Андрей Иванов – Источники света (страница 17)

Виктор. Все. Пиры. Охоты. Жизнь. Может быть, поэтому я начал придушивать этих девок во время того, как… ну, вы понимаете… Это давало мне какое-то развлечение, но после этой Вероник наскучило и это. Ваша персона тоже некоторое время занимала меня. Такой интересный человек: с одной стороны, подлый безбожник и еретик, а с другой – такой горящий, охваченный непонятной никому идеей… Но и вы скучны, отче… Как же вы скучны…

Отец Базиль. Может быть, обратитесь к добродетели и к Господу?

Виктор. Вы сами-то верите в то, что говорите? Какие тут добродетели… Мне так надоела грязь, трупы у дорог, отче, пухнущие с голоду крестьяне… Танцы. Музыка. Да, думаю, может, танцы могут меня спасти? Я слышал, по графству бродит Мордекай со своими жонглерами. Может, они заглянут и сюда и сыграют свою знаменитую музыку? А мы пустимся в пляс! Отче, вы знаете какие-нибудь танцы?

Отец Базиль. Да вы обезумели!

Внезапно в храм забегает, крестясь, промокший насквозь и запыхавшийся, но вдохновенный сверчок. Виктор встает с колен и отходит в тень, чтобы быть неузнанным.

Сверчок. Отче! Прошу вас, отче, во имя Господа нашего Иисуса Христа, Иисуса Христа!

Отец Базиль. Что такое, Сверчок?

Сверчок. Серебро-серебро-серебро! Отче, дайте немного серебра! Не для себя, не для себя! У него нет настоящего креста, лишь посох с перекладиной, а он же посланник-посланник! Так все говорят! У него письмо от Сына Божьего, он всем показывал, он всем показывал! Люк-кузнец ищет серебро! Хочет выковать ему распятие из серебра для посоха, для посоха…

Отец Базиль. Ты тоже обезумел. Ты говоришь про этого Стефана из Клуа? Пастушка?

Сверчок. Пастыря Стефана, что поведет Новое воинство Христово из детей и отроков, из детей и отроков! Чистых душой Господь направит безопасной дорогой, отче! Вы должны понимать, должны понимать! И приведет к граду Иерусалиму, и неверные покаются пред его войском, и святыни будут наши! Наши-наши-наши!

Отец Базиль. Вы что, в деревне все впали в ересь? Поклоняетесь самозваному пророку? Мальчишке?

Сверчок. Нет, отче, не все. Только дети. Только дети. Только дети и я. Я-я-я!

Отец Базиль. Ну, неудивительно…

Сверчок. Дайте немного серебра, отче. Люк-кузнец говорит мне: «Ищи серебро, Сверчок! Ищи серебро и железо, и железо, и серебро!» Чудо прямо тут, рядом, прямо тут, рядом… Это не ересь, это знак, отче… Дайте немного серебра-серебра…

Отец Базиль (по-отечески ласково). Поди прочь, Сверчок.

Виктор из темноты швыряет сверчку под ноги серебряную чашу для причастия.

Виктор. А вот это интересно… Бери свое серебро, дурачок. Правда, не самое чистое… Отче Базиль, видно, приберег слиток чистейшего серебра, который в День святого Антония ему подарил граф, на какие-то более благие цели… А, отче Базиль? А где вы собираетесь со своим Стефаном, дурачок?

Сверчок. Спасибо… добрый темный господин, добрый темный господин… Спасибо, отче Базиль! У колодца! Мы собираемся у старого колодца. Вчера Стефан Богоносный проповедовал со старой груши, но сегодня ее кто-то срубил…

Виктор. Хо-хо, вы слышали, отче? Богоносный! Уходи, Сверчок! Пошел прочь, дурак!

Сверчок уходит.

Отец Базиль. Уходите и вы.

Виктор. Отче! Вы расстраиваетесь из-за этой растреклятой чаши? Да это дешевка, грязное серебро!

Отец Базиль. Это чаша причастия. Может, хватит уже богохульствовать…

Виктор (смеется). Может, хватит уже лицемерить, отче?! Но все равно! Я знал, что Господь меня направил к вам не зря! Спасибо вам! Спасибо! Стефан Богоносный – это явно позанимательнее охоты и танцев! И помните про моего дядю, если его не выдадут… Все сгорит! Два дня! А если найдут ваши котлы в подвале церкви, то можете сгореть и вы… Это, пожалуй, тоже будет занимательно! Если так случится, то обязательно приеду посмотреть! Кто знает, может, ради зрелища и сам попрошу отца проверить подвал? (Собирается уходить.)

Отец Базиль. Вы – птенчик, Виктор. Вас не излечит ни развлечение, ни лжепророк. У вас нет цели. У вас нет искры. Вам страшно посмотреть жизни в глаза. Страшно вырваться из отцовского замка. Вы, как колокольный язык, безвольно болтаетесь и бьетесь о края вашей скудной жизни, производя неимоверный шум.

Виктор. А вы бесстрашны. Что будете делать, отче Базиль?

Отец Базиль. Молиться.

Виктор усмехается и уходит, отец Базиль остается стоять. Капли падают в чаши с потолка.

Пастораль пятая

Кузница Люка-кузнеца. Молодой Люк-кузнец разводит огонь в горниле. К стене прислонена толстая древесная ветка. Входит Тома, стоит, молча смотрит на Люка-кузнеца, Люк-кузнец оборачивается.

