Андрей Истомин – Кототоро (страница 1)

Андрей Истомин

Кототоро

Пролог: Предание о Кототоро.

Во мглистом краю, где грани миров истончаются, а тени, живучи, скользят меж бытием и забвением, ходит предание о Кототоро. Не баснь людская, не миф слащавый, но грозное предание, шёпотом переданное сквозь поколения.

Говорят, не была она ни зверем простым, ни духом призрачным, но демоном кошачьей стати, рожденным из тьмы и чар. В лике её, бархатом ночи укрытом, таились знаки древние: острые уши, чуткий нос, гибкий хвост, что вился словно дым над бездной. Очами же, пламень топазовый хранящими, прозревала она глубины душ, ведая в них тайное, недосказанное, сокрытое.

Из рода она была демонов, чей удел был искры душ собирать, не во зле, не в разорении, но в поиске высшего. Ибо желала она превзойти бытие кошачье, дабы стать существом бесплотным, неведомым границам мира, времени и судьбы.

Для сего обрела она колоду, не простую, но зачарованную, сотканную из судеб к ней приходивших. Карта всякая: не знак лишь, но чаша, напитанная кармой, памятью, светом души. В пергаменте её заключена была тень прошлого, горечь раскаяния, блеск надежды.

Обитала же она в чертоге древнем, где мгла застыла, свечи дрожали, а тени неведомое шептали. Не дом тот был, но врата меж мирами, меж правдой и миражом. В каждом камне его скрыта была память веков, в каждой доске пола был след чьих-то шагов, давным-давно утраченных.

Приходили к ней смертные с мольбою, с жаждой знания, с поиском спасения. Она ж отвечала, провидела судьбы, путь указывала. Но всяк плату вносил. Не злато, не сребро, а искру души. В капле чернил, что ложилась на лист, оставалась частичка их жизни.

В картах своих хранила она людские жизни, связывала их чарами. Сделка всяка честна была, пока люди: слабы, тщеславны, порочны, не преступали грани. И тогда… тогда забирала она всё.

Так веками плелась её сеть, карта за картой, душа за душой. И чем больше собирала она, тем ближе становилась к цели, ведомой лишь ей единой.

Но что скрыто в её очах, что таит её улыбка? Какая жертва назначена ей самой?

Только тени в стенах древнего дома ведают сию тайну. Они слышат, видят, ждут.

Ибо грядёт эра Кототоро. И вскоре затрепещут звёзды, дрогнет Завеса миров, и начнётся путь, ведомый лишь собирательнице душ.

Часть 1. Путь карт.

В один из тех дней, когда солнце лениво скользит по небосклону, не решаясь спрятаться за горизонт, а ветер несёт с собой запах дальних странствий, по пыльной дороге шагал юноша. Его звали Ориэль, и в его карманах не было ни монеты, ни крошки хлеба, но сердце его было полно мечтаний и стремлений.

Он шёл туда, куда вела его дорога, не зная ни цели, ни смысла пути. Ему было всё равно – ведь впереди всегда ждало что-то новое. А что именно? Это уже не имело значения. Он верил, что мир открыт перед ним, и каждый шаг – это шанс увидеть нечто удивительное.

Когда солнце стало клониться к закату, Ориэль оказался у развилки. Три дороги расходились в разные стороны: одна вела в лес, другая к реке, третья же терялась среди холмов. Он остановился, задумался, и тут раздался голос:

– Как же ты выберешь, если не знаешь, куда идёшь?

Перед ним сидела кошка. Нет, не просто кошка. Её шерсть была тёмной, словно бархат ночи, уши остры, как лезвия, а глаза мерцали загадочным светом, будто отражая сами звёзды.

Юноша улыбнулся.

– А зачем мне выбирать? Я могу просто пойти, куда поведёт ветер.

Кототоро прищурилась.

– Тогда возьми карту. Она покажет тебе путь.

Она протянула ему старинную карту, покрытую странными знаками. На ней был изображён человек, балансирующий на краю обрыва, а у его ног сидела кошка с горящими глазами.

– Это карта Шута, – произнесла Кототоро. – Она – знак начала пути, свободы и глупости. Она говорит, что ты можешь отправиться вперёд без страха. Но помни: безрассудство – это не всегда свобода.

Ориэль принял карту. В тот же миг ветер сорвался с места, унося листья, солнце окрасило небо в пурпурный цвет, и дорога перед ним будто ожила.

Он сделал шаг.

Мир вокруг закружился. Казалось, земля исчезла у него из под ног, и он провалился в пустоту. Его окружили тени, шёпоты, вспышки света. Он падал… и в тот же миг очутился на другой дороге, среди незнакомого мира.

Позади не осталось ни развилки, ни холмов, ни реки.

Перед ним раскинулся город с крышами, сияющими в лунном свете, и улицами, ведущими в самые тёмные уголки судьбы. Где он? Что за место это?

Он обернулся. Кототоро стояла рядом, её хвост плавно покачивался.

– Добро пожаловать на твой путь, Ориэль, – прошептала она. – Теперь посмотрим, куда он тебя приведёт.

И она исчезла, растворившись в ночи.

