Андрей Каминский – Путешествие Херульва (страница 3)

— Прими этот дар великий бог! — громко выкрикнул он. В следующий миг все вокруг него разом изменилось — Луна словно необыкновенно приблизилась и разрослась, заслонив чуть ли не пол-горизонта. В шуме волн, набегающих на берег, вдруг послышалось звериное рычание — и Херульв бросив взгляд на море, увидел множество волков с телами из воды и ошейниками из пены. Звездное небо отражалось в морской воде блестящими глазами призрачных хищников, а морская пена дала им белозубый оскал. Во главе же этой стаи-морока из волн поднималось диковинное существо: статный воин в полном доспехе, но с чешуйчатым рыбьим хвостом вместо ног. Вот в его руке, что-то блеснуло, падая на песок — и в тот же миг наваждение растаяло: луна обрела свой нормальный вид, волки снова стали волнами и чудовищное существо сгинуло без следа. Однако на песке, переливаясь в лунном свете, лежал большой меч с лезвием из странной черно-синей стали. Рукояти его неведомый кузнец придал вид лебедя: широкие крылья распахнулись вдоль крестовины, тело слилось с рукоятью, а шея с головой вытянулась вдоль самого клинка, как бы утопая в стали. Вдоль всего меча чуть заметно мерцали синим руны.

— Меч Асбрана! — восторженно прошептал Херульв.

За его спиной послышался шум и молодой фриз, уже успевший забыть о странном карлике, резко обернулся - но успел увидеть только возносящийся в небо силуэт исполинской черной птицы с длинной шеей. Синие глаза, словно два сапфира, холодно блеснули на вытянутой голове и Черный Лебедь растаял в ночном мраке.

Сокол расправляет крылья

— Или навеки утих клекот Рарога в сердцах вагров?! Или боги отвернули от нас свой взор, что племя вольного сокола обратится в черное воронье, что питается одной лишь мертвечиной?! Да поразит нас Прове на месте если мы дадим этому случиться!

Одобрительный гул разнесся со всех сторон, когда высокий старик, ничуть не сгорбленный годами, вскинул над головой посох, увенчанный отделанным серебром лошадиный черепом и гневно потряс им перед лицами народа вагров собравшегося в сердце священной дубовой рощи. Купцы и ремесленники, рабы и свободные люди, знать и чернь — все они, собравшиеся на большой лесной поляне жадно ловили каждое слово старца. Чистое белое одеяние и венок из дубовых листьев в седых волосах выдавали в говорившем волхва Прове, верховного бога земли вагров. Рукава его одеяния украшали серебряные колокольчики, тревожно звеневшие при каждом движении жреца. Рядом с ним стояли двое младших волхвов — соратников старого Провеслава, а за их спинами высился идол самого бога: могучего мужа с длинными позолоченными усами, вырезанного из цельного ствола дуба, установленного на огромном колоколе. В левой руке идол держал алое знамя с золотым соколом, увешанное небольшими колокольцами. Перед изваянием полыхал огромный костер, в котором, на самом видном месте, наливался алым увесистый железный прут.

Прямо перед жрецом, отделенный от остальной толпы десятком воинов в кольчугах и при оружии, стоял высокий молодой человек, с короткой русой бородкой и серыми глазами. Красный плащ, отороченный мехом горностая, серебряный обруч в густых волосах и массивная золотая гривна на шее выдавали знатное происхождение юноши — и именно на него сейчас устремился суровый взор старого волхва.

— Ты, Витислав, князь Рерика, наследник Соколиного Рода — готов ли ты держать ответ перед Прове за то, что решится сегодня? Готов ли ты отринуть власть князя Драговита, что, предав волю предков, нынче приносит кровавые жертвы Вороньему Богу, вместе с владыкой данов, убийцей твоего отца, исконным разорителем земли вагров? Готов ли ты к испытанию железом?!

— Готов отче! — истово ответил князь и волхв, пряча довольную усмешку в густой бороде, громко крикнул.

— Выбор сделан! Пусть Прове рассудит его по справедливости.

Из-за идола вышел еще один жрец, — высокий мужчина с мускулистыми руками, покрытыми замысловатыми татуировками, и темно-русой бородой, больше похожий на кузнеца, чем на волхва. Сходство усиливали и огромные клещи в его руках, которыми он осторожно достал из костра железный прут, уже раскалившийся добела. Выйдя к самой толпе жрец показал людям железо и передние ряды невольно шарахнулись от исходившего от него жара. Витислав, тоже протянув руку, кивнул в знак того, что все без обмана. После этого жрец развернувшись, неспешно подошел к идолу и, повозившись немного, накрепко вложил раскаленный прут в правую руку бога.

— Делай, что должно князь, — торжественно сказал Провеслав, — если богам угодно сие, они оставят твою руку целой.

