Андрей Ильин – RRTV PODCAST – АНДРЕЙ РОСТОВСКИЙ (страница 4)
Глава 3. Магия древних
Отец Серафим не удивился прибытию Александра: он будто бы заранее знал о его визите. Когда старец увидел гостя, в глазах его засветился радостный огонь, и он по-отечески обнял Ларина.
– Я ждал тебя, сынок. Я знал, что ты придешь. Мне этой ночью было видение. В нем я видел сфинкса, возлежащего у подножия пирамид Гизы. Я видел Синайские горы… Я видел тебя на вершине горы… озаренного лучами восходящего солнца…
Ларин изумленно, широко открытыми глазами, смотрел на старого отшельника, не понимая, откуда отец Серафим мог знать о путешествии на Синайский полуостров. Хотя с ним, с Лариным, столько приключилось за последний год, что, казалось бы, удивляться нечему, но все же…
Отец Серафим внимательно посмотрел в глаза Александру.
– Ты принес?
– Да. Вот он, – с этими словами Ларин протянул старцу сверток, и отец Серафим бережно взял его. Затем они вместе проследовали в подземный лабиринт, где среди сталактитов на алтаре в пещере у подземного озера отец Серафим освободил от каменного плена первую из семи пластин Святого Грааля.
Около двух дней провел Александр в заброшенном горном монастыре. Все это время он посвятил общению с отшельником, постигая древнюю мудрость. Отец Серафим не переставал удивлять Ларина. Это был невероятный, особенный человек, человек не от мира сего, человек, в котором сосредоточилась особая доброта и многовековая мудрость.
Больше всего Ларина поражала речь отца Серафима. Отшельник мог незаметно переходить с манеры разговора ветхого священнослужителя на язык прогрессивного ученого, смешивая устаревшие слова архаизмы с современными научными терминами и неологизмами. Самое любопытное, что перевоплощение древнего отшельника в ученого академика было практически незаметным.
Феномен подобного синтеза Ларин обнаружил еще у Григория Матвеевича – православного священника, который когда-то был деканом философского факультета. Но у отца Серафима манера разговора была еще более колоритной, чем у отца Григория. Иногда казалось, что Ларин говорит с неким ветхим проповедником, но через некоторое время он уже ловил себя на мысли, что речь отца Серафима настолько грамотна и научна, будто перед ним не отшельник, живущий вдалеке от людей, а современный научный деятель, кандидат в лауреаты Нобелевской премии.
Как-то, сидя у огня, Александр спросил у отца Серафима:
– Есть ли в мире магия?
– А ты сам, как думаешь? – поинтересовался отшельник.
– Трудно сказать, – задумался Ларин. – Не знаю… Может, есть… а, может, нет. С детства я был воспитан в духе материализма и привык верить только тому, что непосредственно вижу. Магию раньше я воспринимал только как фантастику, ибо мой мозг признавал ее как сказку или фэнтези. Мне всегда нравилось то, o чем писали в своих книгах Толкиен и Желязны. Но безоговорочно верить в оккультные силы я не решался. Колдуны, маги, ведуны, чародеи… Как-то это все больше напоминало древние легенды, эпос и старинные предания. Внутренний голос подсказывал мне, что нечто подобное в мире существует… Но безоговорочно поверить я смог только в Бога.
– Правильно, Александр. Господь всесилен и все в этом мире происходит по Воле Его. По Воле Его также существует много непостижимых для людского разума вещей, которые имеют определенную цель… в том числе добро и зло. Но расскажи мне, как ты осознал, что Бог есть?
– Очень оригинальным способом! Я задал себе вопрос: верю ли я в добро? Да! Верю! В любовь? В красоту? Да! В справедливость? Да! В истину? Верю! Так все это и есть Бог!!! Следовательно, я верю в Бога! Все гениальное просто, а вера истинна…
–Ты совершенно прав, сынок! Я искренне рад, что ты пришел к сакральной истине таким простым путем! Но все-таки, что ты думаешь о магии в этом бренном мире?
– Нам, людям, трудно понять внесознательное, или подсознательное, или бессознательное. Все то, что выходит за рамки наших знаний.
– Теперь, ведая истину о сакральной энергии, созданной Всевышним, которая пронизывает все, ты понимаешь, что в мире существуют некие силы, о которых современная наука умалчивает, так как в состоянии осветить лишь частично, – отец Серафим внимательно посмотрел на Александра своими пронзительно синими глазами, сияющими из-под седых густых бровей. – Как ни называй это НЕЧТО, оно есть, хотим мы этого или нет. Понимаем это или нет. Верим в это или нет. Оно существует вне нашего сознания и понимания, независимо от того какую позицию занимает человек…
– Вы имеете в виду антропоцентрическую или оккультную позиции? – блеснул познаниями Ларин.
