За тщетными манипуляциями Каиафы из темноты глубокого кресла наблюдает Анна – знаменитый своим коварством и хитростью тесть первосвященника, давно передавший свой титул, но не передавший при этом власти. Его в комнате почти не видно – причудливая игра свечей наделяет Анну неуловимыми чертами. Стоит пламени шелохнуться, и кресло кажется пустым. Анна научился управлять тенями. Он умеет быть незаметным даже в самый яркий день. Каиафа как раз повернулся и явно хотел что-то сказать тестю, но Анна встрепенулся, будто почуявшая опасность лань, и утонул в глубине кресла, исчезнув из зримого мира. напоследок он указал пальцем на приоткрытую дверь. Оттуда, несмотря на поздний час, выбивался в комнату дневной свет, а в свете двигалась чья-то тень. В двери появился человек, закрытый серым капюшоном в бесформенном балахоне. Это был мужчина. Он миновал стражу и явно сделал это профессионально. Каиафа сегодня боялся любых неожиданностей и сейчас, конечно, злился на стражников-ротозеев. Визит странного гостя его не обрадовал.
Каиафа: Кто ты и что тебе нужно?
Гость огляделся и не найдя в комнате больше никого, снял капюшон. Это был римский трибун Марк – советник Понтия Пилата.
Каиафа: Сегодня для всех был тяжелый день, трибун, а посему прошу изложить цель визита без предисловий. Я очень устал и не ждал гостей.
Марк: Разве день был тяжелый? Я не заметил. На мой взгляд, Иисусу из Назарета день показался куда более тяжелым.
Каиафа: Не замечал в тебе раньше любви к преступникам, трибун, но вина богохульника нашла подтверждение, иначе он был бы жив и отпущен префектом. Разве не так? Наказывать за богохульство – это не моя прихоть. Так велит мне закон, а я всего лишь должен его блюсти. Но Иисус казнен за преступления перед Римом.
Марк: "Не убий" – учит ваш закон или я что-то напутал?
Каиафа: Господь карает тех, кто насмехается над Его законом. Назаретянин был злейшим из богохульников, а потом Бог распорядился так, как случилось сегодня.
Марк: Я слышал, что ваш Бог не стал убивать даже Каина, убившего собственного брата и отрекшегося от своего Создателя. Интересно, почему до сегодняшнего дня ваш Бог ни для кого не избирал в качестве наказания мучительную смерть? А, может, вовсе не Бог пожелал смерти Иисусу из Назарета?
Марк зло улыбался и пристально смотрел на Каиафу.
Каиафа: Ты забываешься, трибун. Если ты решил прийти ночью ко мне, чтобы клеветать на меня, то должен понимать, что ответишь за свое поведение. Я просил говорить без предисловий! Если цель визита – богословская беседа, тогда прошу покинуть мой дом!
Марк (невозмутимо): Цель моего визита – тридцать сребренников, – Марк выдержал паузу. – Те самые, которые Иуда Искариот отдал тебе и твоему тестю в храме в присутствии свидетелей, отказавшись работать на вас.
Каиафа: Не понимаю, о чем идет речь. На меня никогда не работал Иуда… как? – Искариот. Я Божий слуга и мне не нужны наемники.
Марк (будто не слыша Каиафу): Он ведь вел себя крайне дерзко, да еще и при свидетелях, да еще и в стенах твоего храма? А вот теперь он мертв.
Каиафа искренне удивился и Марк это заметил.
Каиафа: Как мертв?
Марк: Его повесили. На дереве в Акелдаме. Недавно он оставил у вас на хранение свои 30 сребренников, так что проблем с захоронением, думаю, у вас не будет.
Каиафа: Его повесили? Кто повесил его?
Марк: Не исключено, что он мог повесить сам себя. Все зависит от трактовки событий. Ты ведь лучше меня умеешь трактовать события. И всегда знаешь, в чью пользу их лучше трактовать. Последний человек, с которым разговаривал Иуда Искариот был ты, первосвященник. А он грубо разговаривал и обвинял тебя. Он вел себя в храме так, как не позволено никому, а мы с недавнего времени знаем, как ты крут с богохульниками. У тебя или твоих приближенных могло возникнуть ощущение, что Бог хочет его смерти?
Каиафа молчал, и Марка устраивало, что ему нечего ответить.
Марк: У меня нет ни времени, ни желания копаться в этой истории. Люди боятся и не хотят хоронить Иуду Искариота, считая его проклятым. А работал этот проклятый человек на тебя. Его тело там же – в Акелдаме. Его охраняет мой сотник. Деньги на его погребение он оставил у тебя. Так или иначе, все равно выходит, что ты причастен к его смерти, а я не буду больше возвращаться к этому вопросу. Сделай так, чтобы мой сотник вернулся во дворец до окончания ночи и доложил мне, что охранять ему больше некого.
Марк начал уходить, но вдруг остановился. Каиафа по-прежнему молчал. В комнате стояла мертвая тишина, но Марк почувствовал, что хочет сказать этому человеку то, что с утра не давало ему покоя.
