Андрей Интереснов – Последний поезд в малую Москву (страница 1)

Андрей Интереснов

Последний поезд в малую Москву

роман (городское сказочное фэнтези для подростков)

Москва, 2026 г.

Главные герои

Вовчик – студент МИРЭА: умный, добрый и любознательный, но часто живёт «на автопилоте» из-за вечного недосыпа. Он привык смотреть на мир как на игру – быстро считывать правила, искать «квесты», «лут» и обходные пути. В онлайне он лидер и тащит команду, но в Малой Москве ему предстоит перейти из роли игрока-наблюдателя в роль человека, который по-настоящему отвечает за других.

Лиска (мелкая человечка-проводник) – местная подросток-«метроползун» (лазиет по служебным ходам), дерзкая, но добрая. Она первая доверяет Вовчику.

Старший Смотритель – строгий хранитель правил Малого метро. Сначала воспринимает Вовчика как угрозу, но изучив его, доверяет ему все секреты и прост помочь в решении проблем Малой Москвы.

«Смена» – явление, которое “выключает” свет, стирает указатели и заставляет людей забывать, где выход. Чем сильнее страх – тем сильнее Смена. Сказочная, но страшноватая штука.

Профессор Юрий Викторович Долгов из МИРЭА – позже выяснится, что профессор имеет отношение к загадочным “слоям” города.

Синопсис (коротко)

Вовчик, не выспавшись после ночного рейда в игре, едет домой на последнем поезде и засыпает. Просыпается в пустом вагоне без света. Выбираясь, он находит дверь с изображением маленьких человечков. За дверью – тусклый тоннель и Малое метро: крошечные станции, миниатюрные поезда, городок в служебных пространствах.

Жители уверены: в их мир пробрался Провалившийся, а значит скоро придёт Серая Смена – тьма, которая стирает пути. Вовчик хочет домой, но узнаёт: если Смена поднимется выше, она сможет “зацепиться” за Большую Москву – и люди начнут пропадать в метро по-настоящему.

Вовчик с Лиской отправляются по станциям, собирая “ключи света” (реальные предметы и знания), чтобы запустить древний механизм – Сердце Линии. По пути Вовчик понимает, что его “игровое мышление” помогает замечать закономерности в лабиринте, но победить можно только, если он перестанет думать о мире как о чужом квесте.

Глава 1. «Ещё один бой – и спать»

В комнате пахло сразу всем, что обычно случается поздно ночью: тёплой пылью от системника, чуть остывшем чаем и печеньем, которое Вовчик обещал себе не есть, “потому что есть ночью вредно”.

На столе – монитор, клавиатура с блестящими от пальцев WASD, мышка, которую он называл «старушкой», хотя покупал её прошлой осенью. На соседнем стуле – рюкзак, раскрытый, как рот: из него торчали тетрадь, зарядка и краешек студенческого.

Телефон показывал 02:17.

– Вовчик, ты где?! – в наушниках рявкнул Санька. – У нас на горе засели! Нам нужен кто-то вменяемый!

– Я тут, тут, – Вовчик зевнул так, будто пытался укусить собственную зевоту. – Сейчас я сделаю вам катку.

Он поправил микрофон, щёлкнул по кнопке готовности и, как обычно, поймал себя на мысли: вот сейчас он “ещё один бой” – и правда спать. Честно-честно. Даже если победят. Даже если “ну ещё один, раз пошло”.

На экране карта подсвечивалась знакомо и уютно. Вовчик любил в игре этот момент: когда всё ещё возможно. Когда даже проигрыш кажется не страшным, потому что он – понятный. Пять минут, десять, и жизнь снова станет обычной: институт, метро, дом.

– Вова, ты на чём? – спросил кто-то из друзей.

– На десятке, – ответил Вовчик и подмигнул монитору, будто тот был живой. – Пора работать.

Его “ИС” – гордость и привычка. Топовый уровень. Танк, который он знал не просто как набор характеристик, а как знакомого зверя: где у него характер, где он упрямится, где требует ласки и правильного угла.

Вовчик вкатился на позицию так, будто делал это не мышкой, а плечом. Ушёл от прострела, проверил миникарту, отдал команде пару быстрых команд – и, пока другие суетились, спокойно сделал своё дело: выцепил вражеский танк, поймал в движении, дал выстрел и тут же спрятался. Второй. Третий.

– Да ладно! – засмеялся Санька. – Он опять один всю катку тянет!

Вовчик улыбнулся: у него было это чувство – тёплое, домашнее. Когда всё сходится. Когда ты понимаешь, что умеешь, и это не напоказ, а так… просто как дыхание.

Он видел игру как шахматы. Или как метро, если честно: линии, пересадки, опасные углы, тупики. Надо только помнить схему и не паниковать.

