Андрей Каминский – Волк и конь (страница 10)
-Чудо, - дрожащим голосом сказал он, - мне, недостойному явилось чудо.
Он бросил взгляд на святую и та кивком указала ему на открывшийся туннель. На миг Виллехад заколебался – уместно ли пастырю бросать свою паству на произвол судьбы, - однако он тут же отбросил эти мысли. Если уж великомученица решила открыть путь ему - значит именно его Господь предопределил к спасению, значит, на него у Бога есть особый план. "Не искушай Господа нашего" - мелькнуло в голове и Виллехад, бросив последний благодарный взгляд на святую Урсулу, ринулся в открывшийся ему ход. Он уже не видел, как фигура призрака вдруг заколебалась, как лицо великомученицы сменяется совсем иным ликом - принадлежащим уже зрелой женщине, с надменным взглядом и презрительно поджатым маленьким ртом, из которого выглядывал острый клык. Изменилась и одежда - богато украшенная туника могла принадлежать знатной даме, но родом из давно исчезнувшего прошлого, также как и сандалии, украшенные жемчугом и расшитые золотом. Рыжевато-каштановые волосы были уложены в изысканную прическу, с гребнем из черепахового панциря. Сгинули и все стрелы - и лишь меч остался на месте, пронзая уже не грудь, но чрево. Видение держалось всего миг, после призрак скользнул к стене и слился с ней. В следующий миг исчез и сам проход.
Карл, селянин из небольшой деревушки, к юго-востоку от Кельна, вместе с несколькими односельчанами пробирался через густой лес. Хотя до них еще и не добрались язычники, все же крестьяне, наслышанные о бесчинствах захватчиков, как можно скорее стремились уйти в безопасное место. Они преодолели уже половину пути, когда кусты перед ними вдруг зашевелились и на лесную тропу вышел человек, явно из благородных, в потрепанной, но богатой одежде, выдающей его духовное звание - и немалое.
-Я Виллехад, архиепископ Кельнский, - голос выдавал человека привыкшего повелевать, - мне нужна лошадь - и как можно скорее.
- У нас нет лошадей, святой отец, - Карл, ни на миг не усомнившийся в словах епископа, говорил извиняющимся тоном, - но мы идем в Аахен - может там вы найдете, то что хотите. Если епископ снизойдет до нас, недостойных - мы можем проводить…
-Хорошо, - надменно кивнул священник, - я пойду с кем угодно, кто поможет мне, как можно скорее добраться до короля.
-Какого короля? - осмелился спросить Карл, но епископ, казалось, даже не заметил сколь неуместно прозвучал этот вопрос.
-Любого, кто станет сражаться за Христа, - отрезал Виллехад.
Фредегунда вошла в церковь, по-хозяйски оглядываясь по сторонам. Презрительно хмыкнула, посмотрев на барельеф святой Урсулы, и подала знак воинам-франкам, что на руках внесли изваяние богини верхом на вепре. Следом за ними, осторожно, словно ступая по тонкому льду, вошла и Брунхильда.
-Ты что-то видишь здесь? - обратилась к ней Фредегунда: от нее не укрылось то, с какой тревогой ее дочь, с детства облеченная пророческим даром вельвы, осматривает церковь. В ответ Брунхильда зябко поежилась, как от холода.
-Зло, древнее зло, - пробормотала она, - кто-то по глупости или по умыслу призвал его сюда. Кто-то, кто появился здесь на свет, но умер далеко....очень, очень далеко, смог вернуться к месту рождения...и я никак не могу понять, что ему нужно.
-Это ничего, - пожала плечами Фредугунда, - силой Богини теперь это место ограждено от любого зла. Перед Ее ликом твой брат примет корону франков.
Она кивнула своим подручным и те, согнувшись в три погибели, поставили на алтарь перед барельефом бронзовую богиню.
На "Саксонском берегу"
Байе было не впервой встречать гостей из-за Пролива - с тех пор как в Британии одержали верх язычники, саксонские христиане неудержимым потоком хлынули за море, спасаясь от резни устроенной Энгрифледой. Особенно много беженцев поселилось в Бессене, где еще с римских времен оседали переселенцы-саксы, к потомкам которых и устремлялись их островные родичи. Однако до сих пор еще ни один из тех беженцев не привлекал к себе столько внимания, как сегодняшний гость. Еще с утра рыбаки из прибрежных сел с изумлением взирали на вошедший в устье реки Ор длинный корабль, с высокими мачтами и широкими парусами украшенными изображениями алых и золотых драконов. Не менее тридцати весел с каждого борта размеренно поднимались и опускались, неся судно вверх по течению. Вдоль бортов прохаживались крепкие воины, со светлыми и рыжими волосами, вооруженные мечами, копьями и боевыми топорами. Иные из них носили добротные кольчуги, тела же других прикрывали лишь доспехи вареной кожи или же куртки стеганой шерсти.
