Андрей Истомин – Мир без изъянов (страница 9)

– Присядешь? – предложил Блэк, указывая на мягкое кресло напротив своего стола.

Она опустилась в кресло, обхватив ладонями подлокотники, и посмотрела на доктора.

– Никогда бы не подумала, что увижу у тебя столько бумажных книг и такую роспись на потолке.

– Это еще не все, – задорным голосом произнес доктор.

– Ты хочешь показать мне что-то особенное? – спросила она, с интересом оглядывая помещение.

– Да, – коротко ответил Джеймс, активируя экран. На голограмме появилось изображение гравюры Хайма. Лола прищурилась, вглядываясь в линии и формы, которые словно двигались, оживали под её взглядом.

– Это… и странно и удивительно в одночасье, – тихо произнесла она, её голос дрогнул.

– Именно, – кивнул Блэк, сложив руки перед собой. – Это не просто картина. Это вызов нашему миру. Хайм создал нечто, что вряд ли понравиться нашим создателям.

– Линии… такие хаотичные… но при этом они вместе передают до боли точный образ, – пробормотала она, вытянув руку, чтобы коснуться голограммы.

– И именно поэтому он в опасности, – продолжил Блэк. – ЦМЛ заинтересуется им и до 30 он просто не дотянет.

– Ты хочешь скрыть информацию, но что ты предлагаешь? – Лола повернулась к нему, её глаза сверкали смесью волнения и тревоги.

– У нас есть два пути, – ответил он спокойно. – Первый: мы изолируем его и предоставим всё необходимое для работы, создадим идеальные условия, чтобы он мог «преобразиться», пока система не заметит изменений.

– А второй? – Лола уже знала, что услышит, но всё же задала вопрос.

– Второй путь более рискованный, – признал Блэк. – Мы попытаемся убедить систему в том, что его нестабильность – это новая ступень эволюции. Его работы станут доказательством. Но для этого потребуется твоя помощь.

Лола молчала, переваривая услышанное.

– Джеймс, это опасно для всех нас, – наконец сказала она, отводя взгляд. Помочь доктору ей было в радость, но вот спасать Хайма ей совсем не хотелось. Тем более, что она в нем не видела ничего величественного, о чем говорил Блэк.

– Я знаю, – ответил он. – Но у нас нет другого выбора.

– Хорошо, – сказала она после недолгой паузы. – Я помогу.

Блэк слегка наклонил голову, словно благодарил её без слов.

– Завтра начнём с обсуждения деталей, – сказал он. – А сейчас, Лола, я думаю, тебе нужно отдохнуть.

Она пребывала в раздумьях. И да, сейчас ей хотелось уйти из дома Джеймса.

– Спасибо, Джеймс. До завтра, – выдавив из себя улыбку, сказала Лола и побрела за своим плащом в гостиную. Далее она направилась к выходу, а доктор остался один, снова и снова вглядываясь в изображение гравюры.

Вопросы без ответов

Лола закрыла за собой дверь, оставляя за порогом строгую атмосферу дома доктора Блэка. Он проводил её взглядом сквозь оконный витраж, но не двинулся с места, отчаянно всматриваясь в работы Хайма. Однако, спустя пятнадцать минут напряженного разглядывания картин, он почувствовал тяжесть в ногах. Сев в кресло, Джеймс откинулся на спинку и скрестил руки на груди. Его взгляд упал на изображение, и мысли вернулись к диалогу с Лолой. Её слова, тон, эмоции – он прокручивал разговор снова и снова, как плёнку в проекторе.

«Почему она согласилась?» – думал он, нахмурив брови. – «Лола всегда действовала рационально, а Хайм ей явно неинтересен, даже как объект исследования. Она слушала, задавала вопросы, но в её глазах не было той искры, что загорается, когда она увлечена. Так зачем ей это нужно?».

Блэк встал и прошёлся по кабинету, не отводя глаз от гравюры. Линии и формы, как и прежде, вызывали в нём бурю эмоций, но теперь он искал в них ответы. Где и когда произошёл сбой в мышлении Хайма? Почему его работы, всегда гармоничные и идеальные, внезапно стали такими хаотичными?

Доктор остановился перед экраном, сложив руки за спиной. Он всматривался в детали, анализировал композицию, цвета, линии, будто они могли раскрыть ему тайну.

«В какой именно момент ты обыграл систему, Хайм?» – пронеслось в его голове. Он провёл пальцем по панели, вызывая на экран другие работы художника. Все они были уникальны, но эта… эта отличалась. Нужно искать что-то общее, что-то, что говорит о его собственном стиле.

Размышления прервал звонок коммуникатора. Джеймс отвёл взгляд от экрана и активировал устройство. На голограмме возник серебристый корпус Эгберта, его красный индикатор мигал в ритме голоса.

– Доктор Блэк, Хайм проснулся, – отчеканил ИИ-дворецкий. – Он в прострации, как и ожидалось.

– Какие показатели? – коротко спросил Джеймс, садясь обратно в кресло.

На экране появились графики и диаграммы: пульс, давление, уровень кортизола, активность мозга – всё это отображалось в реальном времени. Блэк пробежал глазами по данным, отмечая небольшие отклонения.

