Андрей Ильин – Настоящий полковник (страница 84)
— Я ответил на твои вопросы?
— Вполне.
— Тогда ты ответь на мой.
Генерал предупреждающе поднял палец.
— Потом. Вначале закончим с этим делом. Поднял к уху мобильный телефон. Набрал номер.
— Дежурный? Генерал Федоров говорит. Узнал?
— Так точно.
— Какие-нибудь сообщения были?
— Было одно.
— Какое?
— Из Министерства обороны звонили. Передали, что на 23-м объекте ЧП. Человек, который там был, сбежал.
— Как так сбежал?! Ты все верно понял?
— Так точно! Звонили из министерства. Велели передать, что он сбежал и даже кого-то ранил.
— Добро.
— Мне кого-нибудь туда посылать?
— Не надо. Я сам распоряжусь. Все понятно? — спросил он, повернувшись к своим, зажавшим Зубанова, бойцам.
— Понятно.
— Возвращайтесь туда и разберитесь. Вы должны быть на месте первыми. Осмотритесь. Если что не так… Должно стать так! Понятно?
— Так точно.
— Вызывайте машину.
— Третий вызывает Десятого.
— Десятый слушает.
— Мы ждем.
— Понял тебя. Буду.
Через минуту сзади, мигнув фарами, остановилась машина. Которая, оказывается, шла сзади.
— Ты тоже, — приказал генерал водителю.
— А вы как же?
— Я сам справлюсь. Уж как-нибудь.
Все вышли.
Генерал пересел на водительское место.
— Ну что, поехали?
«Демонстрирует доверие. Раз один и сидит спиной, — понял полковник. — Желает вызвать тождественную реакцию. Тоже доверие. За его доверие».
Пять минут ехали молча, демонстрируя выдержку.
Первым не выдержал Зубанов. Потому что был в более уязвимом положении. В положении гостя. В отличие от которого хозяин может себе позволить молчать хоть до конца жизни.
— Ну как мой вопрос?
— Какой вопрос?
— На который я хотел получить ответ до того, как ты отпустил своих бойцов. И на который хочу получить ответ теперь.
— Ах, вопрос… Ну что же, задавай.
— Зачем был нужен весь этот балаган с побегом?
— Затем, чтобы ты оказался на свободе. Потому что иначе на ней ты оказаться не мог.
— Этот ответ меня не устраивает.
— А какой устраивает?
— Который отвечает на мой вопрос — зачем был нужен мой побег?
— Не устраивает? Хорошо, отвечу по-другому — чтобы ты совершил побег. Теперь более понятно?
— Теперь понятно. Хотите вывести меня из-под своей опеки? Чтобы, когда дело откроется, быть в стороне?
— Да. На иные варианты взаимодействия с тобой начальство не согласилось. Пока ты находишься у нас, у тебя связаны руки. И у нас связаны руки. Ты не можешь творить месть, принадлежа военной разведке. Ты можешь это делать, лишь принадлежа самому себе. Мы предоставили тебя — тебе.
— И нашли козла отпущения в случае неудачи. Не имеющего к вам отношения. Действующего исключительно по своей инициативе, на свой страх и риск. Так?
— Ты же знаешь условия игры. Твоей бывшей.
И моей нынешней организации. Если дело кончится победой — это будет их победа. Если позором — это будет твой позор.
— И моя чистка?
— Да. И твоя чистка. Если ты провалишь дело.
— А если нет?
— Если нет, то ты станешь моим заместителем. Потому что мне нужны такие заместители. Вопрос уже согласован с кадрами. Принципиальных возражений у них нет.
— Я не верю.
— Зря не веришь.
— Людей, которые много знают, — убирают.
— Убирают людей, которые провалили операцию, допустив в процессе нее утечку информации. Ты не провалишь операции и не допустишь утечки информации.
— Победителей тоже иногда судят.
— Если бы нам нужна была твоя жизнь, мы бы забрали ее еще тогда, на ракетной пусковой. Помнишь такую?
Полковник мгновенно вспомнил режущий слух рев турбин десятков вертолетов. И свет… Ослепительный свет!
— Помню.
— По идее, мы должны были зачистить тебя еще тогда. Прямо там, на месте, списав на бой. Согласен?
— Согласен.
— Но не зачистили?
— Нет.