Андрей Ильин – Миссия выполнима (страница 12)
— Ты будешь говорить, Сергей?
— Да… Я буду…
И уже даже близкие ушли куда-то на периферию сознания, и осталось только желание подчиниться чужой воле.
Надо говорить.
Придется говорить… Лучше самому…
Посредник открыл рот и, не ожидая вопросов, начал болтать. Начал болтать о тайном, о том, о чем никому никогда не рассказывал, о том, что знал один только он.
— Однажды я украл у матери деньги, а сказал, что это сделал младший брат. Я купил себе мороженое, а его выпороли ремнем. И я стоял рядом и смотрел. И хотя знал, что он не брал денег, издевался над ним…
Выпорхнувшие на волю мухи ослабили давление на мозг. Стало легче и хотелось, чтобы стало еще легче, чтобы стало совсем легко…
— Потом я сжег кошку. Мне сказал сосед, что это очень весело смотреть, как горит живая кошка. Я взял дома кусочек мяса и приманил бездомную кошку. Поймал ее, унес в подвал и привязал к какой-то трубе. Потом зажег спичку и поднес огонь к шерсти…
Было стыдно рассказывать о том, о чем он рассказывал. И было приятно рассказывать.
— Кошка кричала. Я испугался и убежал. А потом долго плакал…
— Не надо про это. Не надо про кошек. И про собак тоже. Расскажи про работу. Ты должен рассказать про свою работу!
— Да, я расскажу, позже… В семнадцать лет я познакомился с девушкой, и она забеременела. Когда она рассказала обо всем родителям, они попросили меня прийти, я пришел и обвинил ее в том, что она спала с другим, что спала со многими…
Посредник говорил без умолку, вспоминая все новые и новые свои стыдные тайны. Сыворотка работала, работала абсолютно, но совсем не так, как хотелось его собеседникам.
— О работе, говори о своей работе, — уже менее вкрадчиво, уже с напором твердили они. — Кто твои начальники? Как их можно найти?
— Сейчас, сейчас расскажу… Я вспомнил, как однажды нашел кошелек, который потерял мой однокашник. Я вначале взял его, а потом не смог признаться и выбросил в мусоропровод…
Он не молчал, он рассказывал, рассказывал, рассказывал, забивая главную свою, и не только свою, тайну десятками признаний во второстепенных грехах. Так когда-то советовали ему в учебке, обучая противостоять психотропным допросам.
Говорили — если ты чувствуешь, что не можешь больше молчать — говори. Лучше раньше, пока не потерял контроль над собой. Вспоминай то, что ты предпочел бы забыть. И говори!..
— Ты молодец, но это все не то. Расскажи о главном, о самом главном, самом-самом!
Профессиональными, потому что с расчетливо подобранными тембрами и хорошо поставленными интонациями, голосами его просили, уговаривали, требовали открыть Тайну.
— Говори, ты ведь хочешь сказать. Хочешь?
— Да… Хочу. Но не могу. Я не могу!..
— Ты можешь, можешь. Не мучь себя, Сергей.
Говори!
Сознание размывалось, уплывало, растворялось в разъедающих мозг молекулах «сыворотки правды». Хотелось перестать сопротивляться, хотелось расслабиться и плыть по течению, ощущая блаженный покой.
— Ты скажешь?..
— Да… скажу. Я скажу самое главное. Я скажу все… Однажды, это было давно, я встретил человека. Я раньше его не знал. Я встретил его и… почувствовал к нему влечение. Хотя он был мужчиной. Это было минутное ощущение, но это было!..
— Да чтоб тебя!.. С твоей любовью к мужикам и жареным кошкам! Сволочь!..
От него так ничего и не добились. Действие сыворотки закончилось, а новую инъекцию «пациент» бы не выдержал. Ему вкололи снотворное и, перевалив на носилки, вынесли из «палаты».
