Андрей Измайлов – Трюкач (страница 50)

Кто сказал? Сунь-Цзы сказал. Давно…

Две недели Ломакину удавалось вводить в заблуждение глаза и уши своих… коллег, и не допускать, чтобы они что-либо знали. И вот пошла третья неделя – та самая, когда терпение коллег лопнуло: или подряжайся на полмиллиарда зеленых при нашем содействий, или гони полмиллиарда деревянных без нашего содействия, или – мало тебе не будет супермен. Трюкач! Ты свои трюки на съемочной площадке выделывай, а с нами выпендриваться не стоит. Да! Принесешь ты кассеты, или нам людей за ними посылать, если у тебя с головкой плохо, если забывчив стал до амнезии?

И тогда-то Ломакин сменил свое местопребывание, выбрал себе окружные пути и постарался не допустить, чтобы другие могли что-либо сообразить.

А, гляди-ка, ведь таки послали «коллеги» людей за кассетами – на Раевского. Только хрен им, а не бакинские кадры. Так и лежит чемоданчик в камере хранения. Вместе с изрядным количеством черного налика, которого вполне должно хватить на недельку безбедной, мягко говоря, жизни. Да и гримерные причиндалы – очень и очень кстати. Ломакин не опереточный шпион, таскающий с собой на всякий случай жизни парик-усы-грим-пудру, но он – трюкач. И все свое ношу с собой. А именно у пижона в крапчато-белом пиджаке…

… и пижон, по «Часу червей», когда ему отказали нервы на Волчьих Воротах, когда МИ-8 совершил последнюю посадку и разразился поединок героя с террористом, когда была весьма даже неочевидной победа подельника-бандита, когда зато очевидным стал полный провал «спектакля»… – тогда-то пижон-невротик выскочил из вертолета и припустил по сильно пересеченной местности. Спотыкаясь, кувыркаясь, задыхаясь. И заячьим хвостом дрожал новомодный хилый пучок волос, перехваченный резинкой на затылке: (то ли Карден, то ли Сен-Лоран, то ли еще кто-то тамошний изобрел это позорище для мужиков – вот даже полулысые взращивают патлы за ушами, лишь бы собрать волосенки в пучок на затылке). А потом террорист дотягивался до отброшенной «тэтэшки» и стрелял – но не в героя, а в спину пижона. Герой не убежит никуда, он вот он, следующая пуля – ему. А пижон вот-вот скроется из зоны видимости, и – влипнет в лапы спецназа, и – рассыплется показаниями, лишь бы уцелеть. Нет уж, погибать – так всем вместе. Не желаешь вместе? Тогда – гибни один, а остальные еще потрепыхаются. И пижон замирал на краю пропасти, валился в нее, стремительным кубарем съезжал вниз, и следом громыхали потревоженные камни. Так! А теперь – пуля герою! Но «тэтэшка» осеклась. И опять осеклась. И опять. А времени перезарядить, сменить магазин – позвольте вам не позволить! Нырок, захват – и руку можно ломать, как сухую ветку для костра…

Ради заполошной пробежки среди солончаков и колючек стоило ли брать с собой на Апшерон «Флориана» в роли невротика-пижона? Да Ломакин сам в этой роли выступит – со спины. Парик с «пучком укропа» и пиджачок – будьте любезны. Не говоря уже о последующем сложном падении с внушительной высоты за компанию с внушительными булыжниками. Тут любой «флориан» спасует, а для Ломакина это привычная работенка, на то он и трюкач. Поддублирует. Отдыхай, «флориан», в Питере, Ломакин сам отснимется в лучшем виде – перебивка, кадр: стрекача пижона, приметный хвостик…

Позавчера Ломакин ограничился сбриванием бороденки для пущей конспирации. И правильно. Нацепи он парик перед визитом к Гавришу, в разборке с шоломовцами съехал бы набок, к примеру, или вовсе улетел бы куда-нибудь. Нынче же беседа с Игорем Василичем Кудимовым вроде не предусматривает резких движений. Да и э-э… бисексуальный паричок как раз сгодится для выбранной Ломакиным роли. И усики тоже – противненькие, ухоженные. И чуток припудриться – надо бы. Да-да, и легкий акцент. Полжизни – в Баку, акцент имитируется без малейшего усилия и держится на заданной частоте- чистоте не уплывая в русскоязычность, стоит забыться на минуточку.

Кроме всего прочего, Ломакин не поручился бы за то, что раньше не сталкивался, пусть мельком, с Кудимовым-старшеньким – в коридорах «Ауры плюс», например. С Гавришем – нет, не сталкивался. А Кудимов мог мелькнуть в «Ауре» – кто их знает, клиентов-партнеров-жертв: кто из них кто, откуда и звать как. Но тогда и Ломакин мог мелькнуть перед Кудимовым. Запомнить – вряд ли, но припомнить при повторной встрече вероятность не исключена. Значит, надо ее исключить.

И денежный запас не мешает пополнит.

