Андрей Каминский – Волк и конь (страница 26)

Появление вражеских воинов во главе с королевой, держащей пику с нанизанной на нее головой епископа Гарульфа, вконец уронило дух осажденных. Меж тем вовсю шли бои на стенах, а потом затрещали и рухнули ворота и англо-фризское воинство ворвалось в город. Тот полыхал во множестве мест и мчавшаяся по улицам рыжеволосая всадница на черном коне, во главе язычников, окутанная дымом пожарищ, казалась перепуганным жителям города дьяволицей вынырнувшей прямиком из Ада ведущей за собой сатанинское воинство. Город кричал от ужаса и бился в предсмертных судорогах, пока ожесточенные победители, охваченные яростью берсерков, самозабвенно погружались в кровавую оргию насилия, грабежей и всеобщего разрушения.

— Нужно идти на Турне, ваше Величество, — сказал Канвульф.

Тридцатитысячное войско короля Эльфрика, пару дней назад вышедшее из Реймса, встало лагерем близ Камбре. Здесь, в бывшем римском форте, за столом с кувшином вина и блюдом жареного мяса состоялся военный совет. В нем принял участие и сакс, которому молодой король доверял все больше: последние пару дней Канвульф беседовал с беглецами из захваченных язычниками земель и именно от него Эльфрик получал наиболее полную картину происходящего. Остальные графы и герцоги Нейстрии, присутствовавшие на Совете, также внимательно слушали сакса, уже не раз убедившись, что всегда он знает о чем говорит.

-Редвальд осаждает Трир, а Энгрифледа Турне, — продолжал Канвульф, — но у Редвальда больше сил и у него за спиной — вся Тюрингия, откуда он может в любой момент призвать очередные полчища язычников. С другой стороны Трир укреплен гораздо лучше, чем Турне и Редвальд провозится с ним куда дольше. Турне же, скорей всего, долго не продержится, однако Энгрифледа сильно рискует, так отдалившись от моря. Если мы ударим по ней одновременно с юга и запада — тут этой кровавой суке и конец! Расправившись с ней мы можем не опасаться новой высадки из Британии и, получив спокойный тыл, со спокойной душой двинемся на восток. Даже если Трир к тому времени падет, в чем я сильно сомневаюсь, мы успеем задержать Редвальда в Арденнах, а потом, поднакопив сил и вовсе вышвырнуть его за Рейн.

— Удар с юга, это мы, это я понимаю, — спросил герцог Дрогон, — но кто ударит с запада?

— Герцог Хильдебранд и мои саксы, — спокойно ответил Канвульф, — король отправил их в Бессен, чтобы отбить набеги данов, но, как мне известно, после нескольких стычек даны отступили и сейчас, скорей всего, вернулись во Фризию. Так что Хильдебранд может спокойно выдвинуться на восток.

-И кто велит ему это? — спросил Этихо, герцог Эльзаса.

-Я, — ответил Канвульф, — там мои люди и лучше всего они будут сражаться под моим началом. Если я двинусь сейчас, то уже через несколько дней войско окажется под Турне. Вы же пока можете просто взять город в осаду — те силы, что есть у вас сейчас Энгрифледе все равно не победить в открытом сражении. Она будет сидеть за стенами Турне и ждать пока подойдет Редвальд — но Хильдебранд и я поспеем раньше, чтобы захлопнуть ловушку.

Военачальники посмотрели на короля, нервно теребившего едва пробившиеся усы. Наконец, будто решившись на что-то, он хлопнул ладонью по столу.

-Хорошо, — сказал он, — сейчас Турне и вправду важнее Трира: там гробница Хильдерика и церковь святого Элефтерия — нельзя допустить, чтобы они оставались в руках язычников. Канвульф, ты немедленно отправишься к Хильдебранду и от моего имени потребуешь, чтобы он двинулся к Турне. Возьми перстень с моей печатью, если он не поверит. Мы же возьмем Турне в осаду. Матушка, — он глянул на скромно сидевшую на краю стола Берту, — может тебе стоит вернуться в Реймс? Женщине не место на войне.

— Энгрифледа так не считает, — горько усмехнулась Берта, — это чудовище убило моего мужа, сделало нас с тобой беглецами в собственной стране, ввергло Британию во мрак язычества. Я хочу быть рядом, когда она будет умирать — и хочу сама убедиться в том, что это не случилось слишком быстро!

На том и порешили: Канульф, вместе с несколькими воинами, отправился на запад, а войско Эльфрика — на север, двигаясь вдоль Шельды. К вечеру следующего дня они оказались под стенами Турне, над которым реяли черные флаги с белой тварью, напоминающей одновременно ворона и дракона. Войско короля, похоже, уже ждали: приблизившись к городу Эльфрик обнаружил, что ворота, сломанные при штурме, уже восстановлены и крепко заперты. На крепостных стенах стояли вражеские лучники, внимательно следившие за подходившим войском.