На носу судна стоял молодой человек, почти мальчик, в алом плаще с зелеными полосами, накинутом поверх льняной туники и таких же льняных штанов, заправленных в кожаные полусапожки. Талию охватывал широкий пояс, с которого свисал короткий меч в отделанных золотом ножнах. Светлые волосы охватывал серебряный обруч, шею украшала золотая гривна с окончаниями в виде конских голов. Рядом с юношей стояла статная женщина в черном платье с серебряными узорами, скрепленным у горла золотой брошью инкрустированной драгоценными камнями. В темно-каштановых волосах, уложенных в замысловатую прическу, мелькали седые пряди, в углах глаз скопились морщинки, но, несмотря на это, женщина еще была красива неброской прелестью ухоженной зрелости..
За главным кораблем двигались с десяток судов поменьше - одни похожие на передний корабль, другие - просто большие лодки, обтянутые бычьими шкурами. Весь этот небольшой флот двигался вверх по Ору, приближаясь к столице Бессена. На городской пристани уже скопился народ, с жадным любопытством рассматривавший приближающиеся корабли. Впереди, отдельно от остальных, стояло с десяток всадников, чьи богато украшенные одежды и добротные доспехи выдавали их знатное происхождение. Рядом с ними стояли и пешие воины - лучники и копейщики. Здесь же, восседая на сером коне в яблоках, находился и пожилой мужчина в облачении священнослужителя и с большим крестом на груди.
Большой корабль ударился носом о берег и молодой человек нетерпеливо спрыгнул на причал. Надменно вскинув голову и окинув столпившуюся на берегу толпу пренебрежительным взглядом, он подошел к встречавшей его знати.
-Я вижу, тут собрались лучшие люди Бессена, - вместо приветствия сказал он, - поскольку вы все были вассалами моего дяди...
-Дяди? - рыжебородый мужчина в синем плаще, тронул коня, так что молодой человек вынужден был отскочить, чтобы не угодить под копыта - откуда мне знать, что ты говоришь правду, юнец? Слишком много проходимцев, с тех пор как умер герцог...
-Может, и меня ты не узнаешь, Беренгар? - послышался голос и черноволосая женщина, в сопровождении нескольких воинов, сошла на причал. При виде ее рыжебородый, только сейчас разглядевший спутницу юноши, заметно смутился.
-Госпожа Берта, - он поклонился, - мы молились, чтобы с вами было все в порядке, но...
-Как видите, ваши молитвы услышал Господь - прервала его женщина, - жива и я и мой сын Эльфрик - племянник герцога Вильгельма, в верности которому вы клялись и сын короля Эдмунда.
- И мы все помним о наших клятвах, королева Берта, - поднял голос священник, - уверен граф Беренгар не хотел обидеть ни вас, ни принца Эльфрика...
- Он вовсе не принц! - послышался вдруг громкий голос и вперед, на белом коне, выехал молодой воин, в черном панцире украшенным изображением белой лошади. Светлые волосы разметались на широких плечах, голубые глаза смотрели смело, но не дерзко.
-Он уже не принц, - повторил воин, - он король. Мой король!
Он спрыгнул с коня и опустился на колено перед молодым монархом.
- Вы из Уэссекса? - спросила Берта.
- Я тэн Канвульф из Кента, моя королева, - поклонился он, - но я христианин и ненавижу ведьму из-за которой умер старый король, а вся Британия погрузилась во мрак идолопоклонства. Кровавая сука Энгрифледа вырезала в Кенте всех, кто поддерживал настоящего короля Эдмунда и лишь немногим кентцам удалось бежать на континент.
-И почему же средь этих немногих оказался ты? - спросила Берта, в упор взглянув на воина, - почему ты не умер за своего короля в Британии?
-Я был в Кенте, когда началась война и ваш брат высадился в Кенте, - не отвел взгляда молодой воин, - и я хотел идти с ним под Люнденбург, чтобы потом соединиться с королевской армией. Но мой отец, тэн Этельберт велел мне оставаться в Кенте, чтобы в случае чего, предотвратить мятеж язычников. Сам же он пошел на штурм Люнденбурга - и погиб от рук Редвальда, того, что зовет себя императором Тюрингии.
-Я слышала об этом, - кивнула Берта, - твой отец погиб как герой. Если ты его сын - тебе можно верить.
-Тэн Канвульф недавно в Бессене, но уже успел покрыть себя славой, - сказал священник, - он воевал за короля Хлодомира под Реймсом, а потом, обманув псов узурпатора, вырвался обратно в Бессен. Еще раньше он сумел вывезти из Реймса принцессу Сихильду, дочь короля Хлодомира и укрыть ее в безопасном месте.