Андрей Иванов – Мифы о прошлом в современной медиасреде. Практики конструирования, механизмы воздействия, перспективы использования (страница 8)

Таким образом, длительное время Интернет — сети конструировались пользователями на основе модели анонимных интеракций, а пользователи Интернета относились к довольно обеспеченным слоям населения с высоким уровнем образования. Анонимная элитарность сетевых активистов передавалась через «сервисные» поколения пользователей. Развитие Интернета имело как экстенсивные (рост числа пользователей), так и интенсивные (рост числа служб, сервисов) характеристики. За более чем полувековую историю Интернета различные сервисы приобретали популярность, многие забыты, некоторые только начинают входить в фазу расцвета.

Наиболее распространенными Интернет — сервисами являются: хранение данных; передача сообщений и блоков данных; электронная и речевая почта; организация и управление диалогом партнеров; предоставление соединений; проведение сеансов; видео — сервис[50].

Через возникшие в разное время сервисы Интернет объединил доступ к разным типам коммуникации — массовой, групповой и личной. Однако доступ этот очень долго не был синкретичным. Одни сервисы обеспечивали существование сегментов Интернета, предназначенных для массовой коммуникации, — электронные издания, новостные ленты, реклама. Другие предназначались для личной коммуникации — почта, чаты, форумы, мессенджеры, блоги. Разумеется, все массовые сегменты Интернета предусматривали обратную связь с реципиентом (гостевая книга, электронная почта и т. п.), а личная коммуникация включала в себя возможность массовой и групповой. Например, электронная почта и сегодня предполагает как адресные, так и групповые или массовые (подписка) публикации, а также мобильные уведомления (SMS). Общение в чате, несмотря на личностные характеристики, всегда способно стать источником массовой коммуникации, поскольку читатели в любой момент по своему выбору могут выступить в роли собеседников.

В этих условиях доминирования парадигмы анонимности и фрагментарности (хотя и предполагавшей априорно «кротовые норы» обратной связи) различных инструментов управления коммуникацией и осуществлялось построение пользовательских сетей — горизонтальных структур социальных интеракций.

Социологи, начиная с классиков, не раз обращали внимание на существование горизонтальных социальных связей, обладающих структурой сети. Равный статус участников, отсутствие вертикальных элементов властеотношений позволяли связывать этот феномен с жизненным пространством личности, со средой интерперсонального общения и самореализации. Самостоятельным объектом исследования сети стали во второй половине ХХ века. Методологическая установка на понимание сети как источника макроструктуры начинается с исследований М. Грановеттера[51], считавшего, что анализ процессов в межличностных сетях позволяет объединить разрыв между пониманием социологическим процессов в макро— и микроуровнях. М. Грановеттер утверждал, что «…тем или иным способом, но именно при помощи этих сетей происходит перевод микровзаимодействий в макроструктуры и обратный переход к малым группам»[52]. Дифференциация социальных связей на сильные (комбинация продолжительности, эмоциональной интенсивности, близости, или взаимного доверия, и реципрокных услуг, которые характеризуют данную связь) и слабые позволила ему доказать, что слабые связи есть механизм социальной мобильности. Чем меньше у субъекта непрямых контактов, тем более ограниченными будут его знания о мире, находящемся за пределами его дружеского круга. При этом те, с кем мы связаны слабо, с большей вероятностью входят в те круги, в которые не входим мы сами, и тем самым они имеют доступ к информации, которой мы не располагаем[53]. Соответственно, слабые, непрямые связи открывают лифты социальной мобильности. Хотя М. Грановеттер говорит о манипулировании социальными сетями и анализирует различные стратегии построения сетей разными сообществами, он описывает сети как данность: потенциальные узлы сети заданы числом реально включенных в социум индивидов. Индивид определяет силу связей в сети, но он не выбирает саму сеть, поскольку люди выбирают друзей и супругов, но большинством знакомых они обзаводятся по факту попадания в тот или иной микросоциум, будь то семья или производственный коллектив. И уж тем более они не выбирают знакомых знакомых.

Поскольку речь идет о межличностных сетях, спектр слабых связей прямо замкнут на психологических характеристиках индивида, в первую очередь, на коммуникабельности. Чаще всего для самого индивида слабые связи формируются объективно, стихийно и ситуативно. Он может только научиться обращать внимание на циркулирующую в них информацию и обратить ее себе на пользу. Вопрос об управлении социальными сетями и их конструировании М. Грановеттер готов поставить на уровне сообществ, но не индивидов. Однако прямо он его не рассматривает.

