Андрей Ивасенко – Проект «Сфинкс» (страница 13)
– Ха-ха-ха! – рассмеялся Карл. – А вот и не угадал! Я работал клоуном в провинциальном цирке.
– Кем? – удивился Зигфрид. Чего-чего, а такого он и предполагать не мог.
– Примечаю, ты мне не веришь? Ну и не надо.
– Просто… странно как-то.
Хольман сложил губы бантиком и, задорно мотнув головой, свистнул:
– Фью-ю-ю-ть!
А затем:
– Дамы и господа! А вот и я! Ваш Коротышка Шульц! – заорал дурашливым голосом. – Во как! Каково, а?.. Нынче такое время, что ничто не следует принимать за чистую монету, но мне верить можешь. Ну да ладно. Что там наш покойничек – успокоился? Если боишься, что он тебя покусает, то можно ему кирпич в пасть забить. Таким способом в средневековье всяких там вампиров усмиряли, чтоб не шастали темными призраками по Европе.
Вайс, не отрывая взгляда от мешка, смущенно пробормотал:
– Простите, господин обер-шарфюрер, мне показалось, – и поднял мешок.
Похоронная команда растворилась в стенном проеме и, пройдя через узкий коридор, оказалась перед овальной железной дверью. Слышался пронзительный свист: откуда-то снаружи через щели поступал свежий холодный воздух. Хольман бросил мешок, подошел к двери и, повозившись с замком, распахнул ее внутрь.
– Тащи туда! – приказал Хольман, указав факелом в темноту. И отошел в сторону.
Вайс отдал свой факел Хольману, приподнял тяжелый мешок – так, чтобы он оказался у него под мышкой – и волоком потащил в темный проем. Молчаливый Хольман шел вслед за ним, освещая путь.
Они оказались на дне небольшой круглой шахты метров пяти в диаметре. Бетонное дно потрескалось, сквозь трещины просвечивался лед. Здесь лежала дюжина таких же брезентовых мешков, сваленных в кучу. Вайс положил труп Крюгера рядом, разогнулся и осмотрелся.
Стены, вырубленные в горной породе, были скреплены металлической каркасной конструкцией и уходили высоту метров на сорок. Сверху через стальную решетку просачивался бледный, голубоватый свет.
– Где мы? – спросил Вайс, задрав голову вверх и близоруко морщась. На его лицо падали осколки маленьких снежинок и тут же таяли.
– В заброшенной вентиляционной шахте номер три. – При свете факелов лицо Хольмана выглядело как маска смерти в сюрреалистическом кошмаре. – В этом месте дьявол пожирает грешников, вбирая их в свое огромное чрево! Добро пожаловать в Вальхаллу, парень!
И демонически рассмеялся, щерясь блестящими железными зубами…
4. Исповедь барона
Сентябрь 2010 года. Россия. Москва.
Старик смотрел куда-то вдаль: сквозь стену… сквозь время… сквозь реальность. Он что-то вспоминал… или просто не знал с чего начать разговор.
Напольные часы отбили восемь раз. Звук был громкий, как удары гонга.
Старик вздрогнул, моргнул глазами – взгляд замер на Николае.
Они смотрели друг на друга.
– Ты хотел мне что-то рассказать… – напомнил Ник. – Я тебя слушаю, дедушка.
В воздухе повисла тяжелая пауза.
– Николай, – медленно произнес старик, – я не хочу, чтоб ты подумал, что твой дед утратил рассудок и впал в маразм… Я столько раз все прокручивал в своей голове, а теперь не знаю с чего и начать…
– Начни с главного, – понимающим тоном сказал Ник. – Обещаю: смеяться не буду.
Дед очень долго смотрел на внука. Потом – со вздохом выдавил:
– Ладно… Ситуация сложилась так, что я вынужден все тебе рассказать. Надеюсь, ты поверишь мне и прислушаешься к моим словам сердцем, а не только рассудком…
В первый раз Николай слышал в голосе деда дрожащую рассеянность и колебание. Блеск в глазах старика угасал. Он лежал на диване, подремывая: видимо, лекарство, введенное врачами, начинало действовать.
Старик секунду помолчал. А потом сказал такое, и сказал так небрежно, что на какое-то мгновенье у оторопевшего Ника просто отнялся язык:
– Скажи, Коля, как меня зовут?
– Да… Но… – в голосе Николая сквозило замешательство. Слова камнем застревали в горле. – Но зачем ты это у меня спрашиваешь?
– Назови мое полное имя и фамилию! – непоколебимым тоном потребовал дед.
– Эдуард Федорович Воронов, – ответил Николай и подумал: «Что вколол ему чертов Айболит, отчего деда так понесло? Зря я ему деньги дал. Старик и имя свое забыл… да и бледный какой-то. Не дай бог сознание потеряет. Что потом делать?»
– Нет. – По лицу старика расползлась странноватая и немного отстраненная улыбка, которая тут же исчезла. – Я барон Эрих фон Фогель.
– С тобой все в нормально? – встревожился Ник. – Может, врачей вызвать?
