Андрей и – Тэтрум. Книга 1 (страница 68)
– Как тебе здесь?
Она не ответила и продолжила задумчиво смотреть на дверь.
– У них настоящая любовь, – наконец произнесла она.
– Да, – кивнул Ифу. – Потому с обедом нам придется немного подождать. Им нужно сейчас вдвоем побыть.
– А у тебя такое было? Ты женат?
– Не женат, и да, было.
– Ой. Вы расстались?
– Нет, мы даже больше, чем друзья. Альбина мне как сестра. Я вас как-нибудь познакомлю.
– Странно это – вот так коснуться любви другого человека.
– Да, странно. Возможно, это как-то связано с тем, кто мы, с Тэтрумом.
– Тэтрум, Тэтрум… – задумчиво сказала Ахиока. – Мы четверо. Но что это значит?
– Ну ты же сама все видела. Слышала, что говорила Кайла.
– Кайла? – задумалась Ахиока. – Странно, я во время процесса это как-то пропустила, а сейчас это в памяти всплывает, и в подробностях.
– Так бывает, когда информации разом приходит столь много, что ум не успевает все осознавать. Зато это вспоминается потом.
– Ты ее знаешь?
– Да. Когда мне было шестнадцать, у меня начались спонтанные и очень мощные выходы в астральный план. Отец нашел мне учителя, она тогда в Лондоне жила. Она меня многому научила и много рассказывала.
– Про нас, про Тэтрум?
– Она рассказывала про Переход, про четверых, что будут на его острие. Но то, что я один из них, она не говорила. Возможно, и правильно, я бы тогда по-другому это понял.
– А что она говорила?
– Близкое к тому, что и в разговорах с Мэйлинь. Но это не важно, – задумчиво сказал Ифу. – Важно, что она сейчас нам скажет, когда мы встретились. Так что да, я думаю, будет правильно, если мы по дороге в Нью-Йорк у нее остановимся.
Весь день они провели вместе. С опаской начав слушать про историю Ахиоки, обнаружили, что процесс
– Миссис Джонстон назвалась Дриадой? – смеялась Ахиока. – Угрожала тебе каменным монстром?
Ифу продолжил свою часть истории, и в конце Ахиока спросила:
– А этот камень у тебя сохранился?
– Да, конечно. Его невозможно потерять, можно только выкинуть.
– И ты сможешь ее позвать и передать сообщение моим родителям.
– Можно сделать даже лучше. Пойдем вместе в твой астральный предел, я дорогу туда знаю. Там я ее позову, и ты с ней сама поговоришь.
– Сейчас?
Ифу сперва посмотрел на свой хронометр, что-то мысленно прикинул и ответил:
– Да, в Миссури уже утро. Можем и сейчас, – и, видя загоревшиеся глаза Ахиоки, обратился к Фёдору с Мэйлинь: – Друзья, мы вас на некоторое время оставим.
Когда они вернулись и открыли глаза, то увидели в салоне только одну Мэйлинь, сидящую за отдельным столиком с книгой в руках.
– Фёдор просил его извинить, – сказала она, увидев, что ребята зашевелились. – Пока вы были в астрале, нам пришло сообщение, что для мисс Ахиоки привезли груз, несколько больших чемоданов. Фёдор с Селимом пошли оформлять доставку к нам на борт.
– Что это может быть? – удивилась Ахиока.
– Платья. А как вы сходили?
– Великолепно! Миссис Джонстон, Дриада, такая красивая была. Долго меня расспрашивала, рассказывала, как дела дома. Что за чудесный день! – воскликнула Ахиока. – Подарков больше, чем на Новый год!
* * *
Солнце скрылось и красными лучами подсвечивало тучи, замершие стеной вдоль горизонта. Фёдор стоял на восьмиугольной площадке наблюдательного поста наверху левого баллона «Юньшаня» и, облокотившись на тросовое ограждение, внимательно оглядывал горизонт. Облака не собирались полностью исчезать с небесного свода. На севере и востоке было много дымящих труб Большого Лондона, на юге виднелась сплошная облачность, накатывающаяся в его сторону, которую он смог остановить, но не убрать. Он нервничал, это сбивало концентрацию, и периодически посматривал на стрелки хронометра. Наконец он услышал голоса, идущие снизу, подошел к люку и помог подняться друзьям.
– Сколько метров было в этой лестнице? – возмущенно спросила Ахиока, поднимаясь из люка. Затем она огляделась и, забыв об усталости долгого подъема, подбежала к ограждению и воскликнула: – Что за вид! Мы на какой высоте?
– Тридцать метров. – сказал Фёдор, подавая руку Мэйлинь. Последним из люка показался Ифу, который поднялся на площадку и положил у своих ног глухо звякнувший мешок. Мэйлинь подошла к ограждению рядом с Ахиокой, наслаждаясь панорамой, открывающейся перед ними. Часть площадки была застелена пледами, рядом с ними стояла плетеная корзинка, из которой виднелось горлышко бутылки с вином и бокалы.