Князь кивнул и шагнул к идолу. Резной лик Прове грозно смотрел на него и Витислав невольно робел при мысли об обмане, что творился сейчас именем бога. Он знал, что Кроде, жрец вынесший раскаленный металл, в последний момент подменит его: заслонив спиной руку идола, он сбросит прут, что свободно проскользнет между пальцев, упав, так, что никто не увидит где он лежит. А из рукава жреца уже выскользнет другой жезл, — точно такой же и тоже нагретый на огне, но все же не раскаленный и чуть пошире, так что из руки бога это железо не выпадет. Витислав утешал себя тем, что это все во благо рода и народа вагров, но все же невольно облился холодным потом, когда подошел к идолу: если Прове вдруг надумает сейчас наказать обманщика, лучшего момента не придумаешь. Собравшись с духом, Витислав решительно ухватился за горячее железо и, подержав немного, резко вскинул руку, показывая ее всем остальным. На ладони виднелся красный след, но на ожог он никак не походил — все собравшиеся на священной поляне не раз видели, что случается с руками тех, кто не выдерживал испытания богом справедливости.

— Бог сказал свое слово, — величаво рек Провеслав, — и тем одобрил выбор вагров. Отныне над князем Витеславом нет никого — ни Драговита, ни Сигурда, отныне Рерик — вольный город, над которым властвует только один господин — Великий Прове.

Восторженные крики разнеслись над поляной, пока все новые волхвы вели из лесу тревожно мычащих быков и понурых рабов со связанными руками и потухшим взором. Всех их предстояло принести сегодня в жертву богам — и Провеслав уже снимал с пояса острый нож, готовясь к кровавому действу. Другие жрецы тем временем разжигали вокруг идола все новые костры, на которых предстояло жарить мясо принесенных в жертву животных для священной трапезы. За подготовкой к празднику никто уже не заметил, как стоявший у самого края поляны коренастый мужчина с золотистой бородой и синими глазами, одетый в темно-зеленый плащ, незаметно отступил к лесу и, оказавшись на лесной тропке, опрометью кинулся бежать.

— Так ты говоришь, Рерик затворился?

В дружинном зале, за широким столом, уставленном блюдами с жареным мясом и жбанами с пивом, под развешанными на стенах оружием и головами добытых на охоте зверей, восседали ярлы данов. Во главе стола, под головой скалящего клыки кабана, восседал невысокий плотный мужчина с мясистым курносым лицом и хитрыми серыми глазами. Он напоминал скорей зажиточного бонда, чем грозного конунга, самого славного из всех владык Дании: о высоком положении Сигурда Ринга, правителя Хедебю говорил лишь красный плащ, подбитый куньим мехом из земель свеев, массивные золотые браслеты, украшенные алыми рубинами и золотой же обруч в седеющих рыжих волосах. Однако тот, кто обманулся неказистым видом конунга и отнесся бы к нему с пренебрежением, потом сильно пожалел о своей недалекости. Поэтому стоявший перед Сигурдом светлобородый мужчина в зеленом плаще, невольно запинался, но в то же время весьма подробно рассказывал обо всем, что происходило в Рерике.

…тогда они начали праздновать и, конечно, быстро перепились, пока я добрался до своего когга — и сразу же к тебе, великий конунг. Пусть Тор на месте поразит меня своим молотом, если я соврал хоть одним словом.

— Не волнуйся, Фарлаф, — добродушно усмехнулся Сигурд, — если ты соврал, я доберусь до тебя раньше Тора. Но я, конечно же, верю тебе, — добавил он, заметив крупные капли пота, выступившие на лбу мужчины, — этого стоило ожидать. Сейчас, когда Драговит воюет с эстами, следовало ожидать, что иные из подвластных ему князей захотят отложиться.

— Там мутит воду не сколько Витеслав, сколько Провеслав, — заметил сидевший за столом худой мужчина в темно-зеленом одеянии, расшитом золотыми узорами и ожерелье из окованных золотом кабаньих клыков. Жидкие светлые волосы украшала шапка из кошачьего меха украшенная соколиными перьями, с которых свисали нити с бусами.

— Провеславу давно не по нутру, что все главные жрецы в земле вендов сейчас собрались в Арконе и самой Винете, — продолжал Фрейдар, жрец Фрейра и Фрейи, — именно против них волхв Прове и подбивает Витеслава к мятежу против Драговита…и нас.

— Может и так, — пожал плечами Сигурд, — нам какое дело? Важно то, что из слов Фарлафа выходит так, что для данов Рерик сейчас не лучшее место. Если Драговит не подавит мятеж, нам придется жить бок о бок с вольным Рериком. А это плохо — и для нашей торговли и для наших селений. Значит, вагры опять пойдут грабить Данию, значит наших людей изгонят оттуда, значит впереди у нас долгая война.