Андрей Измайлов – Белый ферзь (страница 103)

Такие не проигрывают! Такие — Ко-Цин! Уничтожают врага и уходят чистыми.

Валя Дробязго слишком хорошо относится к ЮК, чтобы подставить его под удар.

Валя Дробязго слишком высокого мнения о профессионализме ЮК, чтобы допустить: у него не получится.

Получится!

Валя Дробязго настолько уверен в ЮК, что с закрытыми глазами ему доверяет.

Разве лишь в самом дебюте проследит: на правильный ли путь встал ЮК, верной ли дорогой собрался идти, указанной?

Да, верной, указанной. Судя по наблюдениям — «жучок» в квартире, «маячок» на машине, группа слежения. Верной-верной! В Питер.

А там — пусть уж ЮК по собственному усмотрению, на свой страх и риск, по своим каким-то мотивам…

Мотив у ЮК свой.

А на подпевку — кровь в подвале, дубленка в тахте, «женщ не я».

Валентин Палыч Дробязго — ни при чем. Он настолько ни при чем, что и самому ЮК, пожалуй, никогда ничего не скажет. Мол, знаешь ли, ЮК… видишь ли, Юра… Всё — в твоих, в наших, в общих интересах. Он даже статью про «Зайчика» прочёл только потому, что референт положил ему на стол. О! Надо же! Как всё удачно сложилось! И генерал-Фима исчез сам по себе! Замечательный «Зайчик», никем не инспирированный! И ЮК, разумеется, ни при чем!..

А то, знаете ли, ЮК не потерпит, чтобы его поступками кто-то руководил, направлял, даже если он, ЮК, этого и не ощутил. Не ощутил ведь? И правильно! Потому что никто и не руководил, не управлял. Сам. Только сам.

Кровь? Какая кровь? Почему ЮК решил, что Инна и кровь в подвале как-то связаны между собой? И группа другая, кстати. Что-что? Откуда она там появилась? Ни малейшего понятия! Валя-то вообще понятия не имеет, о чем это ЮК? (Кровь, между прочим, некоторыми спецслужбами разливается с целью маскировки. Донорская кровь, хранимая в баночке. Ага! Кровь! Ищут раненого… Такового нет. Маскировка. Андрей Зубарев мог бы порассказать. Нет, не об этом конкретном «библиотечном» маскировочном маневре. Но вообще…)

Андрей Зубарев? Какой Андрей Зубарев? Чей ученик? Колчинский? А Валентин Палыч тут каким боком? Данные? Специфические данные, предоставленные Зубаревым Колчину? И что же за данные? (А ведь ничего. Адреса. Фамилии. «Женщ не я». Эта злосчастная «женщ не я» и впрямь могла относиться к Сусанне Сван. Почему — к Инне?! М-мда… И Андрей Зубарев ни при чем. Не предал. Не подставил. Он добросовестно добыл то, о чем попросил учитель. Остальное — дело богатого воображения ЮК.)

Дубленка? Какая дубленка в тахте? Май на дворе! Ах, в декабре? В Питере? Откуда Валентину Палычу знать о каких-то дубленках? Он вообще в женских вещах — ни бум-бум.

Так что не было ничего. Ничего не было.

Инна попала в неловкую ситуацию. Долго болела.

Родился сын.

ЮК где-то пропадал.

Но теперь все вместе.

Дед счастлив.

А ты, Юра? Почему хмурый? Что тебя тяготит? Какой-такой Бейт Хашмонаи? Где это? Никогда не бывал, даже не слыхал. Какой Кублановский? Вот этот самый, что ли? Пропавший? Да не бери в голову! Еще объявится. А не объявится — тем лучше. Но тебе-то, Юра, какая в нем печаль? Да брось ты!.. Ну не хочешь, не рассказывай. Не надо.

А Валентин Палыч не хочет что-нибудь рассказать?

А что тебе, Юра, может рассказать Валентин Палыч такого новенького, чего бы ты не знал?! Может, лучше — партейку? Инна чай сделает…

Так бы оно и было. Ко всеобщему удовольствию. Кроме удовольствия колчинского.

Небольшое удовольствие — припоминать подробность за подробностью последние полгода, начиная с того дня, когда ИННЫ В АЭРОПОРТУ НЕ ОКАЗАЛОСЬ. Осознать, что его все эти полгода ВЕЛИ.

То есть нет. Вели его только в те первые дни в Москве. «Жучки»-«маячки» и явственное ощущение, что его контролируют не только в квартире и в машине. Будто целое подразделение какой-либо из серьезных структур: «Первый, первый! Я — второй! Вижу третьего!»

Так оно и было. Но инициатором ВЕДЕНИЯ оказался не генерал-Фима, Валентин Палыч Дробязго оказался инициатором. И он же, Валя, скоренько-скоренько дал отбой спецам, как только ЮК направился в Питер.

И верно! А то не ровен час спецы продолжат наблюдение за фигурантом, а тот в Питере натворит чего-либо законоНЕпослушного. В Питере или еще где — в Израиле, да в той же Москве по кратковременному весеннему визиту из Берлина. Отбой, спецы, отбой!..

И верно! Чувство боевой ситуации Колчина не обмануло — ни в Питере, ни в Бейт Хашмонаи, ни в весенней Москве: не было за ним «глаза». Да и зачем?

Нет, его не ВЕЛИ, его только НАПРАВИЛИ.

