Андрей Измайлов – Форс-мажор – навсегда! (страница 92)
(«В сторону! Мешочек в сторону!»)
Плохо сработал, капитан. Тебе бы не за чернобыльцами сечь, которые под производственный шумок вспороли тару. Сечь бы тебе окрест! И засечь: под производственный шумок вкрадывается пикапчик-«Одессей» (Обе-ед, обе-ед!) и недоуменно наблюдает издали: чего они тут? мы-то ехали одинокого мента-капитана кончать, а тут…
Кто ж мог предположить?!
— Это что, спрашиваю!
Не доллары.
Вообразилось — доллары!
Не доллары.
Даже не рубли.
Даже не тугрики.
А что?!
Дядюшка Бешар, вероятно, знает в общих чертах. Вряд ли именно про «евро». Но, попадись ему обандероленная пачка, понял бы. Бешар Даккашев — уважаемый человек, бизнесмен. Рекомендация покойного маршала Абалиева.
Дядюшке Бешару капитан ОМОНа живым нужен.
Дядюшка Бешар желает знать, о чем беседовали капитан и маршал перед тем, как пуля оборвала жизнь доблестного Марзабека, — поконкретней.
Дядюшка Бешар не желает, чтобы еще кто-то знал, о чем беседовали капитан и маршал, — даже в общих чертах. Речь о деньгах, о бешеных деньгах, о непредставимых деньгах. Зачем племяша посвящать в суть?! Деньги портят людей, даже родственников…
Потому задание Къуре незатейливое — доставить уруса
Понять племяш понял, но своеобразно. По разумению Къуры Даккашева, беседа капитана и маршала в Доькар-Оьла протекала в ином ключе, нежели полагает дядюшка Бешар. И бравый ястреб живым капитана не выпустит.
Хороший капитан — мертвый капитан!
Вот и Уммалат целиком согласен со старшим, у юноши бледного личный счет к урусу — и за Марзабека, и за шею неповоротливую.
Про Гочу с младшенькими стоит ли говорить! Они который месяц пасли, за квартирой следили, за двумя! Почти достали уруса! И приказ:
Хроническое отсутствие единоначалия. Разброд и шатания. Полевых командиров у «чехов» — как грязи. Грязи у «чехов»— как полевых командиров. Сами!
Жену в заложники — да. Урус несговорчивый и дерется сильно. Жена в заложниках посговорчивей уруса сделает. Возьмем. Не по совету Бешара! Сами! Уже, считай, брали — зимой. Почему им отбой сыграли?!
Теперь никто не сыграет…
Тихо, лес, озеро — долго искали, не сразу нашли. (Кто вас, уррродов, навел?! Кто?!) Капитан, конечно, обречен. У него на глазах жену оттрахаем. И пришьем. Обоих. Аллах акбар!
И вдруг на месте выясняется: не тихо, громко — народу куча, дозиметры, тяжеловозы, знак-трилистник-радиация, снующие мини-погрузчики «Komatsu».
Годить надо. Похоже, закончат — уедут.
Закончили! Уехали!
Пора… Пора-пора-порадуемся!
Стоп! Къура первым пойдет. С Уммалатом. У них с Уммалатом (повторить?!) личный счет к пьян-урус-свинье. Заодно попытают: это что?!
— Молчит, а?! Партизан! — издевательски восхитился Даккашев. — Целку из себя строит! Ты целка, да, капитан? Сломаем!.. Уммалат! Смотри, как удобно лежит! Жопу выставил, м-мых! А? Потом в машине — жену его? Взрослеть пора. А то все козы, козы… Э, капитан, веришь, у мальчика трахнутых коз больше, чем зарубок на автомате! Сапоги у него видишь? Первое средство, чтобы хорошо козу трахнуть. Ловит козу, ее задние ноги в раструбы вставляет, и она — никуда. И — оп-па, оп-па! — Къура снова зафрикционировал «стечкиным». — Жалко, твои ноги в его сапоги не поместятся. Ничего, и так удобно лежишь. Да, Уммалат?
Косоглазый-очкастый гнус облизнулся и затеребил ширинку.
