Андрей Измайлов – Ангел ходит голым (страница 63)

— Евлогин. Виталий Аврумович.

— Тогда вот — вам. Прошено передать.

Именно так: прошено передать!

Конверт. Всё. Кивнул в лучших традициях белогвардейщины. Ушёл.

И ведь не скажешь своему «цепному»: ну-ка, верни его! Да и слабó «цепному», любому моего «цепному». Да и за рамками полномочий…

А я ведь был готов, наготове был! Неделю (неделю!) — после ночи со Святого Николы на День Врага Народа ждал. Вариант «что-то пошло не так» исключён в принципе.

Двенадцатая лаборатория — знаете ли, есть двенадцатая лаборатория. Ныне и присно. За штатом ты, не за штатом…

Вот gelsemiumelegans, жёлтый жасмин. Асфиксия, паралич, симптомы, как при аритмии. С древних китайцев повелось…

Вот ricinus communis, плоды клещевины. Достаточно крупицы-другой концентрата-порошка. Уколотый зонтиком болгарин угукает с небес.

Вот oenanthe crocata, омежник шафранный. Вообще прикольно, как нынче выражаются. В миг смерти вызывает у жертвы улыбку на лице.

Будь выбор, тогда бы oenanthe crocata. Улыбка у неё, такая… такая…

Не было выбора, не было. Нашлось то, что нашлось. В двенадцатой лаборатории. Долго искалось, между прочим. Чтобы не сразу, но спустя инкубационный период — с точностью до наверняка назначенных суток наверняка.

Есть такое? Такое есть, нашлось.

А тепе-е-е-ерь — шампансква! «Henkel», «Henkel»! Праздник к нам приходит, праздник к нам приходит, праздник к нам приходит, праздник к нам приходит!

— Ка-акой ты добрый, Виталь!

О, я — добрый.

Не могла. Ну, не могла по всем физическим (химическим — тем более!) жить и выжить!

Да-да, конечно, помню-люблю-скорблю.

Но — не могла, не могла!

Двенадцатая лаборатория — не боярышник, чай!

Ан…

Спустя неделю до наверняка назначенных суток:

Виталию:

Вылетаю в Италию.

Валюта у Юлия.

Твоя Лилит.

И телóк Берш. Не как эриний, просто как передаточное звено: валюта у Юлия. В конверте. Валюта. Пятьсот. Мелкими купюрами, Зелёными. Чтоб удобней в быту. Цветочки, главное, не забудь. Уплочено.

Жива?

Жива!

О, рад за неё! Так рад, так рад!!!

Хотя как же так?! Нет, это ни на что уж не похоже! Вот так компот! Нет, лучше сто смертей!..

Сто, не сто… Избежать своей-одной смерти, пока она жива, теперь — вряд ли. Причём вскоре. Так как di rado la donna écettiva, ma quando lo é lo è più dell’uomo. Нет, то не я по-итальяски наблатыкался невзначай. Ломброзо неугомонный снова из окошка машет: женщина сердится редко, но более метко, чем мужчина. Вот Лилька не даст соврать.

Я же, по чести, только хорошего ей желал! Только хорошего! До конца! До самого конца! До её конца…

По чести? Гм!

Или в Краславу? К Еве? От Лилит — к Еве. Символика, гы!

О! Заграница, о! Кордон, кордон!

Ева примет, ведь примет! Близнецы-братья, безотцовщина…

Там, в Краславе, умереть, уснуть. Сразу вычёркиваем «умереть»! И видеть сны… В коих твоя Лилит и не ночевала! Нормальное времяпрепровождение. Kalsarikännit. Ёмко у финнов, исчерпывающее! Kalsarikännit = выпивать дома в исподнем, не полагая никуда выходить. Хорошее слово! Плюс хорошее словосочетание «Лауку тумшайс»! Подзабыл, как латиницей, но погодите, там вспомню на досуге. Чего-чего, а досуга теперь будет…

И — ура! Всё. Решено. Ура.

Только… где гарантия, что это гарантия? Заграница, кордоны. При чём тут! Она жива. И пока она жива…

Ох-х-х. Ничего-ничего. Просто все мы не молодеем, угу. Ох-х-х. Никогда так не было, и вот опять…

Собственно, всё.

Ах да! Если вы это читаете (читаете, да?), значит, меня нет в живых.

(Поверили?)

И всё-же! Чтоб не расслаблялись!

Да, repete и repete!

Но учтите:

В этой стране стало страшно жить. Недавно случайно нашла в Интернете базу данных поиска людей http: //syim.com/baza. И главное, сделали вроде как для поиска утерянных родственников. Но здесь вся информация о каждом из нас: переписки с друзьями, адреса, телефоны, место работы, и, что самое страшное, есть даже мои обнажённые фото (правда, не знаю откуда). В общем, испугалась очень. Но есть такая функция, как «скрыть данные». Воспользовалась и всем советую не медлить. Мало ли что эти придурки могут сделать дальше!

Написал sd354wetsdg — 23: 16: 17

И медленно выпил.

Коньяк, да, надлежит пить медленно, маленькими поцелуйчиками, поигрывая языком. Он такой, зараза. Капризный.

Напоследок стишок:

В этом мире лишь два пути, по которому надо пройти.

Не судите строго автора. Графоман-то графоман…

И знаешь, Лиль…

Да знаешь. Всё ты знаешь…

Checosafai, Лиль, сhecosafai?! Что творишь, что творишь?!

Впрочем, тебе видней…

Оui, c'est la vie…

Январь, 2015 — декабрь, 2016.

Санкт-Петербург. Фонтанка, 172