Андрей Измайлов – Ангел ходит голым (страница 56)

Да, теперь неважно, теперь пусть пока в дубль… а хоть бы «Зениту», а там — будем посмотреть.

И стало так.

Въедливый вопрос:

Если ваш уникум ничего никогда не пропустил, почему «Петарда» снова ушла в небытие?

Снисходительный ответ:

Во-первых, сказано же, надоела игрушка. Во-вторых, надо всё-таки ещё и забивать, иначе ничья, лишь очко, сыт не будешь, вылетай. В-третьих, на подковёрном уровне шахер-махер. Вы ещё тут Флавио Пикколо упомяните до кучи!

А, кста-а-ати! Флавио Пикколо!

Некстати! Совсем, что ли, с интонированием беда? Упомяните — в смысле, и не вздумайте!

Никогда! Ни разу не была она бли-яд! Никогда без руки! Смею утверждать. Эмоции по боку, просто по работе: никогда без руки, всегда была рука об руку. С кем? Вот! Вот вопрос! Вы же наповал меня бьёте этим вопросом! С кем только ни. Но без руки — нет. И! Всегда был её выбор. Даже когда (на минуточку) несчастный дон Флавио тот же…

И он тоже?!

Кто ж знает?! Свечку никто не держал.

Наша с ней непритязательная переброска после отработанного ею визита к несчастному дону Флавио:

— Не скучала там вчера? — дежурный вопрос на правах подруги редкостной.

— На Крестовском-то? Что ты, Виталь! Как можно?! Он тоже не скучал, надеюсь.

— Хоть поладили? Хоть в чём-то? — дежурный вопрос.

— Хоть в чём-то — да.

— Теперь-то с твоим Бершиком все вопросы сняты?

— Почему? Вопросы остаются. Всё те же. Chi vivra’, vedra’.

О! Теперь и по-итальянски вставляем! В смысле, словечки. Общение с доном Флавио даром не проходит. Усвояемость отменная. Chi vivra’, vedra’, значица. Поживём — увидим.

Кто-то поживёт, а кто-то и нет.

Славно посидели, почаёвничали.

— Почаёвничали, так…

— Хороший у него чай, английский-английский. Сам заваривал.

И — толкуй теперь!

— А потом чего?

— Потом? Сказала же, не скучали… Слу-ушай, Виталь! Ты знаешь, что в переводе piccolo — самая маленькая труба в оркестре? Во-от, а я после вчерашнего зна-аю… — И усмешка, эта усмешка!

И — толкуй теперь!

Несчастный дон Флавио, к счастью своему (и самолюбию), не слышит.

Казалось бы, с какой радости-грусти зачастилось: несчастный дон Флавио, несчастный дон Флавио, несчастный дон Флавио?

Всё у него настолько хорошо! Лучше некуда! Брань? О, брань! На вороту не виснет. Да и разве брань?

Спорт — иллюстрация жизни, пусть специфическая.

Вот история Флавио Пикколо — разве про футбол?

Смотрим! Сборная страны стабильно играет чёрт-те как, строго наугад. Ни единого футболиста мирового класса. Средний коллектив средних исполнителей. Единственный уникум — голкипер. Но не тот, который регулярно в «рамке» (глупо слушать!), а тот, кто задницей полирует скамейку запасных (не время, зелёный!)

Однако надобно покорение вершин — просто потому, что это наш коллектив, а наш коллектив должен быть первым. Так хотим, так решили. И очень в своё время обижались, когда футболист Аршавин (очередной приветик вольнику-Шильнику, Аршавин снова упомянут!) отвечал на претензии подгулявшего лысика-депутата золотыми словами: ваши ожидания — ваши проблемы.

И вот для средней сборной средних игроков нанят не просто тренер, но человек-легенда. На кой нам легенда, если тренировать некого! Но ведь не просто наняли тренера — положили ему фантастическую зарплату.

Впрочем, откровенно говоря, Флавио Пикколо вышел в тираж ещё до того, как принял сборную. Согласился бы поработать, думается, и миллиона за три. Но ему щедро положили то ли восемь, то ли девять. Конкретно? Тайна сия велика есть. Отечественная традиция.

Сборная тускло прошла отбор, играла скучно уже тогда. Но — эйфория от первого за двенадцать лет попадания на «мир»! Не дожидаясь самого мирового первенства, контракт с Пикколо продлили аж до Мундиаля-2018 года, который состоится (состоится ли?) у нас. Рекордный контракт по продолжительности. И по сумме зарплаты. И — по сумме неустойки. При разрыве контракта будьте добры (да хоть бы и злы!) — единовременная выплата тренеру тридцати-сорока миллионов euro.

