Андрей Ильин – RRTV PODCAST – АНДРЕЙ РОСТОВСКИЙ (страница 13)
‑ Стопроцентно! Даже сомнений нет,‑ и, задумавшись, добавил,‑ вспоминая свою жизнь, я уверенно могу сказать, что никогда и никому не завидовал черной завистью. Дай им Бог счастья, пусть люди добиваются успеха, я же иду по своему пути и надеюсь, что правильно. Ты, я вижу Сергей, счастлив в браке – это замечательно. Я искренне рад за вас с Юлей. Надеюсь и я рано или поздно отыщу свою половинку, которая станет моей любовью и матерью моих детей. Джуна, может быть и не Дельфийский оракул, но ее предсказания сбываются. Она сказала, что я найду достойную девушку, с которой буду счастлив!
Глава 11. Храм Аполлона
Когда Аристокл увидел ее, ком подкатил к его горлу, но, будучи спартанским воином, приученным сдерживать свои эмоции, он подавил нахлынувшие на него чувства. Десять лет, десять долгих лет он не видел свою мать. Покинув Дельфы в семилетнем возрасте, он постоянно вспоминал эту самую добрую и родную для него женщину. Образ матери он всегда бережно хранил в своем сердце. Словно тайное сокровище он прятал его в потаенном месте своей души, скрывая от всех, также как и имя своего легендарного отца, которого никогда не видел. В тяжелые моменты своей жизни Аристокл извлекал из сердца священный образ матери, и он помогал ему переносить суровые невзгоды, преодолевать, казалось бы, непреодолимые трудности.
Облик Ариадны за эти годы практически не изменился, она была все также прекрасна. Незаметным движением, смахнув слезу, она серьезно посмотрела на своего сына.
‑ Как ты возмужал, Аристокл. Ты стал настоящим воином.
Она с гордостью смотрела на Аристокла, на его широкие плечи с накинутым на них пурпурным плащом, на его мощную грудь, облаченную в кожаные доспехи, украшенные медными и серебряными пряжками. На его сильные руки, мужественное, суровое лицо, покрытое бронзовым загаром. Лишь только глаза, зеленые глаза ее сына остались теми же. Только это уже были глаза не того златокудрого мальчика, которого она отпустила с Алфисом в Спарту – это были глаза молодого, но опытного и сурового воина. В них была та же отвага, та же целеустремленность, которую Аристокл унаследовал от своего отца.
Встреча сына с матерью не была сентиментальной. По крайней мере, внешне Ариадна, будучи жрицей и матерью воина, не могла показать тоску, сопровождавшую ее все эти долгие годы. Она не могла выразить тот восторг и то ликование, которое охватило все ее существо при виде своего возмужавшего сына. Лишь только непрошеные слезы увлажняли ее глаза, но она силой воли заставила подавить настигшее ее волнение. Ее сердце готово было выскочить из груди. Она была готова заключить Аристокла в объятия и долго не отпускать его, но ее сан не позволял ей этого сделать. К тому же Аристокл был спартанским воином, и нежность, пусть даже материнская, была ему чужда. Зная это, Ариадна подавила в себе нахлынувшие эмоции и твердым голосом произнесла:
‑ Мой сын, я рада приветствовать тебя на дельфийской земле. Да укрепят твой дух боги Олимпа. Пойдем, Аристокл, я представлю тебя жрецам Храма Аполлона.
Аристоклу отвели одну из небольших комнат при храме Аполлона Дельфийского.
Семь раз луна сменяла солнце, а солнце сменяло луну. Семь раз богиня утренней зари Ирида орошала своим алым пламенем склоны дельфийских гор.
Аристокл все эти дни проводил с матерью и дельфийскими жрецами. Ариадна показывала ему храмы и библиотеки, где хранилась мудрость древних. По утрам Аристокл усердно, как всегда до седьмого пота, тренировался на стадионе, где раз в четыре года проходили Дельфийские игры. Вечерами он слушал рассказы мудрейших о богах Олимпа, о героях Эллады, о дальних странах.
И вот, вечерний закат возвестил о приходе седьмой ночи, которую встретил Аристокл в Дельфах. Потомку спартанских царей и дельфийских жрецов не спалось. Он вышел во внутренний двор храма, к которому примыкала комната, отведенная для него, и присел на каменную скамью перед белой мраморной статуей Аполлона Дельфийского.
Полная луна и множество звезд освещали статую одного из величайших олимпийских богов. Причудливые оттенки, образованные светом луны, делали это мраморное изваяние реальным. Созданный рукой великого мастера Аполлон как бы оживал в этой статуе. И казалось, он вот-вот сойдет с пьедестала и направится величественной поступью в сторону божественного Олимпа.
Аристокл долго рассматривал изваяние Аполлона Дельфийского, окруженного стройными кипарисами и многочисленными звездами, мерцающими на ночном небе.
Какая-то неведомая сила заставила Аристокла подняться с каменной скамьи. Он встал, сделал несколько шагов вперед и снова смело взглянул на олимпийского бога. Величие композиции поразило его: луна, словно светящийся нимб, венчала голову небожителя.
