Андрей Ильин – Настоящий полковник (страница 11)
— С одним вашим компаньоном, которого вы кинули, сказав, что деньги легавые изъяли, а на самом деле не взяли. А он об этом знать не знает. И о другом кредиторе, которого вы тоже кинули…
— Бухгалтер тренькнул?
— Он. И много еще о чем другом тренькнул. Так что вы не со мной воевать будете. Вы с целой армией воевать будете.
— Что ты предлагаешь, чтобы забыть про бухгалтера?
— Все то же самое. Деньги или голову. Деньги, я так думаю, вы пожалеете. Значит, остается голову.
— Нам надо подумать.
— Думайте. До завтрашнего дня. Завтра к вечеру я начну звонить вашим кинутым компаньонам.
Так что вы с этим делом не затягивайте. Мне кажется, восемьсот тысяч долларов за одну голову хорошая цена. Достойная цена. Вас устраивающая. И меня тоже устраивающая. Пусть меньше, чем возврат денег, но все же устраивающая. Я той головой от многих прикроюсь.
Так что жду. Завтра жду. С деньгами. Или с головой…
Глава 7
Дома братья напились. Вдрызг. Все-таки не каждый день приходится торговать чужие головы. Можно было бы, конечно, согласиться и на «зелень», но тут Толстый прав, таких денег голова Зуба не стоит, сколь бы светлой она ни была. Таких денег вообще ни одна голова не стоит! Кроме разве их, братьев, голов. И то еще неизвестно, как там может сложиться с ценой, если их продавать в розницу. Может так получиться, что один за другого нужную цену и не даст.
— Давай лей, — подставлял один другому стаканы. — Еще лей.
— А много не будет?
— Мало будет… За помин души…
— Да погоди ты. Он еще жив.
— Уже считай, что не жив. Уже считай, что его башка на подносе у Толстого лежит!
— Да-а. Жалко Зуба!
— Не то слово. Он нас там, в лесу, можно сказать… А мы его…
— А что мы сделать можем? Разве только бабки отстегнуть.
— Нет, бабки нельзя. Своя башка ближе к телу. Мы пока только полсуммы набрали. У Толстого набрали. Осталось еще семьсот. А если их отдать, то снова полтора. Полтора нам взять негде. Так что аминь и за помин души усопшего раба.
— Я же тебе говорю, что он живой еще.
— Не живой он. Он временно живой. И значит, уже почти мертвый.
— Может, ему сказать? Предупредить?
— Чтобы он сбежал?
— Ну да. Чтобы сбежал.
— Тогда не будет головы.
— Не будет…
— И придется отстегивать бабки.
— Придется…
— А их у нас нет.
— Нет…
— Ну значит, предупреждать нельзя.
— Нельзя… Но Зуба жалко… Он нас тогда, в лесу… с того света. А мы его… на тот…
Утром у братьев жутко болела голова. И было тошно внутри. Но еще более тошно на душе. Хотя, казалось бы, должно быть совсем наоборот. Потому что они провернули очень выгодную сделку — продали одного-единственного человека почти за миллион баксов. Это даже если по весу считать, то, наверное, дороже золота получится.
— Налей, — попросил один брат другого. — И себе тоже.
Братья выпили по полстакана водки, но легче не стало. Ни голове. Ни душе.
— Ну что делать будем? Время осталось только до вечера.
— То самое будем! Сделку завершать будем.
— Ну завершать так завершать…
Братья набрали номер дежурного на первом этаже.
— Дежурный слушает.
— Зубанов приехал?
— Да. Уже давно.
— Скажи, пусть зайдет.
— Когда?
— Через пятнадцать минут, скажи.
— Скажу.
Зубанов пришел ровно через пятнадцать минут. Секунда в секунду.
— Ну и дух тут у вас! — удивился он. — Что праздновали?
— Удачно проведенную сделку.
— Поздравляю. Много сорвали?
— Восемьсот тысяч. Баксов. Вот так вот,
— А я по какому поводу понадобился?
— По тому же самому. В гости мы сегодня идем. В пять часов.
— Куда?
— К Толстяку в гости. Домой. Он приглашал. Вот тебя решили с собой прихватить.
— А не опасно втроем?
— Нормально втроем. Уговор такой был. Да ты не опасайся, ничего не будет. Они после того леса тебя как огня боятся. От тени твоей шарахаются.
— То-то и оно, что боятся, что зуб на меня имеют.
— Если имеют, ты им его выбьешь, — попробовали пошутить братья, но получилось не очень.
— Ладно, раз ехать, значит, ехать…
Не понравилась полковнику эта поездка. Вот не понять чем, а не понравилась. Может, от того, что в логово врага идти предстояло, может, еще из-за чего, но не понравилась. Предчувствие какое-то мучило полковника. Именно нехорошее предчувствие, а не страх. Мало ли куда он один ни ходил. Это может быть даже лучше, что один, чем с этими, никуда не годными трусами. На себя по крайней мере в трудную минуту рассчитывать можно. В отличие от них.
Не было в этой поездке ничего сверхъестественного. А ехать все одно не хотелось…
— Ближе к пяти будь готов, — напомнили братья.
— Буду…