Пикколо под семьдесят. Выглядит отлично, излучает (симулирует?) энергию. Но, как правило, уже ничто в себе не изменит. Никаких новых идей не появится, по определению. Лишь прежние малоприятные черты характера усугубляются до невыносимости. Черты характера Флавио Пикколо и в молодые годы были не ахти. И вот с этим старичком подписывается рекордный по сумме и длительности неразрываемый контракт, по которому нынче не уплочено уже за пять месяцев… уже за шесть… уже за семь…

При такой игре и таких результатах старичка давно пора пикнком под зад. Но — отступные. А какие тут отступные, если просто жалованье выплатить не…

‹…› Лакуна, чтоб не утомлять. Грызня меж своими же пепсами: не «что делать?», но «кто виноват?» Вот уроды! (с)…

Ситуация становится ещё глупее как раз в те месяцы, пока зарплату не платили. Она же в euro! Вздорожал в два раза.

Да, звучат (робко) призывы погасить долг средствами от ФИФА за участие в Мундиале. Сборная их заработала — на сборную и потратить. Но после тогда невозможно будет финансировать уже хоть какую-то иную… деятельность.

А главное! Расплатившись с долгами и не имея источников стабильного пополнения бюджета, через месяц снова будет нечем платить несчастному Флавио Пикколо.

И скажите мне теперь, что это история про футбол…

Выжимка.

Тут Лильке — отл., тут она — от души! Разделала под орех. И пепсов, и, главное, старичка (уязвила, уязвила!).

Полная версия много пространней, много свирепее. Google в помощь.

А вот let sleeping dog lie! Вот не будите спящую собаку! (ОK, Google, translate!) Иначе (по-русски) говоря: ибо не фиг!

Она же всего-то восхотела справедливости в кои веки. Не по отношению к себе, грех жаловаться! Но по отношению к Юлику!

К Юлику?

К Бершу, к Бершу, да! Он же лучший! Он лучший! Не том смысле, не в том! (Кони-люди, ма-а-алчать!!!) Впрочем, и в том, да! (Ма-а-алчать, была команда!) Ну, на данный момент, на данный исторический период…

Она как агент (вот бумаги, нотариально всё) просто должна быть на страже интересов своего… подопечного. Как агент, да. Процент? Не вашего ума. Остальное — личная жизнь. Чтобы понять, довольно деталей. Вносить уточнения, означало бы нарушить поэзию.

Он ведь лучший в «рамке»?! Ведь лучший! А почему тогда в «рамке» вечный Котофей?! Кто, если не он, да? Вам шашечки или ехать?!

Женщина, не мешайте, отойдите. Серьёзные мужчины решают серьёзные проблемы, серьёзные деньги на кону. Справедливости нет, полковник. Тут ещё вы! Кто вообще за вами стоит? А, Эсфирь Марковна, драгоценная! Что ж вы по такой погоде! Никакой зонтик вам не. Себя поберегите, вы наш талисман. Машину Эсфири Марковне — и до подъезда! Отдыхайте, отдыхайте… А вы (да-да, вы, женщина!) уйдите вообще! Когда (и если, но вряд ли) будет нужно, вас позовут! И сам не гам, и другим не дам. Он такой, несчастный дон Флавио. Педант.

Ах, таккк?!

Let sleeping dog lie, сказано.

Женская непредсказуемость вполне предсказуема. (Опять же методички, манипулятивные технологии, агональная риторика — см. где-то выше). Но с нюансами.

Когда ей взбрыкнулось печатно дать по морде пепсам и старичку-Флавио, первая реакция: вот и всё, старина Евлогин, вот и всё, провалил, всё провалил, хуже не будет, но лучше не станет. Хотя… Вторая реакция: хотя… Всё-таки обучали чему-то. И обучили!

Блистательный ход!

Чо?!

Блистательный ход! Обгадить публично, потом напроситься (условно с букетом, на улыбке): вы-ы-ы… как-то не так, как-то превратно истолковали, наверное? или вам кто-то превратно представил… но вот я здесь, чтобы всё разрешить… не в смысле — позволить, но в смысле — прийти к обоюдному согласию… хотя одно другому не мешает… продолжим наши… игры, да? ведь всего лишь игры? вся наша жизнь ведь что?

Иг-г-гр-р-ра-а-а!!!

Смотри, Евлогин! Под твою ответственность. В последний раз.

У нас каждый раз — последний.

Поговори-поговори. Фрондёр!