– Вова, сзади! – крикнули в наушниках.

– Вижу, – спокойно сказал он.

Он развернулся ровно в ту секунду, когда враг ожидал, что он не успеет, и выдал выстрел так уверенно, что сам на секунду поверил: вот бы так же уверенно потом утром встать.

Победа мигнула на экране ярко и нагло.

– Ещё? – тут же спросил кто-то.

Вовчик посмотрел на часы. 02:46.

“Ещё один бой – и спать”, – повторил он про себя, как пароль. И нажал “В бой”.

Через час пароль перестал работать.

Он уже не знал, сколько было боёв. Два? Три? Четыре? В какой-то момент он поймал себя на том, что перестал слушать половину слов друзей – не потому что не интересно, а потому что мозг стал вязким, как мёд. Мысли тянулись. Зевота приходила волнами.

За окном Москва стояла без звука. На соседнем доме светилась одна-единственная кухня. Вовчик подумал: интересно, кто там тоже не спит? Может, тоже играет. Или готовит. Или просто живёт свою ночную жизнь, как в параллельной реальности.

– Вов, – сказал Санька вдруг тише. – Ты там не усни.

– Я? – Вовчик рассмеялся, но смех вышел короткий и хриплый. – Не-не. Я железный.

И тут же веко дёрнулось, как будто его кто-то потянул вниз невидимой ниткой.

Победа была последней каплей: экран снова показал статистику, поздравил и предложил награды. Вовчик машинально собрал их, не радуясь. Руки помнили, а голова – уже не вполне.

Телефон: 04:12.

– Всё, пацаны, – сказал он. – Я реально… всё. Я в институт потом не встану.

– Ахаха, “потом”, – хмыкнули в наушниках. – Давай, легенда.

Он выключил голосовой чат, снял наушники – и в комнате стало неожиданно тихо. Настолько тихо, что слышно было, как холодильник в кухне вздыхает и снова замолкает.

Вовчик лёг прямо поверх одеяла. “На десять минут”, – подумал он, потому что это была самая честная ложь в мире.

Будильник взорвался в 08:10 так, словно ему лично задолжали деньги.

Вовчик вскочил, сел и моргнул несколько раз, пытаясь понять: где он, кто он, почему существует гравитация и зачем люди придумали утро.

На секунду ему показалось, что он всё ещё в бою. Что нужно срочно занять позицию. Он даже хотел потянуться за мышкой.

Потом увидел рюкзак на стуле и вспомнил всё сразу.

– Институт… – прохрипел он, как будто это было заклинание. – Ну конечно.

Ванная встретила его холодной водой и зеркалом, которое выражало абсолютное неодобрение. Вовчик попытался улыбнуться своему отражению – получилось так, будто отражение тоже не выспалось.

На кухне он налил чай, поставил хлеб в тостер и забыл о нём через минуту. Тостер обиженно щёлкнул, выдав тост цвета “я пытался”.

– Отлично, – сказал Вовчик тосту. – Мы сегодня с тобой в одной команде.

В метро он спустился на автомате: турникет, эскалатор, поток людей. Москва утром двигалась, как огромный механизм – точный, шумный, уверенный. И Вовчик в этом механизме чувствовал себя маленьким болтиком, который ночью решил, что может жить без масла.

В институте всё было привычно: коридоры МИРЭА, стены с объявлениями, студенты с кофе, кто-то спорит про лабораторку, кто-то уже смеётся над мемом.

Лекция прошла как сон, который кто-то пересказывает в плохом переводе: слова вроде знакомые, но смысла – кусками. Вовчик честно пытался держаться. Писал конспект. Смотрел на доску. Даже кивал в нужных местах, как умеют только те, кто давно потерял нить, но не хочет, чтобы это заметили.

На перемене он выдохнул и пошёл за водой – и почти столкнулся с пожилым преподавателем по радиотехнике в коридоре.

Невысокий, лысоватый, с добрым лицом и глазами, в которых будто всегда было чуть больше света, чем в окружающем мире. Он держал в руках стопку листов и старенькую папку, которую можно было бы назвать “видевшей всё”.

– Вовчик, – сказал он, не глядя в список, а глядя прямо так, словно давно знал. – Ты сегодня как после ночной смены.

– Да я… почти, Юрий Викторович, – Вовчик попытался пошутить. – Смену в танках отработал. Войска спас.

Профессор Долгов улыбнулся. Не “вежливо”, а по-настоящему, как взрослый, который помнит, что такое быть молодым и глупо смелым.

– Войска, говоришь… Ладно. Спаси тогда ещё и себя. Метро ночью – штука капризная. Последние поезда особенно.

– Я на последнем редко, – сказал Вовчик. – Но сегодня, похоже, придётся.