Андрей Ильин – Ревизор 007 (страница 3)
— Погодите, нам надо одежду проверить.
— Некогда. В больнице проверите.
Тело на носилках затолкали в «рафик» «Скорой помощи» и захлопнули заднюю дверцу.
— Кто с нами поедет? — спросил доктор.
— Эй, практикант, кончай там возиться! Собирайся, с врачами поедешь, — распорядился начальник следственной бригады.
— А как же расследование?
— Без тебя как-нибудь справимся.
Милиционер-практикант полез в «рафик».
— Осмотри там все как следует! И сразу нам сообщи.
«Рафик» развернулся на узком шоссе и, включив сирену, помчался в сторону города.
В приемном покое с раненого срезали остатки одежды и лохмотья кожи и перевалили на каталку. Наблюдая за передаваемой в руки милиционера одеждой, раненый попытался что-то сказать.
Но не успел, потому что его выкатили в дверь.
— Кто его так? — поразился прибывший в операционную дежурный хирург.
— Неизвестно.
Хирург внимательно осмотрел тело:
— Удивительно!
— Что удивительно?
— При таких повреждениях он давно должен быть мертв. А если жив, должен кричать. Все время кричать! Или хотя бы стонать. А он молчит… Ладно, приступили.
На лицо оперируемого надвинули маску.
— Как пульс?
— Семьдесят пять.
— Сколько?
— Семьдесят пять!
Хирург очень внимательно взглянул на анестезиолога и на закрытое маской лицо пациента.
— Наверное, я что-то не понимаю, — пробормотал он. — Скальпель…
Прооперированного потерпевшего вывезли из операционной. Вперед ногами. Но с открытым лицом.
Ждавший исхода операции милиционер протиснулся в дверь.
— Ну что, будет он жить?
— Вы как посмели сюда войти?! — возмутился хирург. — В сапогах!
— Они у меня чистые! — объяснил милиционер. — Мне бы про потерпевшего узнать.
— Вон отсюда! У нас операция!..
— У меня тоже — операция! У вас своя, у меня своя! — повысил голос милиционер. — Майор велел узнать, будет он жить или нет!
— Выведите его, — распорядился хирург. Медсестры вытолкали милиционера за дверь.
— Ну хоть вы скажите, будет он жить или нет?
— Неизвестно. Операция была тяжелая…
— Ну как он там? Жить будет? — спросил майор.
Практикант пожал плечами:
— Наверное… После операции был жив. Я сам видел.
— Тогда и дальше за ним смотри! Ты им заниматься начал — тебе и карты в руки!
— Но как же так, товарищ майор? Он же живой… А мне обещали серьезное дело доверить…
— А это что, не серьезное? Мужику, понимаешь, ухо под корень оттяпали, а ты…
— Так это же только ухо. Одно… Это даже не тяжкие телесные. Мне бы расчлененку. Ну или хотя бы убийство с отягчающими…
— Ишь чего захотел! Ты вначале с этим делом разберись, а потом…
— Потом — обещаете?
— Потом обещаю подумать. А сейчас хочу дать один совет. В восемь утра начхоз собирает участковых, чтобы какие-то там тумбочки пересчитывать, — потолкуй с ними насчет твоего мужика. Может, они его узнают.
— А если не узнают?
— Тогда пойдешь обычным порядком.
— А они меня послушают?
— Это смотря как ты будешь их просить.
Участковые выслушали горячую речь практиканта с еле скрываемыми улыбками. Потому что пришли в надежде на внеоочередное списание чего-нибудь из подотчетного имущества, а тут…
Но они недооценили прыти практиканта, которому за раскрытие этого дела обещали расчлененку. Практикант вцепился в них мертвой хваткой, по три раза на дню обходя участки.
— Да нет его у меня!
— А вы работников жэков опрашивали?
— Опрашивал.
— А старших подъездов?
— И старших подъездов.
— А когда вы с ними со всеми успели встретиться?
— Как утром встал — так и успел.
— Но время всего десять часов!
— А я рано встал!
— Во сколько?
— Слушай, шел бы ты…
И практикант шел… Вначале в жэки. Потом в сберкассы, куда вносились коммунальные платежи. Потом по старушкам, сидящим во дворах…
— Посмотрите, пожалуйста, на эту фотографию. Вы не узнаете изображенного на ней человека?
В одном месте узнали: