Андрей Каминский – Одиссея жупана Влада (страница 10)

Славяне осадили город с востока и с запада, жестоко опустошая предместья, выгребая из житниц хлеб, собранный на полях и плоды пригородных садов, угоняя скот. Бесчинства славянских захватчиков заставили греков искать спасения за городскими стенами. Меж тем флот Влада непрестанными налетами запер городскую гавань: всякое судно, вышедшее в море, атаковали славянские однодеревки. Вскоре в переполненном городе начался голод - и немало горожан бежали из Солуни, переходя на сторону славян, порой даже отрекаясь от христианства. Казалось, что дни Фессалоники сочтены – оставалась одна надежда на помощь из Константинополя.

Басилевс Констант, занятый тяжелой войной с арабами, все же отправил на помощь осажденному городу несколько дромонов, везущих, кроме солдат, еще и припасы. Но Влад, захватив два корабля и отогнав остальные, сорвал эти планы. После победы над ромейским флотом, молодой жупанич пользовался особой милостью князя Ратмира, пообещавшего Владу треть добычи от всего, что найдется во взятом городе.

Сам Ратмир, вместе с несколькими дружинниками, этой ночью прибыл в лагерь Влада, чтобы обсудить осаду. Вот тут молодой предводитель и узнал, что дела со взятием города идут не так хорошо, как ему казалось.

-Струмляне, трусливые, продажные собаки! - ругался Ратмир, терзая зубами свиную ногу, не замечая жира капающего на его красный плащ. Мясо он запивал крепленным вином, взятым в одном из разграбленных сел.

-Не иначе их подкупили ромеи, - с горечью говорил князь, - сегодня струмляне самовольно ушли домой, на восток. Теперь у нас куда меньше людей, чтобы и дальше держать осаду. А эти мастера, забери их Чернобог…один обещал построить мне двухэтажную башню на колесах, с камнеметами наверху и местами для пращников и лучников внизу. Я осыпал его золотом, а этот мерзавец просто сбежал с моими деньгами. И все это, так или иначе, доносится до тех, кто правит в Солуни - поэтому они до сих пор не сдают город. Если дела пойдет так и дальше - нам придется снять осаду.

-Не придется, - усмехнулся Влад, - если мы возьмем город штурмом.

-Уже пробовали, - пожал плечами Ратмир, - сам знаешь, сколько раз мы откатывались от этих стен. Если его не взять измором, значит, он не достанется нам вообще.

-Если я помогу тебе взять город, - спросил Влад, - что мне за это будет?

Ратмир с сомнением покосился на молодого драговича, пожевав вислый ус, затем оглянулся на своих воинов, пировавших вместе с пиратами Влада.

-Если ты сделаешь это, - понизив голос, сказал князь, - я отдам тебе половину добычи.

-Договорились! - ударил по рукам Влад, - этой ночью город падет!

- А тот Рак - сам Морской Царь!

С последними словами заговора-молитвы, Вештица сорвала с пояса острый серп и разом перерезала веревку, стягивавшую руки пленника. Того хватило лишь на один короткий крик, после чего привязанный к ногам тяжелый груз тут же увлек его под воду.

- Славно пирует Морской Царь, - рассмеялся Влад, небрежно похлопав по плечу невысокого черноволосого мужчину в цветастом кафтане. Темные глаза испуганно перебегали с жупанича на развешанных вдольдромона пленников – с руками, привязанными к борту и ногами, утяжеленными грузом из завернутых в мешковину кирпичей. Вештица, монотонно повторяя призывы к Морскому Царю, шла вдоль борта, то и дело, наклоняясь, чтобы перерезать веревку. Далеко не все жертвы успевали захлебнуться в морской воде – рядом с дромоном мелькали треугольные плавники и крики несчастных, пожираемых заживо, лучше всего подтверждали то, что слуги морского бога получили достойную поживу.

- Не бойся, Никол, - Влад снова похлопал по плечу мужчину, но в этом дружеском жесте чувствовалось больше угрозы, чем в прямо высказанной враждебности, - зубы этих рыбок тебе не грозят…если ты не вздумаешь предать меня как Ратмира.

-И в ммммыслях ттттакого не было, ссссветлый князь! – стуча зубами выдохнул мужчина, круглыми от ужаса глазами смотря на акулью трапезу

-Вот и славно, - кивнул Влад, - если твоя башня сработает как надо, то клянусь Перуном, ты получишь втрое больше обещанного тебе Ратмиром.

Жупанич перевел взгляд на высившееся перед ним громоздкое сооружение: деревянная башня в два этажа и с широкой крышей, на которой стояло несколько камнеметов. Вместо камней, впрочем, метательные орудия заряжались ядрами, обвернутыми просмоленной соломой и паклей. Возле каждого камнемета стоял бойник с факелом, готовый в любой момент поджечь снаряд. На первом этаже стояли лучники и пращники. Сама же башня покоилась на прочном настиле из бревен, установленных между двумя захваченными дромонами, превратив их в подобие огромного плота. Помимо башни, камнеметы стояли и на носах дромонов, на весла которых Влад усадил своих людей. Получившаяся плавучая крепость медленно двигалась по водам Солуньского залива, сопровождаемая огромным флотом из лодей-однодеревок.

Влад еще раз посмотрел на мастера построившего башню, - полугрек-полуславянин, обучавшийся ремеслу в самом Царьграде, Никол сейчас трясся от страха стоя рядом с вождем кровожадных язычников. Влад небрежно улыбнулся, - получившемуся оскалу, позавидовала бы любая из следовавших за судном акул, - и перешел на нос дромона. Почти сразу же рядом с ним встала Вештица.

-Что-то корабль пошел быстрее, - усмехнулся Влад, обнимая женщину за талию, - не иначе кто-то сбросил балласт. Ты уже всех пленников отправила Морскому царю?

-Всех, - кивнула Вештица, - пусть теперь и он пошлет нам удачу.

-Она нам понадобится, - пробормотал Влад, внимательно вглядываясь в выраставшую перед ним Солунь. Давно спустилась ночь, но вокруг было все равно светло - от костров, окруживших осажденный город, от огней на его стенах, от факелов в руках бойников. Пламя освещало и вход в Солунскую гавань, перегороженную цепями на бревенчатом основании, утыканном кольями и клиньями. За ними виднелось и второе заграждение — сцепленные якорями тяжелые грузовые корабли, частично затопленные.

- Что-то тихо идем! – задорно крикнул Влад, - пусть греки слышат голос своей смерти!

Оглушительный вой и воинственные крики стали ему ответом – а в следующий миг с палуб дромонов мерно зарокотали барабаны, перекрывая все остальные звуки. Испуганные греки смотрели как с моря на них идет славянский флот, во главе с плавучим чудовищем, мерцавшим в ночи множеством факелов и костров. На огромных парусах были кровью начерчены оскаленные волки, хищные рыбы, огромные змеи и иные, еще более диковинные твари. Меж тем воины Ратмира, осадившие город с суши, собрав все дерево, что могли найти, выстроили огромную баррикаду, кольцом окружившую город, и подожгли созданное сооружение, напомнившее осажденным ромеям библейскую «огненную реку». Сходство усиливалось тем, что в глубине этого сооружения лежали связанные и обложенные хворостом пленники. Крики сгораемых заживо людей, смешивались с рокотом барабанов, волчьим воем бойников и воинственные песнями в честь языческих богов. Для осаженных греков все эти звуки сливались в одну невыносимую какофонию, ставшую для Солуни трубным гласом Армагеддона.

Влад мысленно примерил расстояние между его флотом и городом. Его губы сами собой сложились в кровожадную ухмылку.

-Пускай! – крикнул он.

Огненные снаряды взрезали воздух и обрушились на стены Фессалоники, убивая и калеча разбегавшихся людей. Следом полетели и огненные стрелы: с наконечниками обвернутыми в паклю, смоченными горючим маслом и подожжёнными. Наибольший урон, по приказу Влада, старались нанести церкви Святой Богородицы, стоявшей у тех ворот, где жупанич наметил высадку. Огненные снаряды падали не только на стены, но и выставленные в гавани заграждения, чтобы расчистить путь огнем. Пока греки пытались организовать ответный удар, заговорили и камнеметы и из лагеря князя Ратмира, осаждавшего Салоники с суши. Воздух дрожал от воинственных криков, пока славяне, таща с собой лестницы и осадные башни, карабкались на стены. На них сыпался град стрел, копий и камней, лились потоки кипятка и смолы, однако осаждавшие не ослабляли натиска: даже покалеченные, с простреленными руками и обваренными лицами, славяне рвались вперед, невольно внушая суеверный страх защитникам Солуни.

-Пускай! – снова рявкнул Влад и новая порция пылающих снарядов обрушилась на стены, сметая с них ромеев. Ответные залпы камнеметов потопили с десяток лодей, но это еще больше разъярило бойников, ответивших на смерть побратимов яростным волчьим воем. Но еще громче над морем разносилась воинственная песнь, славящая Морского Хозяина и Владычицу Смерти, вдохновляя славян на бой. То пела Вештица, - совершенно голая, с распущенными волосами, окутавшими измазанное кровью пышное тело,- она стояла на носу дромона, держа в одной руке окровавленный серп, а в другой – отрезанную голову ромея. Завершив песню, она швырнула голову в воду и презрительно похлопала себя по срамной плоти, выкрикивая проклятия, замаскированные под оскорбления и насмешки.