С-скоты! «Опустят», сволочи! Сладкая месть! Низвести капитана-спецназа до изгоя, заодно письку потешить.
Не-ет уж! Капитан-спецназ нагляделся за свою службу в ПЛЕСИДе, на «опущенных»! И, епть, вообще!.. Да, но как?!
Заизвивался ужом, пытаясь хоть как-то…
Никак!
Остается — цокнуть, Архаром пожертвовать. Прости, псина…
— Смотри, Уммалат, он хочет! Течка у него! А?
Юноша бледный со взглядом горящим уже извлек из мотни… подготовительно онанируя… Весьма, да-а… Козы, должно быть, в восторге!
Токмарев, беспомощно елозя ладонями по склизкому мату, «оступился» на его краю, пальцы нащупали… Черт знает, что! Инстинкт! Вздернул сжатый кулак с…
…бесполезным и бессмысленным деревянным кольцом с брезентовым оборвышем, ранее им же загнанным под мат после неудачного «креста Азаряна»…
Ёпть! Нет бы — завалящий «макар»! Снял бы Къуру одним неприцельным, но вдохновенным, на нутряной ярости, выстре…
Къуру!.. Къуру!.. Къуру!.. Плох стал Ястреб. Плох! Мгновенно плох. Взбледнул-зазеленел-взмок-приужахнулся. Вот те и дежавю! Явление деревянного кольца с брезентовым оборвышем Даккашеву! Деморализация…
Судорожно схваченное деревянное кольцо против еле удерживаемого в ватной руке «стечкина». Нонсенс. А поди ж ты!
И вы говорите «бессмысленное и бесполезное»?!
Кто говорит?! Токмарев не говорит. Он говорит иное. Он, улучив момент такой (деморализация невечна, момент — и все!)… Он говорит:
— Ц!!!
Наконеццц-то!
Архар взвился из своего угла в режиме «фау-2», пал на загривок Даккашева, сомкнул челюсти. «Стечкин» порхнул — не пташкой, но тяжеловесной птицей-вороной, упал в пол. Прощай, оружие!
Къура качнулся, но устоял на ногах. Запрыгал, заорал, как резаный (почему резаный? грызеный!).
Малолетка-Уммалат, в отличие от старшенького, уловил боковым зрением (он и был чуть сбоку!) Архаров бросок, но идентифицировать…
Чудище обло, озорно, стозевно и лаяй!
Юноша бледный засуматошил с переляку, бросил тетешкать свой «болт», вцепился в свой АКС-74. Башкой не повернуть (шея-шея!), только всем телом, вместе с автоматом. Дал бесконечную очередь туда, где чудище, откуда чудище, с кем чудище. Первобыт…
Кос-соглазый! Страбист-онанист! Своя своих не познаша! Какое «познаша» если — чудище!..
Пули прострочили грудь бравого Ястреба, и он стал оседать, оседать, оседать…
Уммалат строчил и строчил на первобыте, норовя попасть в чудище, не слезающее с Къуры. Ведь так и попадет! Пуля — дура.
Артем изловчился, плечевые суставы навыворот, — крепкий хват, жим-рывок-толчок (одновременно!).
Штанга дюбнулась, покатилась-покатилась с дробным гулом. Пришлась под коленки обезумевшему пацану, подкосила, опрокинула.
Потомственный козлодой лишился сапог — на инерции соскочили, взлетели к потолку. И еще лишился…
Кхм!..
…Архар в мгновение ока сиганул от старшенького-уже-мертвенького к младшенькому-еще-живенькому, в пах. Самурай и без натаски, генетически — бойцовый-сторожевой. Челюсти — кла… кла… — командуй, микадо! — кла…
— Гы-а-гы-ы! — взвыл парализованный ужасом и зубами Архара юноша бледный (ну о-очень бледный). — Не на-а-а!..
— Ц! — осадил псину Токмарев, поднимаясь с пола и подтягивая-застегивая штаны. — Ц! — Мы ж не изверги…
«Понял!» — прикинулся кретином Архар: кла… кла… аццц!
Поросячий визг!!!
И — звенящая тишина.
Обморок у кастрата-Уммалата. Плачьте, козы! Когда и если очухается — бесполезен и… безвреден.