И вдруг, произошло то, что можно было бы назвать сном. Но Аристокл так отчетливо все видел и ощущал, что это было скорее явью. Однако явью происходящее назвать было трудно. Так явь или сон, сон или явь? Происходящее размывало границы.
Аполлон, вдруг, неожиданно опустил устремленную в небо голову и с высоты своего постамента посмотрел на Аристокла. Ни одна мышца на лице спартанца не дрогнула. Он также твердо, не шелохнувшись, стоял перед изваянием небожителя. Юноша не знал, иллюзия это или правда: как бы в глубине его сознания раздался голос. С ним говорил Аполлон Дельфийский.
«Аристокл, внимай тому откровению, которое ты сейчас услышишь. Я пришел в ваш мир издалека, из земли, покрытой вечным льдом. С земли, находящейся на далеком севере. Имя ей Гиперборея. Большинство тех, кого именуют в Элладе Олимпийскими богами – выходцы из этой далекой страны, которую освещает Северное сияние. Оно находится там, где небесный свод удерживают Атланты и Кариатиды. Олимп стал нашим пристанищем. Мы потомки Солнечной расы, именно поэтому эллины именуют меня Солнечным богом. Мы посланы Всевышним, чтобы нести людям Свет. И Прометей, подаривший людям огонь, и Артемида – богиня плодородия, и благородная Афина Паллада, и, наконец, громовержец Зевс с пантеоном олимпийских богов – все мы духи древних ариев, дети Солнечной расы. Нам Всевышним предопределена роль – противостоять силам тьмы, дабы помочь душам людей двигаться в направлении к лучезарного божественного света. Но силы тьмы не дремлют. Морты – потомки жрецов храма Луны противостоят нам в борьбе за священную душу всего человечества. В тебе, Аристокл, живет дух ария ‑ потомка Солнечной расы. Ты Воин Света. И тебе предстоит выполнить свою миссию. Ты устремишь свои стопы в далекие земли, и отнесешь туда священный кубок из древнего храма Солнца. Ты передашь его арийским жрецам великого Ра и постигнешь там Тайну Древних. Кубок храма Солнца в свое время хранился у иудейского царя Давида и, согласно пророчеству, через несколько столетий он должен оказаться у его потомка – величайшего из рода человеческого. Потомку Давида предстоит стать царем царей и посланником Всевышнего, в коем будет сосредоточена Божественная энергия и благодать. Этот священный кубок имеет особые свойства. И настал момент, когда ты должен передать его в один из арийских форпостов, в храм солнечного бога Ра в Гелиополе».
На следующий день у алтаря, где горел священный огонь, в присутствии жрецов Дельфийского оракула, Ариадна протянула Аристоклу кубок из металла похожего на белое золото или Платину. Он был изготовлен из древнего сплава, секрет которого был давно утерян. Название этого металла было «арихалк». Чаша имела круглую форму, а на самом дне кубка находилось квадратное отверстие.
Бережно взяв в руки блестящий кубок, покрытый странными знаками, смысл которых спартанцу был не ясен, Аристокл невольно залюбовался им. В гладкой поверхности чаши отражался священный огонь.
После недолгого созерцания кубка, Аристокл аккуратно завернул его в холст пурпурной ткани и положил в плетеную из овечьей кожи сумку-короб.
На следующий день сыну дельфийской жрицы Ариадны и героически погибшего спартанского царя Леонида предстояло двинуться в путь, пересечь Эгейское море и в далеком Египте по древней земле Та-Кемет устремить свои стопы в город Гелиополь.
Глава 12. Танцующая на радуге
Наташа так внезапно и неожиданно ворвалась в жизнь Александра, словно метеорит обрушился на земную твердь из другой галактики. Да и на самом деле она была какая-то неземная… Она в корне отличалась от большинства девушек ее возраста. Ей был двадцать один год, но иной раз Ларину казалось, что ей всего лет этак пятнадцать-шестнадцать, настолько наивно она могла радоваться жизни, так лучезарно улыбаться миру и так просто наслаждаться текущим мгновением, что казалось, дай ей волю, и она начнет кувыркаться на облаках, плясать на радуге и обниматься с солнцем. Она говорила взахлеб, пропуская слова, а то и целые предложения. Ее речь не поспевала за мыслями, хаотичным роем кружившими в голове. Детский азарт Наташи, ее сумасшедшая жажда жизни и неуемное стремление ко всему новому, рискованному и необычному делали ее авантюрную сущность неким огненным сгустком, блеском, взрывом и энергетически мощным потоком.
Она была по-настоящему живым человеком! А живых в полном смысле этого слова людей, в мире не так уж и много. Что греха таить, среди ее сверстниц, привлекательной наружности, в основном встречались девушки пропитанные банальностью, цинизмом и меркантильным поклонением золотому тельцу. У некоторых из них даже глаза дурно «пахли», так как в каждом из них было по мертвому американскому президенту Франклину со стодолларовой купюры. А интересы, как правило, сводились, к пресловутому гламуру, шоппингу и тусовкам. Наташа была иная! Она была живой.