Андрей Измайлов – Форс-мажор – навсегда! (страница 18)
Они уже сели на кухне, уже обменялись комплексом дежурных фраз:
— Голоден?
— Спасибо, нет.
— Чаю, кофе? Пиццу? Бутерброд?
— Спасибо, кофе…
— Пиццу? Бутерброд?
— Спасибо, нет. Кофе.
— Сейчас, не отвлекай, да? — пятиминутка пристального слежения за джезвой на конфорке.
— Сахар не клади.
— Помню, Тем…
Она помнила, он помнил. И не только про сахар, но и о других привычках — вредных? полезных? не суть! семейных. И не только о семейных привычках, но и о возникших-накопившихся проблемах… семейных. И подсознательно тянули, откладывая на потом. На когда именно? На… ну еще на чуть-чуть, а потом…
Теща опять же почтила присутствием. И все не уходила и не уходила. Гарантом стабильности себя вообразила? Дескать, при ней он, зять, не посмеет. Что?! Что-нибудь!.. Светски общалась. Светски — значит, ни о чем. О «Санта-Барбаре»:
— Совершенно перестаю понимать Си-Си… Мэйсон — вообще!.. А Круз… Они с Иден… Но Джина — такая гадина! — Оп, стоп! О Джине ни слова! Во избежание неконтролируемых ассоциаций… — Артем, ты не смотришь? Зря. Если пять серий подряд посмотреть, то понравится. Там очень жизненные вопросы… Который час? Через пять минут начнется! По «России». Переключить? На РТР?
С-с-спасибо, нет. (Шла бы ты, Зинаида Васильевна! Через пять минут. В комнате, помнится, тоже телевизор — покрупногабаритней…)
— Не будете смотреть? Я тогда пойду к себе? Ой, что-то… кха! кха… меня сегодня душит, просто душит!.. Таша, сделай Артему приличный ужин. Что-то ты очень похудел, Артем. Буквально кожа и кости. Как тебе удается?! А я на бромелайн столько денег ухлопала, и ни килограмма не ушло. Энергия изнутри появилась, буквально распирает, но ни граммочки в минус. Врут они все про сжигатель жира. Сейчас еще акулий хрящ рекламируют. Я им совершенно верить перестала, но, наверное, стоит попробовать, последняя попытка. А ты, Артем? Чем ты питаешься? Таша! Ну что ты сидишь?! У нас же поросенок, Артем! Молочный!
— С-с-спасибо, нет.
— Он не хочет, мама. Я предлагала.
— Почему? Под водочку. Настоящую. «Смирновъ»! Не «Смирнофф», Артем! «Смирновъ»! Ну? Подогреть? Холодный он даже вкуснее. С хреном!
— С-с-спасибо, нет.
Энергия ее изнутри распирает! Ту энергию да в мирных бы целях! Хотя Зинаида Васильевна здесь и сейчас как раз в мирных целях и… — забалтывая зятя во избежание встречных н-непростых вопросов.
— Мама! Тебе пора. Начинается…
Теща, посчитав свою миссию выполненной (смертоубийства не произошло, нормально встретились… да и действительно «время! начинается…»), ушла, заперлась у себя. «Санта-Барбара» — святое!
А в полупортативном кухонном «Sony» — реклама на канале НТВ. Клип-идиотизм, граничащий с юродством:
Густоволосые старлеточки — со спины. Тяжелые волны жгучей брюнетости, золотящейся блонды, рыжей меди. Музычка «шабада-бада-бада». И — гром небесный. И — смазливые мордашки, обернувшиеся на звук: ах, что там?! Там — гриб… Атомный. Растущий вверх и вширь, слепящий. И снова мордашки. Бывшая блонда и бывшая медь — лысы, как колено. А у жгучей брюнетки — прежние тяжелые волны (подчеркнуто на «рапиде» — тяжелые, блестящие, краси-и-ивые!). И закадровое придыхание: «С тех пор как я стала пользоваться новым шампунем, моим волосам не страшен любой форс-мажор, даже радиация! “Elseve” с керамидами и мультивитаминами питает и укрепляет их по всей длине! “Elseve”. L’oreal Paris…»
На Сосновый Бор эту рекламу только и транслировать — денно и нощно. На Сосновый Бор, где потенциальный форс-мажор — куда ни глянь… Ничего общего с марширующим (форс! форс!) праздничным духовым оркестром (мажор! тамбур-мажор!) — навеяно, и не оттуда и не туда навеяно… Форс-мажор — непреодолимое и неотвратимое ЧП, стихийное бедствие. У каждого свое представление о форс-мажоре. У них с Натальей как, форс-мажор? Или преодолеем? Отвратим? А?
— Барахло! — фыркнула Наталья, не спуская глаз с джезвы, над которой взбухала шапочка кофейной гущи.
— Н-не понял?
— «Эльсеф». Барахло.
Удачно совпало! Самый подходящий момент!
— Стричь не разучилась? Краска для волос у тебя найдется какая-нибудь? Стойкая?
Что озадачил, то озадачил. Наталья даже отвлеклась от джезвы, непонимающе уставившись на Токмарева. И (а ка-ак же!) кофе, улучив мгновение, тут же с криком «ура!» извергся на плиту, загасив конфорку.
