Андрей Измайлов – Форс-мажор – навсегда! (страница 67)
— В розыск не в розыск, но если Темка в городе, то я моим «гвардейцам» свистну — найдут в полчаса, если надо. Надо? Ген, а зачем тебе-то надо, что-то я не пойму?
— Да не надо мне! Я в к’йайнем случае тоже мог бы весь «Кайман» на уши поставить! Куда бы он делся!
— Ну не надо, так не надо. О! Шутку хочешь? По ассоциации, извини. Мои «гвардейцы», твои «кайманы»… В тему! Амбал сидит в автобусе. Над ним инвалид навис одноногий, разоряется: «Я ветеран! Я в сорок втором ногу потерял, а ты места не уступаешь!» А тот: «Батя, не ври! Ездил я в “сорок втором” — нет там твоей ноги!» Ну?
— Не понял, извини… А-а-а! Понял, понял! Га-га-га!
— Но ты правильно понял, Ген?
— В смысле?
— Про твоих, про моих…
— Оле-е-ег!
— Без обид, да, дружище?
— Без! Добьем бутыля? Еще две есть.
— Ни за что… не откажусь!.. М-да, видела б нас сейчас «нектарная» тетушка, уб-била б за такие дозы!.. Давно там был последний раз?
— Да с тех по’ и не был. Когда все вместе… еще с Токма’йовым. Кстати, «Кизля’х», блиннн! Ты в ку’йсе, что он Ма’йзабека п’йишил? П’йамо там, в Чечне!
— Смутно слышал… Он, не он… Пришил, не пришил…
— Да он, блиннн, он! Не, ну молодец, блиннн! Я бы вообще всех че’йножопых — ы-ы-ых-х! И жидов еще, и жидов!
— Марик тебя не слышит!
— А что Ма’йик?! Он свой! Хочешь, позовем сейчас — пусть скажет! Да я его тушенкой завалил на сто лет впе’йод, а ты гово’йишь — жид!
— Я говорю?
— Какая ‘йазница! Не цепляйся к словам! Нет, давай позовем — пусть сам скажет!
— Ген, отдохни от этой мысли. Ты часики на летнее перевел? Московское время — четыре часа, тридцать семь минут… ночи, блиннн!
— Ут’йа! Не ночи!
— Утра, утра. Я с ним так и так повидаюсь. Попозже. В урочный день, в урочный час.
— Эксплуати’йуешь ев’йескую мозгу?
— Помаленьку. Он мне кое-какую ерундовину обещал…
— Ты, гляжу, своего не упускаешь, Оль.
— Своего — нет. А ты?
— Х-ха, я! Что — я? Я — ничего. Я ему — тушенки безвозмездно.
— Свиной?
— Говяжьей, блиннн!
— Значит, думаешь, Артем все-таки сейчас у него?
— П’йи чем тут?! Заходили, п’йове’йали — нет его.
— Твои? «Кайманы»?
— Какая й’азница! Заходили…
— Крутишь ты вола, Ген. Ой, крути-ишь!
— Да я вообще молчу. Я тебя в основном слушаю. Кто кого позвал, в конце концов?! Слушай, Оль, а ты что, весь номе’ откупил? Насовсем?
— Завидно?
— Где уж нам уж!
— За-а-авидно, Ген, за-а-авидно. Не завидуй. Я здесь на правах гостя. Почетного, вероятно. Арендовал…
— Надолго… к нам?
— Как фишка ляжет. До вторника — точно. У Катюхи заморочки с властями — подмогнуть треба.
— Какие-такие? Давай я, если надо, по своим каналам включусь.
— Спасибо.
— Спасибо, нет? Или…
— Спасибо, нет. Без обид, Ген. Сугубо частное дельце, семейное, можно сказать. Старая любовь не ржавеет и все такое.
— Только из-за нее п’йимчался?
— Ты бы не примчался? Ради Катюхи?
— Х-ха, я! Тоже бы. Я не о том, блиннн!
— Ген, ты меня удивляешь! Или мы с тобой зря ночь прокумекали?
— Не, в этом смысле — тип-топ, Оль! Ты че!
— А еще в каком тебе смысле?
— Мало ли!
— Тебе мало?
— Да мне в п’йинципе нас’йать!
— Где здесь сортир, помнишь? Вперед!
— О-о-оллль?!
— Шутка! Шутка, Ген, шутка! Я бе-е-едный, несчастный инвалид! Сядь ты, блиннн! Терминатор хренов! Открывай лучше вторую, пока не началось.
— Т’йетью!
— Да? Ха-а-арашо сидим, однако! Ни в одном глазу!
— А эта твоя… новая? — сложил ладонь Чепик общепринятой «коброй».
— Мая — золото! Она и с Катюхой подружилась… Проснется, кстати, за Катюхой ее и пошлю. Гипс, понимаешь… Катюха без телефона…
— Хочешь, я?
— Не хочу.
— Ладно тебе! Пятьсот метров — не расстояние! П’йовет’йусь заодно!
— Заодно и Марика?
— Что — Май’ика?
— Проведаешь. Или кто там тебе у Марика нужен?