– Физическое состояние стабильно, но… – Эгберт замялся. – Ментальные показатели указывают на высокую степень тревожности. Эмоциональная активность выше нормы.

– Что он делает? – спросил Джеймс, откидываясь в кресле.

– Сидит в своей мастерской, смотрит на холст. Время от времени что-то бормочет, – ответил Эгберт. – Хозяин не в лучшей форме, доктор.

Блэк кивнул, не отводя взгляда от экрана.

– Продолжай наблюдение. Всё фиксируй. Никаких внешних воздействий, – сказал он, открывая шкаф с документами и доставая папку, где хранились записи о Хайме.

– Конечно, доктор. Но, если позволите, могу ли я задать вопрос?

– Задавай, – ответил Блэк, не поднимая головы.

– Что вы планируете делать? – прямо спросил Эгберт.

Джеймс на мгновение задумался, затем поднял взгляд на голограмму робота:

– Я выезжаю к вам, – сказал он. – Подготовь данные за последние 24 часа. Хочу видеть полную картину.

Эгберт кивнул и отключился. Блэк встал, накинул лёгкий плащ и быстрым шагом направился к выходу.

Ночной воздух был прохладным, и, выйдя на улицу, Джеймс почувствовал лёгкий холодок. Магнобиль уже ожидал его на парковочной платформе. Он занял место в кабине, и машина плавно поднялась в воздух. Медиополис раскинулся перед ним во всей своей ночной красоте. Огни города, отражающиеся в зеркальных фасадах, создавали ощущение, будто он парит в бесконечности. Но Блэк не замечал этой красоты. Его мысли снова возвращались к Хайму и Лоле.

«Не ошибся ли я выбрав ее?» – думал он, глядя на мелькающие под ним улицы. – «Может, Лола просто пытается быть полезной, не осознавая, во что ввязывается?».

– Ладно, об этом потом, – пробормотал Джеймс, заметив знакомый фасад здания. Машина плавно опустилась у дома Хайма. Блэк вышел, поправил плащ и направился ко входу. Дверь, как и прежде, открылась автоматически, приветствуя его мягким светом.

Эгберт уже ждал его в холле.

– Добро пожаловать, доктор, – сказал робот, слегка наклонившись, имитируя поклон. – Хайм в мастерской. Я подготовил все данные, как вы просили.

– Отлично. Веди меня, – коротко ответил Блэк.

Он следовал за роботом по узким коридорам дома, пока не оказался у двери мастерской. На мгновение Джеймс остановился, глубоко вдохнул и открыл дверь, готовясь встретиться с Хаймом и его внутренними демонами.

Глава 5. Затишье перед бурей.

В цепях апатии

Блэк мягко открыл дверь мастерской Хайма. Тишина в комнате была почти осязаемой. Свет мягко рассеивался от встроенных панелей, играя на поверхности холстов, инструментов и необычных скульптур, раскиданных по углам. В центре комнаты, на ковре с высоким ворсом, сидел Хайм. Его ноги были скрещены, спина идеально прямая, а взгляд устремлен куда-то в невидимую точку вдали. В тонких пальцах, которые, казалось, были созданы для творения, он вращал лазерное перо. Движения были машинальными, почти гипнотическими.

Джеймс остановился у самого порога, скрестив руки на груди. Его чёрные глаза внимательно изучали Хайма. Ни одно движение, ни один жест подопечного не ускользали от его пристального взгляда. «Гипнотическая монотонность движений», – отметил он мысленно. – «Сосредоточенность на одной точке… Возможно, уход в себя. Это типично для состояния эмоционального выгорания или погружённого творческого транса».

«Однако, он явно не в отчаянии», – размышлял Блэк. – «Но и не в равновесии. Это состояние на грани, когда мысль ещё не оформлена, но уже угрожает вырваться наружу. Что-то его гложет, подавляет. Но что именно? Потеря цели? Переизбыток идей? Или же страх? Его взгляд сильно изменился. Это не те глаза, которые я видел раньше».

Доктор не торопился говорить. Ему казалось, что любое слово может разрушить хрупкую оболочку, окружавшую Хайма. Он искал подсказки в обстановке. Холсты у стены были пусты. Инструменты лежали аккуратными рядами, словно их никто не трогал в течение нескольких дней. Единственное, что нарушало идиллию этой ситуации, так это то, что Хайм быстро и шумно двигал пальцами ног. Они, словно цепляясь за реальность, впивались в мягкий ворс ковра, осторожно перебирая его, как струны невидимой арфы. Этот почти неуловимый жест выдавал внутреннее напряжение, которое он пытался скрыть за маской отрешённости.

«Застой? Или наоборот, внутренний конфликт? Но в чем причина? Он ведь не просто так продолжает держать перо…».

Джеймс сделал шаг по направлению к Хайму. Тот никак не отреагировал, продолжая смотреть сквозь пространство. Доктор подошёл ближе и, не произнося ни слова, сел напротив него на пол, приняв ту же позу. Несколько минут они просто смотрели друг на друга. Глаза Хайма были наполнены странной смесью – что-то между опустошённостью и подавленной энергией. Он словно хотел что-то сказать, но внутри него не находилось ни слов, ни сил. Блэк чувствовал это. Его взгляд оставался спокойным, но внутренний аналитик работал на полную мощность.