— Я хочу говорить с ложной королевой!- крикнул Эльфрик, подъехав к воротам, — где Энгрифледа?

Лучники расступились и на стену шагнул крепкий мужчина в кольчуге и с длинным чубом на бритой голове.

— Я Мстивой, первый хускарл бретвальды! — крикнул он в ответ, — кто хочет ее видеть?

— Эльфрик, сын короля Эдмунда и законный бретвальда, а ныне — еще и король франков, — ответил молодой человек, — я пришел призвать Энргифледу к ответу за ее бесчинства.

-— Никто, кроме богов, не смеет призывать к ответу нашу королеву! — ответил Мстивой, — мальчишка, ты умрешь также как и твой отец, если не повернешь свое войско. Этот город нынче под защитой Тюрингской Империи.

Он кивнул лучникам и те, вскинув луки, с туго натянутыми тетивами, направили их на Эльфрика. Несколько стрел вонзились в землю под его ногами, еще одна угодила в вовремя подставленный щит.

-— Ты сам выбрал свою судьбу, вендский пес, — сплюнул Эльфрик, отъезжая обратно.

-— Ваше Величество, — обратился к нему Дрогон, — мы тут поймали и расспросили несколько местных. Они говорят, что еще утром Энгрифледа покинула город, а с ней — как бы не половина ее войска.

-— Шлюха бежит от возмездия? — задумчиво сказала подъехавшая к воинам Берта и услышавшая слова герцога, — на нее это не похоже.

— Какая разница, — передернул плечами Эльфрик, — главное, что город теперь защищает куда меньше воинов. Незачем кого-то ждать — теперь мы и сами возьмем Турне.

На ночь встали лагерем рядом с Турне, выставив стражу против возможных ночных вылазок. Однако и Мстивой вел себя подозрительно тихо, словно выжидая чего-то. Наутро Эльфрик приказал идти на штурм, когда вдруг послышались встревоженные крики, а в ответ им — рев множества рогов со стороны Шельды. В следующий миг молодой король увидел войско, под ставшим уже ненавистным стягом с драконовороном, шедшее вдоль берега. Эльфрик заскрипел зубами от злобы увидев во главе войска стройную фигурку, верхом на огромном черном коне, над головой которого каркая, кружились вороны. Одновременно по Шельде поднимались корабли с хищно оскаленными драконьими головами на носах. С бортов что-то вопили, потрясая мечами и секирами, свирепые воины со светлыми и рыжими бородами. Когда же эти корабли приблизились, Эльфрик увидел, что с шеи каждого «дракона» свисает связка отрубленных голов. Даже на таком расстоянии молодой король различил на переднем корабле, осененным знаменем с вороном, голову Хильдебранда и других воинов — франков и саксов Канвульфа. Эльфрик поискал взглядом его голову, но жутких «украшений» было так много, а кровавая пелена бессильной ярости, застилавшая взор молодого короля проступала так ярко, что черты мертвых расплывались перед его взором, сливаясь в один жуткий, изуродованный лик, взывавший к отмщению.

-— Ведьма позвала собратьев на помощь! — крикнул Эльфрик, выхватывая меч, — это не спасет ее! Во имя Господа нашего, отправим язычников в ад!

-— Ваше Величество, — дрожащий голос позади него король даже не узнал, — ваше величество, обернитесь!

Король не успел последовать этому совету, когда за его спиной вновь взревели рога — куда мощнее, чем все, что он слышал до сих пор. В ответ послышались радостные крики — одновременно со стен Турне, с кораблей на реке и от войска Энгрифледы. Эльфрик обернулся — и даже он невольно побледнел при виде огромного войска, стремительно приближавшегося к армии франков. Над вражеской армией реяли разные знамена, но чаще всего виднелись зеленые стяги с черным медведем Тюрингии. Под одним из таких стягов, ощерившись в кровожадной ухмылке берсерка, мчался император Редвальд. Рядом развевался синий стяг с золотыми пчелами под которым, громко взывая к Одину и Ардуинне, несся Амальгар, языческий король франков.

Оплаченный долг

Редвальд не стал тратить время на штурм Трира: взяв город в осаду, он поручил ее герцогу Ланфриду, своему дальнему родичу по отцу. Под Триром осталась одна пехота, в то время как Редвальд собрав всю имеющуюся конницу, двинулся на запад кружным путем через Арденны. Ядром конного войска стали бавары, тюринги и славяне: все народы, проживающие рядом с аварами, и сами многому научились у соседей-кочевников. Но Редвальд усадил на коней и остальных — от фризов до алеманнов, — выбрав всех, кто хоть немного умел держаться в седле.