— Блиннн!
— Ничего-ничего… Так как? Насчет стричь?
Пожала плечами — в смысле: разумеется… в смысле не разучилась… но и в смысле: а при чем тут?..
Нет, в ней, конечно, умер модельный куафер. За все годы совместного проживания Артем ни разу не был в парикмахерской, голову в порядок ему приводила Наталья. И не только ему, но и теще, и ближайшим подругам. Единожды даже уговорила Олежека Гомозуна рискнуть и довериться. Тот рискнул и доверился: «Хрен со мной, Далила!» И остался доволен результатом, хотя по части прически капризен до невероятия…
Но при чем тут?.. Тут и сейчас?
У Токмарева тут и сейчас — двухсантиметровый еж. Седины не видать, хотя и поводов и причин для ее появления у завсегдатая «горячих точек» — не счесть. Да и мужская седина не старит, облагораживает.
Стричь она не разучилась. Краска для волос найдется. Однако… м-м?!
— Не меня. Вот… — и он цокнул языком, вызывая Архара из сумки-«beskin». — Это я Димке.
Архар приблудился к нему в селе Бомт-Оьвла. Птицефабрика «Виноградненская». Там этот страшноватый щен, вероятно, подъедался, пока были люди и были птицы. Не стало людей, не стало птиц. А щен — вот он, откуда ни возьмись… взялся. И увязался.
— Пшел! Кыш! Сам не жрамши. Ар-р-рх!..
Щен не вздрагивал, не рычал защитно, не отбегал, когда человек имитировал поднятие камня с земли. Щен глядел умно… э-э… по-собачьи. И шел за Токмаревым, как на веревочке.
— Черт с тобой! Иди! Иди сюда. Тушенку хаваешь?
Тушенку хавал.
Вообще-то Архару больше бы подошла кличка Шерхан.
Генетически все кошки пятнисты.
Генетически все собаки полосатые.
Давным-давно повелось, от далеких предков — и у кошек, и у собак. Настолько давным-давно, что забылось. Полосатость тигра не вызывает эмоции отторжения: мол, он же не собака, он кошка, почему не в пятнышках, почему в полосках?! Зато пес, не приведи ген, полосатый — у-у! кшшшмар! страшный сон! сгинь!
Приблудившийся щен был полосат, как… как Шерхан-тигр! Мутация? Допустим. Бомт-Оьвла рядом с «могильником», который федералы бомбили не раз и не два. Фон там — ого-го!
Радиация не всегда губительна. В определенных дозах, наоборот, целительна.
Кому в Бомт-Оьвла отмеривать дозы? Некому.
Но щен подхватил столько… сколько надо. Судя по всему.
По чему?
По всему:
Мышечная сила при общей малорослости — гигантская.
Интеллект… Говорить словами не выучился, но понимать — все. У Артема иногда закрадывалось: не телепат ли щен?
Третий глаз на затылке у щена, правда, не вылупился, но реакция на любую скрытую угрозу (за спиной, за углом, за дверью) — абсолютная!
(Если при… э-э… собачивать особь к наиболее близкой по духу и букве породе, то самурайский пес. Культивировались издавна подобные особи при дворе японского императора — гладкошерстые, жилистые, басовитые при малом росте, окрас рыжий, морда черная. Не столько бойцовые, сколько сторожевые. Впрочем, дрессура определяет. Повадились самураи брать с собой в странствия эдакие «спецсредства». Не экзотики ради, функциональности для.
Вот и Артем впоследствии не пожалел, что Архар за ним увязался. Была парочка ситуаций… В сегодняшнем метро и на сегодняшней Сибирской — не считается, детские игры по сравнению…)
Ну и полосатость — от щедрот природы. Ни вреда от нее, ни пользы. Да! Плюс многобуйная шерсть отрастала не по дням, по часам. Долой гладкошерстых предков! И подите в задницу, авторы клипа «Elseve»! Радиация не завсегда влечет облысение. Иногда — вот… Экзот!
Экзот щен был еще тот! Черт полосатый, неухоженный в течение трех месяцев. Рога ему в придачу, и — типичный черт полосатый. Рогов щену ген не дал. А то бы кличка полностью соответствовала внешности — козел и есть… горный!
(Крупно— и мелкорогатые в окрестностях Бомт-Оьвла как раз пострадали под влиянием фона — одичавшие, с выпавшими рогами-копытами, облезлые, как те стригуще-лишайные детки в метро, не к ночи помянутые.)
Архар — не потому, что козел. «Архать» — дразнить собаку, ярить. Исконно сибирское, красноярское. Токмарев — уроженец Красноярска-26. В определенном состоянии души он «архал» изрядно (не на собаку!), вырывалось изнутри темное: ар-р-рх-х! И враг, соперник, противник ощущал: ой, сдаться, что ли, пока не поздно?! или… уже поздно?
Щен воспринял Токмаревский «ар-р-рх-х!» иначе. Типа призыва — кис-кис, цып-цып, ар-р-рх-х!
Дурашка бестолковая! Архаром будешь.