Андрей Измайлов – Форс-мажор – навсегда! (страница 72)
— Ты не с ним. Он с Маей. Ты со мной. Надо, ясно?! У нас тут ностальгический группешник. С чужими женами. Потому долго не открывали.
— А я?
— О! Марик! Ч-черт, чуть не забыл про тебя! Как насчет нашего уговора?
— По поводу?
— По поводу кое-какой ерундовины.
— Я же сказал: даешь отмашку и — секундное дело.
— Умница! А пока вот что… Другая отмашка, Марик: ты в отрубе, пьян в стельку. Спишь. В той спальне. Понял?!
— Понял! Оль, Кайман же сдаст!
— Не сдаст, блиннн! Он при мне рта не раскроет! Онемеет, блиннн! И про кровь скажет, что это у него месячные!.. Токмарев, готов?!
— Я-то готов. Надо ли…
— Н-надо, надо! Ты мне еще во как нужен!
— Я тоже готова! Я — с ним! И нечего командовать!
— Катю-у-ух!
— Я сказала!
— Вот блиннн! Не ломай игру!
— Я сказала!
— Ч-черт… Май, и ее забирай… Та-ак. Марик! Тогда ты не пьян. Ты… Штаны спускай, блиннн. Проти-и-ивный!
— Па-ашел ты!
— Марк! Надо! У нас группешник! Якобы, дурак, якобы!
— Ладно, Оль… А они проскочут? Эти же секут. И «кайманы», и менты. Отвлекающий маневр бы…
— Бу-удет им сейчас маневр! Марик, шутку хочешь?!
— Какую, блиннн, шутку?!
— Пикантную! Смотри, набираю номер. А теперь в окно смотри. Не туда! На «пивняк» смотри! Во-о-он на того «синюху». Па-а-аехали! Фас!
М-мда-а…
Пикантно:
Закоренелый бомж, кучкующийся в кругу себе подобных.
Круг обширный и неразрывный.
«Пивняк» оккупирован с утра. И все свои!
Иные за версту обходят. «Еще заразу подхватишь неизвестную-прилипчивую!»
А они, свои, хоть до темноты готовы пиво дуть.
А чо! Условия комфортные — дубовые столы под черепичным навесом и (и!) пивные кружки керамические с откидным верхом. (Строго-настрого: кружки не воровать! пи-пи — не в кустики и не в штаны! общественный сортир — во-о-он домик, в ста метрах! приспичило — одна нога здесь, другая там… если у кого обе ноги целы! короче, повода не давать! ждать команды!)
Дожда-а-ались! Па-а-аехали! Фас!
Закоренелый бомж, у которого за пазухой вдруг бебекает «Нокия», — пикантно, да. А далее — еще пикантней…
Воздастся вам по делам вашим!
— Э-э!!! Жопастый! Жопастый!!!
— Чего-о-о?! Ты мне, обмудок?!
— Мужики! Инвалида обидел! Я т-тя узнал! Они же меня в электричке грабили! И Зяму! Зяма! Они?!
— Они-они!!! Мужики-и-и!..
Дюжине «кайманов» воздалось.
Был у них шанс уклониться от столкновения. Спортивным шагом — мимо, не обернувшись на оскорбительного «жопастого»: до тебя ли, обмудок! есть дельце поважнее, старший приказал! как закончим, вернемся и… вам же лучше, если не застанем! «американский футбол» любишь, обмудок?!
Был, казалось, шанс… но лишь казалось.
Калеки на костылях, конечно, вряд ли догонят и перегонят тренированных «кайманов». Но страннейшим образом инвалидствующая братия оказалась и в тылу, у “пивняка», и… строго лоб в лоб.
Засадный полк, блиннн! Ну, обмудки, сами вынудили! Гляди-и-ите!..
«Кайманы», конечно, бугаи тренированные. Окинаван Годзю-рю карате-до! Нет бога кроме Леонтия Стружкина, и Гена Чепик — пророк его! А рядовые охранной структуры — паства…
Однако по отношению к калекам — карате… Даже если вынудят (вынудили, блиннн!) хороняки, то…
Сюрреализм! «Апофеоз войны» Сальвадора Дали!
Откуда у них, у инвалидов, конечности растут?!
Где у них что удалено?!
Берешь противника на прием — не проходит прием, нет у противника сустава, который у полноценного заламывается!
По верхнему уровню вдаришь — отсутствует верхний уровень!
Делаешь ложный замах — не реагируют (слепенькие мы!), не обманываются, на слух бьют, а слух у них, блиннн…
Грандиозная драка! Грандиозная! Вошла в сосновоборский фольклор как «Битва на Историческом» или «Бородино».
Крик — истошный-многоголосый!!!
Охранной структуре шум ни к чему. На первых порах отбивались молча, сопя и кряхтя, шипяще матерясь, спеша по-быстрому покончить с неожиданно приставучими уррродами. Но по мере… э-э… усугубления конфликта там и сям «кайманы» взревывали все чаще и в полную глотку. Взревешь, если тебя против всяких правил голубят — откуда не ждешь и куда не ждешь!
Но основной шум-гам — на совести калек. Они блажили, как только умеют блажить калеки. Совести у них дефицит — прямо пропорционально дефициту конечностей. И то верно! Если не справедливо, то по-своему оправданно: я рук лишился, ног лишился! и чтоб я совести не лишился?!
Потому для них в драке и то, что запрещено, разрешено:
культей по яйцам — бяк!
клюкой в глаз — тык!
гнилозубыми челюстями в шею — хрям!
Потому громогласная спекуляция ущербностью — не подлость, но военная хитрость:
— А-а-а!!! Люди!!! Он мне руку оторвал! Оторвал руку!
— О-о-ой, нога моя, нога! Где нога?!!
— Не вижу! Я ничего не вижу! Кто-нибудь! Глаза! Глаза!!!
Ремейк «Бородина». Смешались в кучу кони, люди! Поди пойми, кто где и где кто!
Высунувшиеся-любопытствующие (что за шум, а драки нет?!) убедятся — есть драка! Полувоенные верзилы на беззащитных налетели, калечат, как бог черепаху.