Возможности построения сетей увеличиваются в условиях применения дистантной коммуникации, максимально упрощающей процедуру установления контакта. Интернет в этом отношении радикально превысил возможности стационарной телефонии: если первая обеспечивает доступ к абоненту, то второй одновременно выступает источником разнообразной информации о пользователе (имя/псевдоним, профессиональный статус, круг интересов и проч.).

Действительно, появление компьютерно — опосредованной коммуникации само по себе существенно повысило долю горизонтального сетевого взаимодействия в общем объеме интеракций, изменило масштаб и уровень его эффектов. Рост социальных, эстетических и политических движений, использующих сначала Интернет, а затем — технологии «умных толп», стал одним из признаков глобализации.

Именно поэтому М. Кастельс обозначил информационное общество как сетевое. Сеть, по его определению, — это комплекс взаимосвязанных узлов, конкретное содержание каждого из которых зависит от характера той конкретной сетевой структуры, о которой идет речь[54]. Рост числа и видов сетевых структур переводит информационное общество в стадию сетевого, этот переход М. Кастельс подробно рассмотрел в работе «Восхождение сетевого общества», первой части трилогии «Информационная эпоха: экономика, общество и культура»[55], опубликованной в 1996 г. В ней М. Кастельс отмечает базовые социальные изменения «новой волны»: глобальность, децентрализация, переход от массового производства к гибким формам (включая удаленную занятость). Сетевое общество (сетевую структуру) он определил как социальную структуру, характеризующую, пусть и с большим разнообразием проявлений в зависимости от культурной и институциональной специфики, информационную эпоху развития общества[56]. Сетевые структуры обеспечивают гибкость фирм, индивидов и стран, без которой невозможна адаптация к вихреподобной смене конъюнктуры в области капитала, спроса и технологий. В целом позицию М. Кастельса можно свести к следующему: децентрализованные, сетевые и глубоко укорененные процессы социального изменения, использующие информационные и коммуникационные инструменты и создающие новое общество, находясь внутри его, являются новым алгоритмом социальной трансформации. Электронная коммуникация вызывает массовый рост социальных сетей и сетевых интеракций.

От изучения сетевого общества М. Кастельс переходит к анализу их основного генератора — Интернета, публикуя в 2001 г. «Галактику Интернет»[57]. Один из главных посылов работы — демифологизация Интернета, развенчание сложившихся в конце ХХ века стереотипов о том, что Интернет — это альтернативная виртуальная реальность, противостоящая традиционному социальному миру, несущая ему аномию и отчуждение. Стремясь объективно оценить социальные плюсы и минусы Интернета, М. Кастельс приходит к следующему выводу: «В противоположность заявлениям, сводящимся к тому, что Интернет — это либо источник обновления общества, либо причина отчуждения людей от реального мира, социальное взаимодействие в Интернете, вообще говоря, не оказывает непосредственного влияния на образ повседневной жизни, за исключением привнесения в существующие общественные отношения онлайнового взаимодействия»[58]. Иначе говоря, Интернет не деформирует сложившуюся до его появления систему социальных ролей, он лишь включается в сами роли как канал — посредник. Но он существенно и инновационно расширяет тот самый сектор слабых связей, о котором писал М. Грановетер. Более того, он трансформирует индивида в субъекта эгоцентрических слабых сетей, позволяя ему целенаправленно устанавливать слабые связи, подыскивая и выбирая подходящих для его целей контрагентов. Любой пользователь Интернета может вступать в контакт и обмениваться информацией с любым другим пользователем, согласным на общение.

Существенным вкладом в трансформацию Интернета в инструмент управления социальными сетями стало сращение Интернет — технологий и мобильной телефонии, открывший доступ к сетям не только пользователям персональных компьютеров, но и владельцем мобильных телефонов, обменивающихся смс — сообщениями и использующим приложения мобильного Интернета. Гаджеты, обеспечивающие доступ к Интернету, обеспечили новые возможности для создания уникальных сетей, облегчили управление ими, повысили их общую мобильность и, наконец, расширили сети — телефонами пользуется значительно большее число людей, чем компьютерами.