Марк: Сколько пророков приходит из Галилеи каждый день? На моей памяти их было десятки. Каждый второй вопит на базарной площади, что он спаситель, которого вы ждете, и он освободит вас от гнета проклятых римлян. Самое суровое, что ты делал с ними – забивал камнями, пока они не скроются в ближайшем переулке под гомон толпы. Этот Иисус из Назарета уже давно рассказывал людям, что Он Бог, и подкреплял свои рассказы чудесами. Он давно критиковал тебя и всех священников, унижая их в синагогах на потеху толпы. Я видел, как Он вошел в Иерушалаим неделю назад. Я слышал, как его встречали люди и ЧТО они кричали про Него. Я ждал, что ты снова подымешь бузу, а если ты этого не сделаешь, то смуту подымет Он, но уже против тебя. В любом случае – ничего хорошего в Его приходе я не видел. И вот настал вечер. Потом пришел день. Ты не реагировал на Иисуса из Назарета никак. Не хотел или боялся?
Каиафа давал инициативу собеседнику, потому что пока не разгадал, в чем именно снова обвиняет его трибун.
Марк:На протяжении многих десятилетий твой тесть – бывший первосвященник – Анна был единственным хозяином всех торговых рядов во всех синагогах Иудеи. И вдруг случилось невиданное – его лавки со всеми товарами разгромила кучка приезжих чудаков во главе с Иисусом из Назарета. И народ слушал Его и присоединился к Нему, выгоняя из всех церквей ваших торговцев, потому что Иисус из Назарета прав – по вашим законам торговать в храмах нельзя. Иисус из Назарета одним своим жестом навсегда прикрыл ваш процветающий бизнес и показал людям, что нужно делать с обнаглевшими торговцами Анны. Только за этот урон – и ни за что больше – Анна решил убить этого человека. Ни за веру, ни за закон, ни за чудеса – ведь Он их в вправду совершал. Он убит тобой по настоянию твоего тестя за причиненные вам финансовые убытки. Вот и вся философия. И не нужно ломать передо мной комедию про оскорбленного первосвященника. Люди скоро это поймут, вот только для них убийцей окажешься ты, а не твой тесть. О нем даже не вспомнят, когда камнями будут выгонять тебя из храмов. Думаю, что он и сам кинет камушек тебе вслед. А что ты думаешь об этом? – Марк не ждал ответа, он просто накинул капюшон и направился к двери, сказав не оборачиваясь, – Не зли людей раньше срока – похорони Иуду Искариота.
Прошло время. Из тени кресла показались глаза Анны. Он посмотрел на Каиафу. Каиафа посмотрел на него.
Анна: Напомни, что мы решили сделать с теми 30 сребренниками?
Каиафа: Не помню, чтобы мы что-то решали.
Анна: О деньгах нужно думать всегда. 30 сребренников – четырехмесячный труд виноградаря без выходных с учетом, что он не будет есть и пить. Легкие деньги для этого Иуды Искариота.
Каиафа: Я бы не хотел, чтобы они снова оказались в церковной сокровищнице. Как минимум две смерти связаны с этим мешком монет, а люди видели, что он вернул их нам. Что бы мы не решили с ними делать, люди должны узнать об этом.
Анна: Ты прав. В сокровищнице им не место. Может, отдать часть денег матери этого Назаретянина на погребение? Тело провисит еще пару дней, а потом? Где вдове плотника найти деньги? На другую часть денег похороним Иуду Искариота. Можно даже сэкономить и похоронить их вместе.
Анна широко улыбнулся своей шутке. Каиафа пропустил ее мимо ушей.
Каиафа: Акелдама – глиняная земля. Там ничего не растет. Где он нашел там дерево?
Анна: Желающий найти подходящий сук для петли, обязательно его отыщет.
Каиафа: Какая польза от этой земли? Люди будут считать это место проклятым, а она находится в черте города. Нужно выкупить землю у городского совета и устроить там кладбище для иноверцев и язычников. Власти могут хоронить там путешественников и бродяг – вечная проблема, а мы поможем решить ее за наш счет. Вернее за счет Иуды Искариота, но кто об этом знает. Думаю, и в глазах людей, и в глазах городского совета наш поступок будет высоко оценен.
Анна: А еще это на время утихомирит сплетни о твоей корысти и жадности, зять. И еще. Что касается корысти. Думаю, что виноградарь не сможет заработать на землю в Акелдаме за четыре месяца. Пошли людей. Пусть они не напоминают по внешнему виду священников и никак не указывают на связь с нами. Пусть похоронят Иуду Искариота ночью прямо перед Пасхой. Там же у дерева в Акелдаме. Проклятого человека на месте его повешения. Думаю, даже горшечники больше не придут туда за глиной и цена на землю очень упадет, и городской совет продаст ее даже самому ленивому винограднику по первой просьбе.
Каиафа хотел выйти, чтобы без промедлений отдать необходимые распоряжения. Он умел действовать быстро, когда обстоятельства того требовали. Стремительно наступала ночь. Анна крикнул ему вслед.