Ифу подошел к Фёдору и тихо сказал:
– Скоро будет совсем темно.
– Я фонари принес.
– Позволь я тоже поучаствую в оформлении.
Фёдор кивнул, а Ифу отошел к центру площадки, сел на колени, развязал мешок и достал из него несколько резных плошек и запыленную бутылку. Открыв притертую пробку, он налил в каждую немного ароматно пахнувшего масла. Мэйлинь подошла к Фёдору, взяла его под руку и стала смотреть за приготовлениями.
Ахиока улыбнулась:
– Прямо как настоящий пикник!
– Да, – согласился Ифу. – Помоги их расставить по краям площадки. – После чего он сел на колени рядом с последней плошкой, стоящей в середине, зажег спичку, держа ее в ладонях, сложенных лодочкой, и произнес:
– Возани, Имимоя Йомлило!
Ханйисани амандла ену!
Ифу выдохнул в ладони, и огонь из них перескочил в стоящую перед ним плошку. Масло вспыхнуло, и языки пламени, толкаясь, поднялись над краем. Мэйлинь присмотрелась и увидела, что в плошке у коленей Ифу суетятся сразу несколько саламандр – духов огня. Ифу резко наклонился, раскинул руки и выдохнул в пламя. Саламандры огненными ручейками бросились в разные стороны, к расставленным по кругу плошкам с маслом, которые разом вспыхнули невысоким красноватым пламенем.
– Вау! – вскрикнула Ахиока и захлопала в ладоши. – Как красиво!
Ифу встал, с легкой благодарной улыбкой поклонился и посмотрел на Фёдора. Тот показал рукой на плед и сказал:
– Присаживайтесь друзья и пригласите присоединиться к нам своих тотемов, пожалуйста.
Четверо сидели кругом на застеленной пушистыми пледами площадке дирижабля. Справа от каждого таким же кругом сидели призрачные волк, красная панда, росомаха и филин. Фёдор взял в руки бокал с вином и, глядя поверх него на Мэйлинь, заговорил мягким и глубоким голосом:
– Я много читал разные книги – и иногда в них было и про любовь тоже. Про нее пишут, но так по-разному и так непонятно. И я почему-то был уверен, что хоть любовь и существует, но она не для меня, и если и будет, то где-то рядом, не со мной. А потом я встретил тебя. – Мэйлинь смотрела на него, не отрываясь, легкий ветер развевал ее волосы, и Фёдор сбился, заглядевшись. – Ну так вот… Сперва хотелось помочь, потом просто быть рядом, даже если это выглядело иногда как-то глупо. А сейчас, – он поднял бокал чуть повыше и посмотрел ей в глаза, – я знаю, как это на самом деле, и книги не нужны. Я люблю тебя.
Звякнули, сходясь, бокалы. Немного отпив из своего, Мэйлинь повторила за Фёдором движение и с легкой улыбкой посмотрела на него поверх бокала:
– Наверное, это самое большое чудо, что случилось со мной. Я видела, как мама любит папу и как он любит ее, и я по ночам мечтала, что когда-нибудь у меня произойдет чудесная встреча. Потом, когда я увидела тебя впервые, у меня было такое особенное чувство, больше всего оно было похоже на испуг, словно бы я смотрела на тебя глазами своей судьбы. И хоть потом все быстро закрутилось, ты схлестнулся с Клэр, вывел меня в свой предел, но это чувство я запомнила. Я потом много думала о том, какова будет наша встреча в реальности, – вдруг это интуитивное ощущение, что ты и есть тот самый, мой любимый, исчезнет. – Мэйлинь потупилась. – Но оно только усилилось. И вот мы сидим под звездами и признаемся в любви.
– Как же это красиво, – всплеснула руками Ахиока, – и это происходит на моих глазах!
Мэйлинь посмотрела на нее со смущенной улыбкой. Фёдор тоже улыбнулся и прикрыл глаза, поднося бокал к губам.
– Я так рад за вас, – сказал Ифу. – Пусть этот чудесный вечер останется у нас в памяти надолго. У меня есть кое-что для вас.
Он наклонился к своему мешку и достал из него аккуратно свернутый конверт из тонкой рисовой бумаги.
– Ты знаешь, что это, – он протянул его Мэйлинь.
– Небесный фонарик Конгмин!
– Напишите на нем, что вы сейчас чувствуете и что хотите, чтобы из этого чувства стало, – он достал из мешка походный письменный набор, – и мы его запустим.
Солнце давно спряталось за горизонтом, Все четверо стояли, задрав головы, и в тишине наблюдали, как на фоне звездного неба удаляется светящийся шар. Им казалось, что мир вокруг замер в предвкушении, и их сердца бьются в такт пульсирующему свету, что поднимался все выше, оставляя после себя сладкое предчувствие какого-то чуда.