Но это был еще не конец. Еще не конец…
Так легко отделаться он не мог…
Глава 8
Подполковник Максимов перелистнул последнюю, подшитую в скоросшиватель страницу и захлопнул папку.
Все, готово. Теперь уже окончательно готово!
Какую работу провернул, это же… это… вспомнить страшно! Ночи недосыпал, в командировки под надуманными предлогами мотался, коньяки за «левые» экспертизы выставлял, дома на кухне схемы вычерчивал… Такую самодеятельность развел…
Но зато теперь можно с полной уверенностью говорить о том, что к серии имевших место в различных регионах страны заказных убийств известных бизнесменов и уголовных авторитетов причастны военнослужащие частей армейского спецназа.
Теперь это не предположение, теперь это сумма доказательств, полученных в результате предпринятых им следственных действий. Пусть по собственной инициативе, пусть без санкции свыше, пусть не всегда с соблюдением существующих процессуальных норм, но… но победителей не судят. А он победил!
И теперь Безопасность, не без его помощи, может ущучить извечных своих врагов — армию. И кое с кого сорвать погоны. А если удастся доказать, что исчезновение капитана Егорушкина, который активно участвовал в расследовании, тоже их рук дело, то армейские конкуренты окажутся в такой… в общем непростой ситуации, что еще лет пять будут отписки катать!
И тогда — все, тогда честь капитана, который до Сих пор числится «пропавшим без вести», будет восстановлена, его семья получит пенсию, его сослуживцы перестанут прятать глаза, услышав вопрос — «А где капитан Егорушкин, что-то давно его не видно», а он, подполковник, снимет с души камень и, не исключено, просверлит в погонах еще одну дырку.
И всем будет хорошо.
И все будет справедливо.
Но до того надо сделать еще один, последний, шаг — надо пробиться в ведомственные, под грифом «Секретно», склады, чтобы проследить путь проследовавшего через него оружия, которое было использовано киллерами в качестве орудия преступления. В том числе и в первую очередь — взрывчатки, заложенной в мобильный телефон, посредством которого был убит уголовник Хрипатый, и винтовки, из которой был застрелен другой потерпевший, несмотря на то что эта винтовка была за год до того списана в результате «не поддающихся восстановлению повреждений, полученных во время боевых действий…». Подняв документы, дойти до последних получателей, допросив их, выйти на исполнителей и, взяв тех под стражу и как следует попугав, получить признательные показания и компромат на их командиров.
Что и станет последней точкой в распутываемом им деле.
Надо только найти ход, который позволит выйти на военных и не вспугнет их.
Но в любом случае — главное сделано, осталось совсем немного, осталось дожать!..
Глава 9
На этот раз работа предстояла плевая — день дороги туда, три-четыре дня там, день — путь назад. Неделя. Ну максимум десять дней…
Генерал Крашенинников вызвал «Дрозда». «Дрозда», потому что в деле, которым он занимался, желательно было обходиться без фамилий. Раньше «Дрозд» был «Восьмым», до того «Фиалкой», теперь вот певчим пернатым.
— Вылетаете сегодня ночью в Заозерск.
— Что там?
— Срыв поставок. У завода новые хозяева, которые расторгли в одностороннем порядке все договоры. Проверь оружие и людей…
— Есть!..
«Дрозд» вызвал «Селезня».
— Готовься в командировку в Заозерск.
— Я всегда готов. Как пионер.
— А ты хоть знаешь, где он находится?
— Так точно — у черта на рогах. Без пятикилометровки не разобраться.
— Поддержка большими калибрами нужна?
— Думаю, нет, думаю, своими силами управлюсь.
— А если?..
— Я снайперами подстрахуюсь.
— Ладно, я тебе дам телефон местных ребят, а ты там сам решай, по обстоятельствам…
«Селезень» вызвал своего заместителя, на военном сленге — «замка».
— Поднимай ребят. На сборы — три часа.
— Что брать?