Не ЮК направился в Питер и далее по тексту, а его направили…

И право слово, приписывать папаше-Дробязго дьявольскую расчетливость, махапурушеское предвидение, сверхчеловеческие возможности — лишне, зряшно.

Просто не самый последний человек в Системе.

Просто он способен включить — и Система заработает. И сама выберет, как оптимальней решить задачу. Главное, включить, дать первоначальный импульс — и процесс пошел!

Как именно, куда именно, — пользователю знать не дано, да и зачем! Разве что в общих чертах. Ты, главное, на клавишу нажми. На эту вот. А потом — на эту. И оно само… Процесс пошел!

Типа компьютера, типа того. Тоже — Система!

Важен не процесс, важен результат.

…Результат налицо. Читайте «Зайчика».

Некий Кублановский куда-то исчез.

Какие процессы предшествовали исчезновению некоего Кублановского — неизвестно, знать не знаем, знать не хотим. Сам, только сам.

Да? И о четверых пьяных придурках из Бейт Хашмонаи тоже знать не знаем, знать не хотим?

Это которых? Тех, что книжки поперли? Тоже куда-то исчезли? И хрен бы с ними! Поделом вору и мука, в конце-то концов. Мелочь пузатая. Не уровень Валентина Палыча Дробязго. Вот Кублановский — да-а! Удачно, что вдруг исчез.

Так бы оно и было. ЮК, Инна, сын… дед. И как-то не с руки вытрясать душу из новоявленного деда Дэ-Ло-Би-Цзи-Го. И не потому, что он, дед, видите ли, высокопоставлен, всемогущ, эдакий… «повелитель драконов». Если, мол, и укорить его, то по-семейному, не перебарщивая, в манере некоего Лю из тайской новеллы:

«Вы не думаете о гибели, когда караете несправедливость, и не дорожите жизнью ради тех, кого любите. Это и есть величие настоящего мужа! Почему же в то время, когда играет музыка и у хозяина и у гостя хорошее настроение, вы, позабыв приличия, пытаетесь навязать мне свою волю, вопреки моей совести? Этого я никак не ожидал! Встреть я вас среди разбушевавшихся волн или в мрачных горах, с развевающимися усами, окутанного облаками и дождем, я принял бы вас за дикого зверя. Но сейчас на вас одежда и шапка, вы рассуждаете о высокой нравственности и высказываете глубокое понимание человеческого естества и людских путей. Вы можете быть учтивее многих достойных людей, живущих на земле, не говоря уже о чудищах вод. Несмотря на это, вы хотите воспользоваться своей силой и буйным нравом и принудить меня согласиться на ваше предложение…» — именно так по тексту танской новеллы «Дочь повелителя драконов».

Вот-вот. Дочь. Отношение «муж — жена», но и отношение «отец — дочь». Перед выбором ставить Инну? Так что сделай вид: всё в порядке, и Валя Дробязго достойный мужик, и ты сам — тоже ничего, было да прошло, а что именно было, об этом и не вспомнишь теперь и не поделишься ни с кем, да и не было, по сути, не было! Разве что изредка произноси другую цитату, не из танских новелл:

«Я почувствовал себя глупо. Было что-то унизительное в этом детерминизме, обрекавшем меня, самостоятельного человека со свободой воли, на совершенно определенные, не зависящие от меня дела и поступки…» — но произноси мысленно, не вслух. А то ненароком тесть переспросит глубокомысленно, мол, о чем это ты, Юра, о чем, о чем?! ну… это уже совсем-совсем другая история!

Так бы оно и было. Останься Инна жива.

А ты не задумывался, Валя, что ее не стало, может быть, и потому: превысил меру Зла. И Зло отразится, если не на тебе, то на потомке твоем?

…Но и этого Колчин Валентину Палычу не скажет. Неча бисер метать…

(Интересно, какие байки рассказывал бы папашка дочери, прикованной к постели все эти полгода, по поводу зятя, по поводу Колчина. Не будь она в коме, приди она в сознание — и: «Где Юра?»

Убедительные, должно быть, байки… С ним все нормально, Инь. Он все знает, очень переживает. Звонил тут мне из Берлина, передавал всяческие приветы. Нет, до него дозвониться никак. Он сам приедет. Скоро. Как только — так сразу… Байки…)

А ты не задумывался, Валя, что недолго быть тебе, Валя, счастливым дедом? Что как только пацаненка можно будет забрать из клиники, Колчин так и поступит.

И будешь ты, Валя, не счастливым, а несчастным дедом. Потому что никогда больше внука не увидишь. Аура здесь для сына Колчина неподходящая.

Пусть уж сын у другого деда растет, воспитывается. У деда, который Дмитрий Иваныч. Тибетская медицина опять же. И физически, и духовно — нормальным вырастет человеком, Зло не настигнет…

…Но и этого Колчин Валентину Палычу не скажет. Зачем растравлять душу новоявленному деду раньше времени. Пусть пока тешится: «Как сына (внука) назовем, Юра?!» Не знает Колчин, пока не решил. Подумать надо. Целый месяц еще есть. Надо подумать. Однако что-что, но не Валей — в честь деда, не Валей, Валя…

А ты не задумывался, Валя, что «Книга черных умений», которую Инна все-таки нашла, а твои клевреты утащили из подвала вместе с твоей дочерью (пусть и ненароком, пусть Инна ее к себе прижимала, пальцы свело судорогой), — книга эта предназначена для других рук, чистых, помыслов других…