Андрей Каминский – Велетская слава (страница 11)
- Не в чудовище, но во владыку, величайшего из всех, что были у франков, - пылко произнесла Фастрада, - ты должен носить не королевский, но императорский титул. А чтобы достичь этой цели – нужно беспощадно вырвать все семена смуты.
-Ты права, - произнес Карл, - у меня и так слишком много врагов извне, чтобы я терпел еще измену и у самого сердца моего королевства. Но будет и мне урок – теперь с каждого знатного человека я буду требовать клятву верности лично мне – и пусть потом они обрекают свои души на вечные муки, если вздумают поднять мятеж снова.
-Мудрое решение, мой король, - кивнула Фастрада.
-Как только я покончу с заговорщиками, - продолжал Карл,- я отправлюсь в Италию – давно пора приструнить Арихиза. Надо будет заглянуть и в Баварию – Лютперга, дочь Дезидерия и жена Тассилона, подбивает его на бунт. Говорят, герцог направлял послов и к аварам. Жаль только, что за всеми походами, так мало времени я могу уделить семье.
-Я присмотрю за Теодрадой, - кивнула королева, - и за остальными детьми,– ведь я люблю их не меньше чем собственную дочь. Жаль, что не все они отвечают мне тем же.
-Пипин, - Карл нахмурился, - мой первенец сильно отдалился от меня.
-Он знает, что он не зачат в браке, - заметила Фастрада, - и поэтому он завидует Карлу, Людовику – и особенно Пипину. Его Горбун ненавидит с особенной страстью – ведь он считает, что тот украл у него имя твоего отца.
-Пипин теперь король Италии, - сказал Карл, - Людовик правит в Аквитании, а Карл, унаследует всю империю. Мой горбатый ублюдок не зря считает, что его обошли.
- Такие сыновья – опаснее всего, мой король, - заметила Фастрада, - и если он решится…
- То его ждет то же, что и остальных предателей, - решительно сказал Карл, поднимаясь с трона, - как мне не больно было бы это делать. Будем надеяться, что у него хватит ума не идти против отца.
-Я буду молиться за это мой король, - благочестиво произнесла королева, но когда Карл, поцеловав супругу, вышел из зала, ее лицо исказила злобная гримаса.
Сдержанные стоны и похотливые всхлипы оглашали стены небольшой комнаты, где, на брошенной на пол меховой накидке, сплетались в объятьях два обнаженных тела. Мужчина, молодой и сильный, но изуродованный выступавшим из спины горбом, ритмично двигался меж обвивших его талию стройных ног. С искусанных в кровь губ срывались стоны и подбадривающие слова, но в устремленных к потолку глазах не было и тени страсти – скорей скука. Но вот со сдавленным криком юноша отвалился от своей жертвы и бессильно раскинулся на лежанке. Его обнаженное тело блестело от пота, также как и у приподнявшейся на локте и заглядывавшей ему в лицо женщины. Распущенные черные волосы упали на грудь мужчины, щекоча обнаженную кожу.
-Все-таки ты колдунья, Фастрада, - с трудом переводя дух, произнес Пипин, - теперь я понимаю, почему отец так любит тебя.
- Ты смеешься? - зло усмехнулась Фастрада, - не любит и никогда не любил. Твой отец любит только свое королевство – ну и может еще покойную Хильдегарду и ее детей.
Лицо Пипина помрачнело и Фастрада поняла, что ее удар достиг цели – ведь именно из-за сыновей прошлой королевы юноша потерял право первородства. Даже его имя перешло мальчишке Карломану, ныне именующемуся Пипином, Королем Италии.
-Отец любит всех своих детей, - он рывком сел на полу, - кроме одного-единственного. Я сражался за него в этой проклятой Саксонии, а он таскал за собой этих мальчишек!
Фастрада прильнула к нему, нежно гладя изуродованную спину, хотя на ее лице и промелькнула гримаса отвращения.
-Ты достоин большего, - сказала она, - все, чем владеет сейчас Карл, может стать и твоим тоже – как уже стала его жена.
Пипин повернулся и горячо поцеловал Фастраду.
-Отец здоров и силен, - с сожалением сказал он, - и он крепко держится на троне. Я не желаю ему зла, также как и моим братьям…
-Ты великодушен, как и подобает королю, - сказала Фастрада, - но будут ли твои сводные братья также добры, когда вырастут? Зачем кому-то из них лишний соперник?
Пипин уныло кивнул, на его лице проступила гримаса злобы.
-Они еще дети, - пробормотал он, - и если с отцом что-то случится.
- Он собирается воевать в Италии и Баварии, - напомнила Фастрада, - может и с аварами тоже. Не успокоены еще и саксы. В любой момент военное счастье может повернуться к нему спиной. И вот тогда…
- Все это будет моим, -словно завороженный прошептал юноша, - и ты тоже.
Он потянулся, чтобы обнять мачеху, но та со смехом вывернулась из его объятий.
- Нам пора, - шепнула она, - мы и так рискуем, оставаясь здесь. Давай сначала уйдешь ты, а потом я. У нас еще будет вдосталь времени, когда Карл уйдет на войну.
Пипин кивнул и, сгребя с пола разбросанную одежду, одеваясь на ходу, выскользнул за дверь. На лице женщины появилась презрительная усмешка.
-Глупый уродец, - пробормотала она, - неужели ты думаешь, что такая женщина как я сможет быть с ублюдком? Карл расправиться с тобой, как только ты выступишь против него - а уж я позабочусь, чтобы и остальные сыновья отправились в Ад, когда камень Венеры поможет мне зачать Карлу наследника.
Загадочно улыбнувшись, она поцеловала изумруд на золотом кольце и, наскоро натянув платье, также вышла из комнаты.
Ночь Папоротника и Воды
- Клянусь Сварожичем – я начал думать, что ты забыл о родном крае. Что, так понравилось шастать по морям с данами?
Драговит, князь ратарей и всех велетов, неодобрительно посмотрел на Люба. Это был высокий мужчина, чье лицо уже покрыли морщины, но тело хранило силу и ловкость молодости. Он носил багряно-черный плащ, поверх короткой туники и черных штанов. С бритой головы, как и у сына, спадала длинная прядь, левое ухо украшала золотая серьга с парой самоцветов – единственное украшение старого князя. Драговит восседал на большом троне, покрытом изумительной красоты изображениями диковинных птиц с женскими лицами, извивающихся змеев и крылатых псов.