Андрей Ильин – Боец невидимого фронта (страница 43)
— Предлагаю не ждать, пока нас зажмурят поодиночке. Предлагаю мочить первыми.
— Ментов?!
— А хоть и ментов Тех ментов, что мочат нас!
— Как ты их найдешь?
— С помощью ментов.
— Не разводи бодягу, базарь по делу.
— Мента должен искать мент. Потому что он знает, как искать.
— Это верно. Только где взять мента, который согласится копать под мента?
— Мы отстегнем ему бабки.
— Все равно. Мент мента не сдаст.
— Раньше бы не сдал. Теперь — сдаст. Если не сдаст за бабки, сдаст за большие бабки.
— Ты найдешь такого мента?
— Я найду такого мента. Я достану важняка с Петровки. Если будут бабки.
— Важняк с Петровки стоит больших бабок.
— Не зажмурить зенки стоит дороже.
— Ладно, мы согласны. Это все, что тебе нужно от нас?
— Нет. Нужно, чтобы не было базара, что Миша Фартовый ссучился, потому что кентуется с ментами.
— Базара не будет.
— Тогда все. Тогда я скажу за мента. Я найду важняка, забашляю ему бабки, и он найдет ментов, которые замочили Губу, замочили Сивого и замочили Ноздрю с Харей. Я найду их. И намотаю кишки на шомпол. Я их достану. Я их из-под земли достану!..
Глава 17
— И еще он сказал, что достанет их и намотает кишки на шомпол. А Халява — Бурому сказал. Я сам слышал.
— Что, так и сказал?
— Да, так и сказал. Я в точности запомнил. Из-под земли, говорит, достану и намотаю!
— Ну так, хорошо. Теперь еще раз повтори, что говорилось о мобильных телефонах? Только подробней.
— Ну, он сказал, что мочилово идет за мобильники, которыми можно кончать хоть даже ментов на Петровке. Что так сказал Губа, а потом его тоже кончили.
— Ты об этом написал?
— Написал.
— Тогда все, свободен.
— А бабки?
— Ах, да… На тебе бабки. И смотри, аккуратно уходи.
— Да что я, в первый раз, что ли…
Собеседники разошлись в разные стороны, с интервалом в десять минут. Один, разжившись деньгами, пошел к ближайшему магазину. Другой — в местное управление ФСБ. Где предъявил на входе пропуск и поднялся в свой кабинет на третьем этаже.
В кабинете он разложил на столе рапорт сексота и, сверяясь с ним, стал писать отчет о проведенной сегодня конспиративной встрече с агентом Резвым. На эпизоде с мобильными телефонами он споткнулся.
В этом месте показания сексота напоминали переписанный с видюшника эпизод третьесортного американского боевика. Неплановая сходка, пропавшие блатные, мобильники, с помощью которых можно кончать ментов хоть на Петровке.
Просто какая-то научная фантастика. Может, он, подлец, туфту гонит для объема?
Правда, в тексте мелькают вполне реальные персонажи — Губа, Миша Фартовый, еще несколько воров в законе…
Ну и что со всем этим делать?
Написать как есть?
Или отредактировать?
Он бы, конечно, отредактировал, но Петровка… Такую ссылку пропускать мимо ушей нельзя.
Нет, надо писать все. И пометить, что информация может представлять интерес для Министерства внутренних дел. И пусть они там сами разбираются…
Отчет пошел по инстанциям. И на каждом столе, каждый более высокий начальник, отсмотрев полученную от сексота информацию, спотыкался на мобильных телефонах и Петровке.
И, чтобы не оказаться крайним, тоже делал пометку — информация может представлять интерес для Министерства внутренних дел. Только добавлял слово «большой» — большой интерес. Или слово «особый» — особый интерес. Чтобы показать, что он не зря казенный хлеб ест.
В рамках еженедельного отчета информация сексота ушла в Москву. И была в Москве замечена благодари пометке: «Может представлять особый интерес для Министерства внутренних дел».
Но в Безопасности не стали спешить делиться оперативными сведениями с коллегами по цеху. Потому что ФСБ и МВД были конкурирующими фирмами и не упускали возможность утереть друг другу нос.
Подполковник Максимов оставил полученные материалы и вызвал дежурного.
— Капитана Егорушкина ко мне… Капитан явился через десять минут.
— Вот что капитан, смотайся-ка ты на место и посмотри, что у них там случилось. Что это за сходки и за мобильники такие и чем они могут представлять большой, — выделил он слово «большой», — интерес для Министерства внутренних дел.
Все понял?
— Так точно!
Пришедшее от капитана первое сообщение успокаивало и… обескураживало.
Там действительно все умерли. Но почти все умерли ненасильственной смертью. Вор в законе Губа от передозировки героина. Его шестерка, вместе со своей любовницей, угорел в своем гараже в машине. Уголовный авторитет Сивый, перепив водки, отравился бытовым газом. Причем он умер дважды, так как принятая им доза алкоголя была сама по себе смертельна. Рваного убили в его квартире, предварительно перерыв все вещи. Мелкие уголовники Ноздря и Харя пропали при невыясненных обстоятельствах, вместе со своими приятелями. То есть все в точности соответствовало тому, что рассказал сексот.
Капитан испрашивал разрешение на проведение дополнительного расследования совместно с местным управлением внутренних дел.
Для официального взаимодействия работника ФСБ с милицией необходимо было выйти на аппарат Министерства внутренних дел с официальным письмом…
И ждать ответа на него в лучшем случае несколько недель. Потому что в стране такой бардак…
Но это для официального. А если не для официального…
Полковник пододвинул к себе телефон.
— Здорово, Паша. Как личная жизнь?
— Какая может быть жизнь у опера? Никакой.
— Не прибедняйся. Какой ты опер — ты теперь кабинетный работник. Канцелярская крыса. С мозолью… знаешь где?
— Знаю. Чего тебе от меня нужно?
— Любви. Желательно до гроба.
— А помимо любви?
— Так, маленькое одолжение.
— Если прислать взвод СОБРа вскопать тебе на огороде грядки — не проси. Все просят.