сверкая очаровательной грудью и повернувшись спиной, удалилась. Тиниэль тем временем обняла меня и прижала к себе:

— Маленькая изменщица, тебе понравилось делать это у меня на глазах?

— Ну… — я смутилась, — то есть целуешься ты лучше, но…

— Но очень приятно делать это, когда на тебя смотрят? В особенности я? — улыбнулась девушка.

Я только кивнула. Она наклонилась к моему уху и прошептала:

— Развратная шлюшка.

Я прижалась к ней ещё сильнее и сделала вид что ничего не слышу, для пущей убедительности, с интересом уставившись на сцену. Это было… спорной идеей. Под медленную мелодию, на сцене танцевала стройная девушка с молочно-белой кожей и длинными светлыми волосами. Одета она была в длинное белое платье, настолько прозрачное, что не скрывало вообще ничего. Грациозно двигаясь, она словно парила над сценой, а мягкие, будто случайные касания в танце своих бёдер, боков, груди и лица только подчёркивали кажущуюся невинность. Уж не знаю, кого это должно было изображать по задумке, но у меня в голове возникла ассоциация с летящей над озером нимфой. «А раз есть нимфы, должны быть и сатиры» — видимо рассудил постановщик и из тени выступили высокие мускулистые мужчины. То ли выкрашенные тёмной краской, то ли чернокожие от природы (хрен знает, как оно тут бывает – на улице я негров не видела, по крайней мере), они подступали к танцующей нимфе плавными глубокими движениями, будто рыбаки, растягивающие сеть в бурной реке. Девушка этого словно не замечала — играя она в танце приближалась то к одному, то к другому, нежно касалась их мощных мышц, блестящих в переменчивом свете магических ламп, «сатиры» отвечали ей такими же лёгкими касаниями, но между тем сжимали и сжимали полукруг. Наконец пять мужчин подступили почти вплотную, и нимфа словно только сейчас заметив угрозу, картинно заметалась, игриво толкая их бёдрами. Те в ответ пытались поймать её руки, но некоторое время ловили только струящуюся ткань платья. Наконец один поймал тонкое запястье, затем второе, и тут же черные руки стали гулять по телу, накрывая то сочные бёдра, то вздымающуюся грудь.