Дед снова долго и проницательно смотрел на внука.
– Да-а-а! – наконец протянул он, усмехнулся. – Похоже на безумие, не правда ли? Я ожидал подобной реакции. Спасибо, что хоть сдержал обещание – не смеяться. А теперь слушай и не перебивай.
Ник не знал, что и ответить.
– Я родился в тысяча девятьсот восьмом году в Германии, – начал старик. – И являюсь потомком древнего рода баронов фон Фогелей, берущего свое начало с четырнадцатого века. Не буду в подробностях посвящать тебя в далекое прошлое наших славных предков – это сейчас не главное…
Старик закашлялся и попросил воды.
– Ты уверен, что с тобой все нормально? – настойчиво переспросил Николай, подав деду стакан с водой.
Старик сделал большой глоток, обтер губы рукой и, глубоко вдохнув, продолжил длинный рассказ, смотря в окно, за которым колыхалась листва старого дерева.
Николай слушал его, не перебивая, пока старик снова не закашлялся и попросил воды.
– Дедушка, как же ты выбрался из Антарктиды? – спросил Николай, подавая стакан. У него в голове скопился целый вагон вопросов, ему не терпелось их задать, но с дедом этот номер не прошел: тот любил порядок во всем, а в изложении мыслей – тем более.
Старик приподнялся на локте, обхватил своей ладонью руку Ника и сделал большой глоток из стакана.
Мозг Ника в это время собирал в кучу всю полученную информацию, от которой ему становилось не по себе. Мысли налетали одна на другую и не собирались выстраиваться в ряд.
– Не знаю, что произошло в дальнейшем с остальными людьми, но я выжил благодаря воле провидения. Мы попали в снежную бурю, я отделился от группы и потерялся. Благодаря тому, что не поддался панике в тот момент, я смог трезво оценить ситуацию и решил переждать непогоду, вырыв нору в снегу и укрывшись в ней. Скудного провианта хватило ненадолго. Я решил, что вот-вот умру от голода и холода, но потом меня подобрали русские.
– Русские?..
– Да. Первая научно-исследовательская экспедиция Академии наук СССР. Но я сразу понял, что половина «полярников» были с Лубянки, и выложил все карты на стол. Зачем им было уничтожать лояльного «языка», владеющего полезной информацией, к тому же еще и неплохого ученого, биохимика, каковым я им представился? Они переправили меня на какой-то корабль, закамуфлированный под сухогруз, который направлялся в Севастополь. Так их ценный «трофей» попал в Советский Союз. Конечно, русские огорчились, узнав о гибели интересующих их объектов, но мои научные познания снова спасли мою жизнь.
– И ты работал все эти годы на КГБ?
– Я точно не знаю, на какую именно организацию мне приходилось работать, Коля, – ответил дед, акцентировав на слове «именно». – Лишние вопросы в подобной среде всегда приносят лишь вред. И я старался их поменьше задавать, как себе, так и окружающим. После гибели моей первой семьи в Германии, я думал, что навсегда останусь один на один со страшными кошмарами, которые мне снились почти каждую ночь. Но потом я встретил твою бабушку, и жизнь дала мне еще один шанс. Я не имел права рисковать дорогими мне людьми из-за своих нравственных убеждений. Болтунам быстро укорачивали язык: отправляли в психиатрические клиники или уничтожали – такие случаи имели место.
– Но, если ты рассказал сотрудникам спецслужбы про базу, неужели ее никто не пытался найти?
– Почему же? – искали. Очень долго искали. – Дед слабо улыбнулся, но улыбка получилась какой-то презрительно-кислой. – Но не ту, что требовалось. Я рассказал им о базе «Двести одиннадцать», на которой пробыл всего неделю. Я не знал ее точных координат, и эти поиски закончились полной неудачей. Да и что там можно было найти кроме смерти от гамма-излучения, в те годы практически неизученного?
– Значит, база «Черное Солнце» до сих пор существует? – негромко спросил Ник, как будто боялся, что его кто-то подслушивает.
– В этом и беда – существует. Ее нужно уничтожить, и чем скорей, тем лучше. Когда ты был совсем маленьким, это должен был сделать твой отец, но он погиб в Женеве… при очень странных обстоятельствах. Скорее всего – убили…
Слепое чувство потери близкого человека словно вернулось из детских воспоминаний, окатив сердце Ника горькой волной.
– Когда я узнал подробности гибели сына, – продолжал дед, – то понял: группа фашистов выжила и смога выбраться из Антарктиды, а теперь кто-то из них пытается добраться и до похороненных на базе секретов. Этот «кто-то» ищет меня. Год назад я заметил за собой слежку.
– Но почему эти люди следят за тобой? Ты ведь не знаешь точных координат базы! Что им нужно?
– На базе осталась сыворотка. С помощью того препарата можно привить любому организму уникальные сверхспособности. Понимаешь? Власть над миром! Бессмертие богов! Но безумцы не понимают, что при этом они утратят свое природное обличье.
– Почему ты не уничтожил сыворотку?
– Не успел, оставил в сейфе лаборатории.
– Может, не захотел?