А Ориэль улыбнулся и сделал первый настоящий шаг в неизвестность.

Он шёл по улицам незнакомого города, чувствуя себя чужим среди этого мерцающего лабиринта. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь эхом его собственных шагов. Время словно застыло, воздух был пропитан тайной, а тени извивались на стенах, как живые существа.

Ориель не знал, куда идти, но карта Шута, что он всё ещё сжимал в руках, казалась тёплой на ощупь. Глупец, сказал ему Кототоро. Но разве он был глуп? Разве было глупо доверять судьбе?

Вдруг он заметил перед собой фигуру. Это была женщина в старинном платье, её лицо скрывала вуаль, а в руках она держала три кубка: один переливался золотом, другой светился мягким голубым светом, а третий был наполнен чем-то тёмным, почти бездонным.

– Путник, – прошептала она. – Ты стоишь на перекрёстке судеб. Три дороги перед тобой. Выбери один кубок, и судьба твоя изменится.

Ориэль почувствовал странное волнение. Он не понимал, почему должен выбирать, но в сердце его запрыгала жажда испытать себя. Он протянул руку и без раздумий схватил золотой кубок.

Женщина склонила голову.

– Твой выбор сделан.

Она исчезла, а в ту же секунду город вокруг начал рушиться. Каменные стены трескались, улицы размывались в пустоту, и даже свет луны погас, оставляя Ориэля в абсолютной тьме.

В его руках больше не было кубка – только карта Шута, но теперь изображение на ней изменилось. Фигура Шута теперь не стояла на краю обрыва, готовая сделать шаг, а падала вниз, в бездонную пустоту.

Он хотел закричать, но слова застряли в горле. Его тело сковало магией, он чувствовал, как теряет себя, становится чем-то иным…

В последнем всплеске осознания он увидел перед собой Кототоро. Она сидела на камне, её голубые глаза светились в темноте.

– Я предупреждала, Глупец, – прошептала она. – Безрассудство – не всегда свобода. Ты проиграл.

И в этот момент Ориэль растворился. Там, где он стоял, осталась лишь карта Шута.

Кототоро улыбнулась, подняла карту и спрятала её в свою колоду. Очередная душа, заключённая в картонных границах, пополнила её коллекцию.

Тео был мастером обмана. Его ловкие руки заставляли монеты исчезать, карты появляться из воздуха, а голубей вылетать прямо из его рукавов. Он с детства жил в мире иллюзий, с восхищением наблюдая за уличными фокусниками, перенимая их движения, изучая каждую тонкость, каждое движение пальцев. Он проводил часы перед зеркалом, доводя до совершенства каждое движение, каждый жест, заставляя зрителей верить в невозможное.

Толпа восхищалась его мастерством, затаив дыхание следила за тем, как он преображает реальность одним взмахом руки. Однако, Тео не искал славы – он стремился к тайне, к той грани, где иллюзия становится истиной. Он знал, что фокусники обманывают глаза, но не хотели бы они однажды стать теми, кто действительно изменяет мир? Его жизнь была посвящена искусству иллюзий, но в глубине души его снедало желание обрести настоящую силу. Он мечтал, чтобы его искусство перестало быть игрой теней и превратилось в подлинное волшебство.

Ночи напролёт он перечитывал древние книги, изучая истории о магах и алхимиках, вглядывался в гравюры с непонятными символами, надеясь найти в них ключ к истине. Он был одержим идеей: а что, если магия – не просто выдумка, а нечто, спрятанное за привычными иллюзорными трюками? Он не просто хотел удивлять людей – он хотел постичь саму природу реальности, переписать её правила и подчинить их себе.

Однажды, после выступления на шумной городской площади, когда восторженные зрители разошлись, оставив после себя лишь гулкий шёпот шагов и свет фонарей, к Тео подошла фигура, окутанная ночной дымкой. Воздух вокруг сгустился, словно сама тьма стекалась к этой таинственной сущности. Это была Кототоро. Её глаза, мерцающие как голубой лёд, вспыхнули в полумраке, пронизывая его насквозь.

– Ты хочешь, чтобы твоя магия стала настоящей? – её голос был сладок, как мёд, но в нём сквозила пугающая глубина.

Тео сжал карты в руке, стараясь не выдать волнения. Он знал, что перед ним не просто зритель. Тьма, окружавшая незнакомку, жила, двигалась, дышала, будто следила за каждым его движением.

– Да, – прошептал он, но затем добавил твёрже: – Но мне не нужны твои уловки, ведьма. Я сам добьюсь этого.

Кототоро склонила голову, её уши дёрнулись, а уголки губ изогнулись в хитрой усмешке.

– Сам? – она рассмеялась, и этот смех отразился от стен, прокатился эхом, словно сотни голосов шептали ему в ответ. – Как интересно. Значит, ты думаешь, что иллюзия способна стать истиной, если просто захотеть? Какая наивная… и в то же время восхитительная душа.

Она протянула руку, длинные когти её пальцев блеснули в свете фонаря. В ладони лежала карта, на которой было изображение таинственное существо в одеянии волшебника, с поднятой рукой, словно удерживающей саму силу мироздания.