А чемоданчик пусть пока по-прежнему полежит в камере хранения. Раньше все как-то недосуг было сходить-изъять. Теперь этого не надо делать по иным причинам: куда его? В «гроб с музыкой» на Большой Морской, где «петрыэлтеры» по квартире шныряют, имея ключи от всех дверей? В однокомнатную обитель на Раевского – комментарии излишни. Так что пусть полежит…

Ч-черт, на кой все-таки сдались Слою и компании кассеты с бакинскими кадрами?! И если Слой и компания их не нашли на Раевского, то будут искать, не успокоятся, пока не найдут, – судя по рвению, выказанному незваными гостями все на той же Раевского. И самого Ломакина будут искать, если вдруг просочится намек: Ломакин отнюдь не в Баку, он – в Питере.

Ломакин, да будет всем известно, – в Баку.

А в Питере – некий манерный армянин, который все лето был на югах, возвращается… и что же он узнает о своем близком друге Георгии?! Убили? В метро? Шилом? Учитывая некую специфичность дружбы Гургена (вот, и по паспорту – Гурген!) и юного Георгия (он его Жорой называл…), учитывая мстительность и жестокость геев, учитывая выучку и опыт манерного армянина (на югах – это вам не кипрское солнце впитывать, это – Карабах, район непрерывных боевых действий!), – несчастный отец смело может назвать любого, кто у него на подозрении. Все остальное безутешный друг Жоры сделает сам – и не утешится, пока не сделает!

КАДР – 3

Отношение к геям за последние годы изменилось: поворот «все вдруг». От брезгливой ненависти к стеснительному, а то и беззастенчивому поощрению-обожанию. Они – тоже люди. Они – на переднем крае борьбы со СПИДом, они всячески пропагандируют пользу презервативов. Вот с кого надо брать пример подросткам и косным взрослым, пренебрегающим самым верным средством защиты от чумы двадцатого века! Ура геям!

И небритый, густо намакияженный блондин-павлин под фонограмму неловко имитирует половой акт с двумя… ледями. Поскребыши по задам якобы полуклассического, очень дешевого, дурно понятого шоу со стриптизом – но сие шоу признается лучшим шоу года. Ура геям!

И в троллейбусе водитель урезонивает в микрофон пассажирскую давку: «Граждане мужчины не толкайтесь! Среди вас есть женщины!». И невольная двусмысленность истолковывается в одном-единственном смысле – в том самом. Ура геям!

И по видику гоняется крутой боевик, и грозила свирепо ревет другому громиле: «Фак ю!», а переводчик жеманным голосом толмачит: «Проти-ивный!» Ура геям?

С телевизором, кстати, просто беда! Ежедневные и еженощные эфирные времена, посвященные эдаким эфирным созданиям – с настырностью и непременностью, типа фигурного катания в застойный период.

Как пошутил Гурген Мерджанян в пору недавних ночных посиделок: «Слушай, Алескерыч! Я от этого всего еще немножко и – буду с женщину трахать и чувствовать себя извращенцем!».

Да-да, они – тоже люди. Но мы – тоже люди, нормальные люди. У них – отклонение от нормы? Отклоняйтесь на здоровье! Только не надо втюхивать всем остальным (коих подавляющее большинство!), что отклонение – и есть норма.

Нет-нет, прав генерал Шварцкопф, американский герой Кувейта, на которого было насели защитники прав человека, мол, почему вы, генерал, против призыва геев в армию. Потому, сказал бравый генерал, что в бою солдат, не должен опасаться повернуться спиной (задом) к товарищу по оружию. Прав, прав.

Времени для подобных, и тому подобных измышлении у Ломакина выдалось в избытке. Он ждал, когда Игорь Василичь Кудимов закончит свой рабочий день и отправится домой. Уже не день, Игорь Василичь, уже вечер! Ну же!

Кудимов владел сетью оптовых магазинов, кормил население Питера халварином под названием масло, красными кирпичиками под названием «фарш индейки», сладковатой размазней под названием «горчица?», цикориевым порошком под названием «кофе». Офис – на Гороховой. Фирма «Стелла», то бишь в переводе – звезда. Звезда пленительного счастья – есть ли счастье пленительней для еще недавно голодавшего населения, нежели накушаться от пуза! Чем наесться-то? Да хоть чем! Было бы подешевле.

Реквизиты фирмы Ломакин «срисовал» в пору своей двухнедельной мимикрии. Плохо то, что фирма фирмой, но домашнего адреса-телефона в реквизитах, конечно не указывалось. Остается ждать пока Кудимов не сядет за руль «форда» и не направится восвояси – тогда следом, следом, особенно, не светясь. Далее – как получится. Хорошо бы эти кудимовские «свояси» были – дом родной. А то двинется куда-нибудь в кабак с партнерами обхажить-улещивать. Жди тогда случая, когда Кудимову организм просигналит: пора в сортир. Там то и… Да нет, тоже плохо, тоже не годится. Одно дело – долбануть в пах, дернуть портмоне и оставить клиента посреди грязного кафеля в отключке. Другое дело – обстоятельная и ДОВЕРИТЕЛЬНАЯ беседа. Кабак – не годится… Лучше бы – дом родной. Где тот дом? Давай Кудимов, сворачивай бурную деятельность, не переработай, всех денег не заработаешь, еще и при том, что половинную долю надо отстегивать Слою-Солоненко. Заканчивай, Кудимов, заканчивай! Тебя Ломакин ждет не дождется, чтобы, по сути, избавить тебя, Кудимов, по необходимости отстегивать Слою половинную долю.