– Да. Если, например, человек науки будет говорить лишь об объективных законах, то оккультист может считать, что бытие зависит от астральных и тонкоматериальных влияний. А православный священнослужитель скажет по этому поводу, что все свершается по Воле Господа нашего, и, естественно, в первую очередь, прав будет именно он.
– Согласен с вами. Хотя в школе и университете меня учили совершенно иному. Воспитанный в духе материализма, я не мог верить во что-то, не имея на то весомых доказательств. Будучи позитивистом я верил только тому, что мог доказать и аргументировать неопровержимыми фактами. Вера в Бога ко мне пришла осознано уже в достаточно зрелом возрасте. Тогда же я столкнулся с такими вещами, как магия и чародейство, гневно осуждаемые православием.
– Тем не менее, сын мой, любая наука рано или поздно заканчивается метафизикой, так как в любой области знаний существуют пределы нашего понимания, за коими лежит пространство чистых ощущений, не поддающихся описанию или терминологическому определению. Например, такие категории как сила и энергия. Их невозможно выразить формулой, их нельзя понять, осмыслить, но их можно почувствовать. А любовь? А бесконечность? А жизнь и смерть? А бессмертная душа? Так вот. Магия, как бы мы ее ни называли или классифицировали, существует. Только современные ученые и оккультисты называют ее по-разному. Магия – это сила, при помощи которой посвященный может взаимодействовать с всеобщей космической энергией, с энергией Высшего разума, и влиять на различные физические и психические процессы окружающего мира.
– То есть, вы хотите сказать, что, если говорить оккультным языком, посвященный может привлекать к своей работе астральные силы. Если же говорить языком психофизиологии, человек посредством ассоциированного образа дает позитивную программу своему подсознанию, что опять же, в сущности одно и тоже. Так?
– Именно так, Саша. Посвященный может воздействовать на окружающий мир мысленно и при помощи речи, неся этим определенную программу, определенные установки. «В начале было слово!» – как сказано в «Откровении» Святого Иоанна. Слово способно творить истинные чудеса. Например, молитвы воистину имеют чудодейственную силу и способны влиять на окружающий мир, в том числе и на людей, ибо они обращены к Всевышнему и производят некую сакральную вибрацию, при помощи которой люди могут общаться с Богом.
– А мантры и заклинания? – поинтересовался Александр.
– Они тоже обладают вибрацией тонкого мира. Но в зависимости от того, являются ли они проявлениями добрых или злых намерений, они носят в себе различные полюса…
– Эгрегоры света или эгрегоры тьмы? – спросил Александр.
– В каком-то роде, – ответил отец Серафим. – Представители древней расы обладали почти утерянными в наши дни тайными знаниями и могли манипулировать природными явлениями. Последовавший за всемирной катастрофой регресс, а затем выбранный путь технократии и материализма заблокировали знания древних, и магия дошла до наших времен в ничтожном объеме. Цель ариев, древних жрецов храма Солнца, – помочь человечеству стать на путь духовного развития и приблизиться к Божественному. Потомки мортов, жрецов храма Луны, привлекая на свою сторону темные силы, хотят помешать им в этом и опрокинуть человечество в бездну, хаос и небытие.
– Зачем? – поинтересовался Ларин.
– Тебе это пока не суждено понять. Считай, что это испытание рода людского. Свет и Тьма воюют между собой за самое дорогое из созданного Всевышним – души людей.
– Я знаю, что в наше время принято противопоставлять две точки зрения – оккультную и психологическую, представляя их чем-то вроде тезиса и антитезиса, – задумчиво произнес Александр. – Но один ученый сказал, что если существует тезис и антитезис, то возможен и синтез. С позиции синтеза эти два мировоззрения всего лишь разными описательными средствами на самом деле говорят об одном и том же.
– Правильно, – согласился отец Серафим, поглаживая свою окладистую бороду.
– Так вот, – воодушевлено продолжил Ларин, блистая познаниями. – Если оккультисты относительно природы событий происходящих в жизни человека скажут: «То или иное событие вначале совершается на астральном плане, а затем реализуется на физическом», то психоаналитики заметят: «То, что случается в жизни человека, уже случилось в его Бессознательном».
– Вот именно, – согласившись, кивнул отшельник. – В этом случае противоречия снимаются сами собой. В действительности «астрал» бессознателен, это мир эмоций, импульсов, желаний и воображения. Так что в сущности речь идет об одном и том же. Главное, посвященный должен уметь расширять пределы своего сознания, подвергая его магической трансформации. Ведь в каждой вещи вокруг нас таится сила, и каждая вещь пронизана Бытием. Все существующее принимает участие в том процессе, в том глобальном потоке мышления, которое называется Жизнь. Посвященный должен научиться не только смотреть, но и видеть. Когда он научится видеть – он прозреет. Когда же он откроется миру – мир откроется ему, и его сознание заполнит каждый уголок пространства, а внесознание станет доступным.