Люк-кузнец. А, Тома. (Пауза.) Плохое дерево не горит. (Пауза.) Это старая мэрская груша.

Тома. Я в детстве ел с нее плоды.

Люк-кузнец. О! Ну при мне она уже была сухая! Бабушка мне рассказывала, что в ней живет эльф, который оберегает Мэр от напастей, и что грушу нельзя трогать. Ствол у нее и впрямь был похож на тело человека. Ствол растраивался, будто человек тянет руки к небу.

Тома. А еще похоже на трезубец дьявола.

Люк-кузнец. Да ладно тебе, ты что, не веришь в эльфов? А и правда, Мэр всегда обходили напасти… До этого года. Впервые такой голод. Такая тоска… Ты как, Тома, веселишься? Вот я на ярмарках веселился. (Слезы в голосе.) Мы с моей Клэр, бывало… На ярмарках жонглер Мордекай со своими немыми музыкантами… Ох, как они играли! Мы с Клэр – в пляс, будто святой Вит нас хлестнул вожжой пониже спины. Ох и хороводы там были! Плясали пьяные, покуда не падали, так было хорошо. Пляшешь, и будто ничего дурного больше нет. Больше нет графа с его поборами, больше нет волчьих стай в лесу, больше нету парши на пшенице, нету разбойников, ангелы радуются, и Господь улыбается на своем престоле!

Клэр моя, Клэр… Бедная моя. А говорят, Мордекай со своими жонглерами идет к нам, то-то весело будет, а? Как они дунут в свою волынку, так и попляшем! Соберемся всем Мэром, как бывало, у старой груши, и попляшем! А груша… Ее же кто-то срубил…

Тома. Не было в груше никакого эльфа.

Люк-кузнец. Что ж, уже нету, это ясное дело. Ну а если Мордекай не дойдет до нас, так не беда. Можно и без веселья. Поважнее сейчас дела творятся. Я же от греха очищаюсь. Все-таки хорошо Господь управил. На ветке этой груши, на одной из ее «рук», стоял Стефан, когда пришел в Мэр. Первая проповедь его была. Вот она, эта ветка (указывает на толстую ветку, стоящую в углу). Я из нее сделаю для Стефана посох.

Тома. Не нужен ему никакой посох.

Люк-кузнец. Тома! Чудак ты! Как же пророку без посоха! Пророку без посоха никак! Это штука полезная, его можно в змею, ежели что, превратить! А ты думаешь, как Святой Поход Стефана через море перейдет? Стефан, как пророк Моисей, ударит оземь посохом перед морскими волнами, и море расступится! А посох ему я справил! Да и что там, я буду рядом с ним! Стефан сказал, что я тоже могу пойти с его войском! Что сделаю посох, и мне простятся все прегрешения! И я буду идти меж стоячими волнами к граду Иерусалиму среди радостных детей, и впереди будут гореть его золотые волосы и серебряный крест на его посохе!

Тома. У Стефана волосы черные, кузнец, и слушай меня, два раза повторять не буду. Я к тебе зашел сказать, чтобы ты подальше от него держался.

Люк-кузнец. От кого?

Тома. От Стефана. Он мне как сын.

Люк-кузнец. Да ничего в вас похожего нет! Он прекрасен, как девица, а ты дрянной, как крот! Он нежный, Голос звонкий! А ты…

Тома. Грушу я срубил. Чтобы не было у Стефана искушения ум баламутить ни себе, ни вам.

Люк-кузнец. Ты, Тома, проповедь Стефана не заглушишь. тома. Он малец еще. У него другая судьба, крестьянская. Он станет мне сыном.

Люк-кузнец. Это Господу решать, какая у него судьба! Да ты что, обрубок, на Святой Поход покушаешься?

Тома. Я тебе дам обрубка!

Дерутся.

Люк-кузнец. Где он? Он с тобой пришел? Стефан!

Тома (пытается сломать ветку). Жди меня, сын! Сейчас я этого борова проучу, и пойдем на охоту! (Люку-кузнецу.) Не смей на него зариться, кусок дерьма!

Люк-кузнец (отбирает ветку, берет в руки молот). Пошел прочь, Тома. Раздавлю тебе молотом голову в один мах. Мне тебя не жалко, Тома.

Тома. Ничего не говори больше моему мальцу про Поход.

Люк-кузнец. Он – мой поводырь. Стефан мой… Он – ангел златовласый, не трогай его своими нечистыми лапами…

Тома. Я тебе глаза выдавлю, содомит… Отцу Базилю скажу… Люк-кузнец. Скажи-скажи… Стефан! Иди сюда, Стефан!

Скажи этому мужику, что не хочешь с ним идти!

Тома. Да, Стефан, иди сюда! Да захвати камень побольше! Повалим эту свинью, зарежем и бросим в канаву!

Люк-кузнец. Стефан!

Тома. Стефан!

Люк-кузнец. Стефан!

Тома. Стефан!

Люк-кузнец. Ушел он. Ты ему не нужен, Тома.

Тома. Закрой пасть. Стефан!

Люк-кузнец. Он боится тебя. Спрятался. Ты его не заставишь молчать, на пути Похода не станешь.

Тома. Не будет от меня мой сын прятаться! А ну посторонись, мразь!